Неужели, мы в порядке...

Как только Аарон услышал этот звук, мир вокруг перестал существовать. Сначала он подумал, что ему показалось. Что стены в старом общежитии играют злые шутки. Но звук повторился — приглушенный, сдавленный, полный такой боли, что у Аарона перехватило дыхание. Крик. Это был крик. Его брата. Аарон вылетел из своей комнаты, даже не успев обуться. В коридоре уже стояли Ники и Кевин — Ники с побелевшим лицом, Кевин с застывшим, будто окаменевшим взглядом. Ники не стал ждать. Он толкнул дверь комнаты Эндрю, и та распахнулась. То, что Аарон увидел внутри, выжглось в памяти каленым железом. Эндрю сидел на кровати, сжавшись в комок, и трясся. Его лицо было мокрым от слез, губы дрожали, а пальцы вцепились в собственные волосы с такой силой, будто он пытался вырвать их с корнем. Из его груди вырывались звуки, которых Аарон никогда раньше не слышал и надеялся никогда не услышать — хриплые, рваные, нечеловеческие. А потом Эндрю закричал снова. И этот крик ударил Аарона прямо в сердце. Он стоял в дверном проеме и не мог пошевелиться. Не мог вдохнуть. Не мог думать. Только смотрел на брата — на человека, который всегда был для него скалой, защитой, непробиваемой стеной, — и видел, как эта стена рассыпается в пыль. Кевин рядом с ним тоже застыл. Его всегдашняя уверенность, его железная выдержка — все исчезло в одно мгновение. Он смотрел на Эндрю, и в его глазах плескался такой ужас, будто рушился не только Эндрю, но и он сам. Руки Кевина затряслись — мелко, противно, неуправляемо. Нил захлопнул дверь перед их лицами. Аарон очнулся. Бросился к двери, заколотил кулаками по дереву. — Нил! Что с ним?! Нил, блять! Что случилось?! Удары отдавались болью в костяшках, но он не чувствовал. Он ничего не чувствовал, кроме липкого, всепоглощающего ужаса. Рука Кевина легла ему на плечо. — Пошли. Им нужно время. Аарон резко обернулся, и Кевин отшатнулся — такого выражения на лице Миньярда-младшего он не видел никогда. В глазах Аарона горело безумие. — Кевин, блять! — заорал он. — Там мой брат! И ему плохо! — Успокойся! — Кевин повысил голос, пытаясь пробиться сквозь истерику. — Не нужно туда идти! С ним Нил! — Да что этот Нил сделает?! — Аарон рванулся к двери, но Кевин перехватил его за плечи, разворачивая к себе. — Не удивлюсь, если Эндрю такой из-за него! — Это точно нет! — Кевин тряхнул его, заставляя смотреть в глаза. — Я видел, как они взаимодействуют! Это настоящая... любовь! Последнее слово далось ему с трудом. Кевин Дей, который никогда не позволял себе слабости, который годами прятал чувства глубоко внутри, сейчас с трудом выталкивал это слово наружу. — Какая нахер любовь?! — Аарон вырывался, но Кевин держал крепко. — Нил — сын мясника! Он не может любить! Аарон кричал это и сам не верил своим словам. Он знал, что Нил не такой. Видел, как тот смотрит на Эндрю, как прикасается к нему, как дышит в его присутствии. Но страх за брата был сильнее логики. — Успокойся! Кевин схватил его за руку и потащил в свою комнату. Аарон спотыкался, пытался вырваться, но Кевин был сильнее. Захлопнув дверь, он развернул Аарона к себе и обнял. — Кевин, отпусти меня! — Не брыкайся. — Голос Кевина звучал глухо, но в нем появились новые нотки — мягкие, почти умоляющие. — Тебе нужно успокоиться. У тебя слезы по лицу текут. — Да насрать мне! Отпусти! — Нет. — Минет, блять. Отпусти. — Я не отпущу. — Кевин прижал его крепче. — Потому что боюсь, что ты с собой что-нибудь сделаешь. — Максимум, с кем что-то случится, — Аарон дернулся, но безуспешно, — так это с Нилом. — Не смей. — В голосе Кевина прорезалась боль, которую Аарон не ожидал услышать. — Я с ума чуть не сошел на суде. Второго мое сердце не выдержит. Я... Эх... Аарон замер. Перестал вырываться. Поднял голову и посмотрел на Кевина в упор. — Что ты? Тебе-то что на этом суде волноваться? Кевин отвел взгляд. Его руки дрожали — уже не от страха за Эндрю, а от того, что он собирался сделать. — За тебя, мать твою. — Он выдохнул, собираясь с духом. — Я люблю те... Осекся. Но было поздно. Аарон смотрел на него во все глаза. В его голове происходило короткое замыкание — слишком много информации, слишком много эмоций за одну минуту. — Что?.. — голос сел. — Повтори еще раз. Кевин молчал. Смотрел куда-то в стену, сжимая и разжимая кулаки. Аарон видел, как ходят желваки на его скулах, как дергается кадык. — Я люблю тебя, — наконец выдохнул Кевин. Еле слышно, обреченно. Аарон молчал так долго, что Кевин не выдержал. — Я пойму, если это не взаимно. — Он отпустил его, шагнул к выходу. — Прости. Я пойду. — Стой. Голос Аарона остановил его у самой двери. Аарон смотрел на его спину — широкие плечи, напряженная шея, руки, сжатые в кулаки. И вспоминал. Как смотрел на Кевина еще во время чемпионатов, когда тот играл за Воронов. Как сердце пропускало удар каждый раз, когда их взгляды случайно встречались. Как он злился на себя за эти чувства, потому что Кевин был врагом. Потому что Кевин был недосягаем. — Я... — Аарон сглотнул. — Я тоже тебя люблю. Кевин замер. Медленно, будто боясь спугнуть момент, повернулся. — Что? — Я сказал — я тоже тебя люблю, — повторил Аарон громче. — С самого первого раза, как увидел тебя на поле. Кевин смотрел на него так, будто Аарон только что подарил ему весь мир. А потом шагнул вперед и обнял — не пытаясь удержать, не пытаясь остановить. Обнял так, как обнимают самое дорогое, что есть в жизни. Аарон уткнулся лицом ему в грудь и замер. А потом его прорвало. Слезы хлынули сами — за брата, за этот безумный день, за Кевина, который стоял здесь и держал его так, будто боялся разжать руки хоть на секунду. Кевин гладил его по голове, прижимал к себе, шептал что-то успокаивающее. А потом, не переставая гладить, подхватил Аарона на руки — легко, будто тот ничего не весил, — и сел с ним на кровать, устраивая поудобнее. — С Эндрю все будет хорошо, — прошептал он в его макушку. — Нил рядом. Он знает, что делать. Аарон всхлипывал, прижимаясь к нему, и не мог остановиться. Слишком много всего навалилось за последние полчаса. — Ты так давно хотел, чтобы я тебя так обнял? — тихо спросил Кевин. — Угум... — Теперь ты будешь всегда рядом. — Кевин поцеловал его в макушку. — Я не отпущу тебя. Аарон обнимал его, слушая, как бьется сердце под ухом. Ровно, сильно, уверенно. — Нил и Эндрю доверяют друг другу, — продолжил Кевин. — Нил знает, что делать в таких ситуациях. — Надеюсь, что знает. — Они в обнимку спят. Меня это удивляет. Аарон поднял голову, забыв про слезы. — Чего? Они спят в обнимку? — Я сам в шоке был, когда увидел. — Кевин улыбнулся уголками губ. — На днях, когда Нила на пробежку вытаскивал. — Видимо, пробежка не состоялась. — Эндрю грозился меня убить, если я заберу Нила. — И ты не забрал. — Да, пришлось в одиночку бегать. — Забрал бы их обоих. — Аарон фыркнул. — Или Ники. Ему полезно побегать. — Его хрен разбудишь. А Эндрю хотел еще поспать. — Значит, привыкай бегать один. — Если будешь бегать со мной, — Кевин чуть наклонил голову, — я буду покупать тебе энергетики. — Вставать в пять утра ради энергетика? — Аарон скривился. — Ну уж нет. Я лучше сам его куплю в десять. — Значит, я теперь одиночка? — Да. Кевин изобразил театральную грусть, и Аарон не выдержал — улыбнулся. — Не делай такое лицо. — Тогда поцелуй меня. — А не много ли ты хочешь? — Тогда я сам. Кевин наклонился и быстро чмокнул его в губы. А потом отстранился — и Аарон увидел, как медленно заливаются краской его щеки. — Ого, — выдохнул Аарон, забыв обо всем. — Наша королева драмы — стесняшка. — Завали. — Кевин отвернулся, но Аарон видел, как дрожат его ресницы. — Я когда-нибудь заставлю тебя так же покраснеть. — Посмотрим. Не думаю, что такой скромный король Экси сможет меня смутить. — Я... — Кевин запнулся. — Я никогда не целовался. Я всю жизнь посвятил тренировкам. Ни разу не влюблялся. А в тебя — влюбился. Аарон моргнул. — Как хорошо, что у меня есть опыт в отношениях. — Блять. — Кевин прикрыл глаза рукой. — Только не смейся. Я целоваться не умею. — Это я уже заметил. Кевин покраснел еще сильнее и прижал Аарона к себе, пряча лицо у него на макушке. — Не могу поверить, — прошептал Аарон ему в грудь, — что сам Кевин Дей не умеет целоваться. — Хочешь — проверь. — Хочу. Аарон отстранился, поймал его взгляд и медленно, давая время отстраниться, притянул к себе за шею. Поцелуй был мягким, обучающим, терпеливым. Кевин отвечал неумело, но старательно, и от этого у Аарона внутри разливалось тепло. — И правда не умеешь, — выдохнул он, отстраняясь. — Зато в сексе опыт есть. — Кевин отвел взгляд. — Плохой... — Там тоже не складывалось? — Меня несколько раз изнасиловали, — прошептал Кевин. Аарон замер. Слова не укладывались в голове. Кевин Дей. Лучший игрок поколения. Человек, которого все боялись и ненавидели. Изнасиловали. — Боже мой... — Он обнял Кевина крепче, прижимаясь всем телом. — Солнышко... — Это уже в прошлом. — Это было в гнезде? — Да. Мне было двенадцать. У Аарона перехватило дыхание. Двенадцать. Ребенок. — Боже, мой мальчик... — Он гладил его по спине, чувствуя, как напряжены мышцы. — Послушай меня. Если бы я мог убить этого человека — уже сделал бы это. Но ты больше не в гнезде. Ты в безопасности. Слышишь? Ты в безопасности. — Это все уже в прошлом. — Голос Кевина звучал глухо. — Рико мертв. — Это делал Рико? — Да. — Как жаль, что я не могу убить его дважды. — Я мечтаю об этом. — Я теперь тоже. — Про то, что делал Рико, никто не знает, — Кевин поднял на него глаза. — Кроме тебя. Не говори никому. — Я и не собирался. — Меня удивляет, что я не боюсь прикосновений. — Меня тоже. — Аарон покачал головой. — Я думал, все после насилия как Эндрю. — Или я просто никогда не понимал подобного. Даже сейчас не могу понять себя. — Кевин, в любом случае ты с этим справился. И ты молодец. — Ты даже не знаешь как. — Кевин горько усмехнулся. — Ты никогда не задумывался, почему я в раздевалке не поворачиваюсь к вам спиной? Аарону стало стыдно. Он действительно не задумывался. Просто принимал как данность — странности Кевина, его привычки, его замкнутость. — Прости... — Не извиняйся. — Кевин покачал головой. — Последний раз я это делал после проигрыша Воронам. Аарон молчал, просто обнимая его. Кевин отодвинулся чуть-чуть и стянул футболку. — На левом плече шрамы глубже. Аарон смотрел на его спину. Шрамы покрывали кожу — старые, побелевшие, и совсем свежие, розовые. Кто-то методично, годами, превращал тело Кевина в карту боли. Он осторожно провел пальцами по самому глубокому шраму. Кевин вздрогнул, но не отстранился. Аарон наклонился и поцеловал этот шрам. Потом следующий. Еще один. Он целовал каждый рубец, каждую отметину, стараясь передать через поцелуи то, что не мог выразить словами: ты не один, ты не виноват, ты красивый. Кевин прикрыл глаза. Его мир сжался до этой комнаты, до этих прикосновений. Впервые в жизни кто-то смотрел на его шрамы без отвращения. Без жалости. С принятием. — Ты оказывается не такой уж и пофигист, — прошептал он. — А ты оказывается не такая уж королева драмы. Дверь распахнулась без стука. — С Эндрю все хорошо! — Ники влетел в комнату, сияя. — Они с Нилом в Колумбии! Кевин мгновенно отпустил Аарона и натянул футболку. Аарон отодвинулся на безопасное расстояние. — Хорошо, Ники. — Голос Кевина звучал ровно, будто ничего не случилось. — Теперь иди отсюда. — Да ну вас, — Ники даже не заметил напряжения. — Я Эрику звонить. Дверь закрылась. Кевин выдохнул и сразу придвинулся обратно, чмокнув Аарона в нос. — Представь вопли Ники, если бы он нас увидел... — Это был бы пиздец. Аарон снова обнял его, прижимаясь. И вдруг замер. — Ты когда-нибудь... резался? Кевин напрягся. — Было дело. — Шрамы есть? — Есть. Но они почти незаметные. — Можешь показать? Аарон засмущался, отвел взгляд. — Думаю, не стоит. — Боишься? — Не совсем. Кевин посмотрел на него внимательнее. Аарон краснел — медленно, но верно. — Они на ляжках? — тихо спросил Кевин. Аарон кивнул, не поднимая глаз. — Я говорил, что заставлю тебя покраснеть. — Кевин улыбнулся. — Я не покраснел. — Чуть-чуть покраснел. Кевин протянул ему зеркало с тумбочки. Аарон глянул и отодвинул. — Но это не так, как покраснел ты. — Все равно. — Кевин убрал зеркало. — Ты очень милый. — Молчи уже. Кевин улыбнулся и обнял его, притягивая ближе. — Может... все-таки покажешь? — Не думаю, что это хорошая идея. — Я не притронусь к ним. — Для этого штаны снимать надо. А мне лень. — Могу помочь. — Кевин улыбнулся, но в глазах была только нежность. — Нет, спасибо. Кевин обнял его крепче. — Все же... из-за чего ты это делал? — Из-за матери. — Она знала? — Нет. — Нил или Эндрю? — Не знают. — Ты перестал после ее смерти? — Некоторое время продолжал. Потом перестал. Кевин знал это чувство. Когда боль внутри становится такой сильной, что единственный способ справиться — сделать больно снаружи. Он обнял Аарона и лег с ним на кровать, прижимая к себе. — Говори мне, если станет плохо. Я поддержу. — Хорошо. Но тебя это тоже касается. Кевин кивнул, поцеловал его в лоб. — У тебя бывает такое... — Аарон помолчал. — Что происходит что-то болезненное, а ты просто ничего не чувствуешь? Вообще ничего? — Бывало. Сейчас такого нет. — У меня почти всегда. — Аарон говорил тихо, будто признаваясь в чем-то постыдном. — Мне кажется, я разучился плакать. И истерик больше нет. — Кевин, — Аарон посмотрел на него серьезно, — обратись к Би. Пожалуйста. — Мне уже плевать. — Кевин пожал плечами. — По логике это же хорошо. Нет срывов, нет истерик. — Если не сходишь к Би, я не буду с тобой разговаривать. Кевин удивился такой настойчивости. — Схожу. Завтра. — Хорошо. — Ты... много плачешь в последнее время? — Нет. — Мне кажется, у тебя был срыв... — Давай пока закроем эту тему? — Хорошо. Кевин поцеловал его в макушку. Аарон прижался, устраивая руки у него на спине. — Я даже предположить не мог, что ты такой тактильный. — Ну, как видишь. — Ты такой маленький и тактильный. — Кевин улыбнулся. — Как котенок. — Котенок? Допустим. — Ты у меня всегда ассоциировался с котенком. Которому нужна защита и поддержка. Но никто этого не видел. Кроме меня. — Ты такой же беззащитный, как и я, птенчик. — Почему птенчик? — Не знаю. — Аарон пожал плечами. — Похож просто на птенца, выпавшего из гнезда. — По логике, так и есть. — Вот видишь. Сочетается. — Я все думаю, — Кевин помолчал, — почему я не признался раньше. — Боялся, наверное. — Не то чтобы страх. Скорее не хотел портить тебе жизнь. — Не говори ерунды. Ты бы мне не испортил жизнь. — Испортил бы, если бы это было не взаимно. — Каким образом? — Аарон фыркнул. — Тренировками бы замучил? Так ты и так это делаешь. — В гнезде к геям относились плохо. — Голос Кевина стал тише. — Из-за этого меня и изнасиловали. Это всю ночь длилось. Аарон сжал его руку. — Кевин, ты не в гнезде. Ники же никто не насилует. И с тобой здесь никто так не поступит. — Я все равно никому не скажу, что я гей. — Кевин покачал головой. — Лучше скрывать отношения. — Хорошо. Не хочешь — значит не хочешь. Кевин помолчал, собираясь с духом. — Научи меня... целоваться, — прошептал он. — Научу. Но после того, как поговоришь с Би. Кевин потянулся за телефоном. Через пару минут договоренность была достигнута. — Через полтора часа, — сказал он. — Можем еще час поваляться. — Ну, хотя бы на поле меня не потащишь. — Аарон улыбнулся. — Уже хорошо. — По тебе видно, что ты вымотан. Можешь не ходить на тренировки неделю. — Есть плюсы от того, что мой парень — Кевин Дей. — Есть плюсы, что мой парень — Аарон Миньярд. — Кевин усмехнулся. — Ты очень маленький. Тебя удобно обнимать и носить на руках. — Такое ощущение, что ты меня засираешь за рост. — Наоборот. — Кевин прижал его крепче. — Мне очень нравится, что ты маленький. Потому что я могу положить тебя на себя, накрыть одеялом — и так спать. — Думаю, не стоит так делать. — Почему? — Не думаю, что это будет удобно. — В фанфиках писали, что удобно. — Кевин осекся. — ЗАБУДЬ! Аарон прищурился. — В каких фанфиках? — Да так... Забей. — А вот и не забей. Мне теперь интересно. — Про нас. — Кевин вздохнул. — Нас шипперят. Видимо, это стало каноном. — Пиздец. — Аарон закрыл лицо рукой. — Я больше не выйду с тобой на поле. — Они и про Эндрю с Нилом пишут. — Пиздец... — Аарон убрал руку и посмотрел на него. — Какой ты все-таки... Даже не знаю, как тебя назвать. — Моя скрытая сторона — я слишком тактильный. — Это я уже заметил. — Просто ты единственный, кому я показал эту сторону. — Кевин говорил тихо, серьезно. — Меня никто не обнимал так, как ты. Меня вообще не обнимали, пока я не оказался в Лисах. В Эверморе любое прикосновение — это боль. — Ты больше не в Эверморе. — Аарон посмотрел ему в глаза. — Я буду обнимать тебя столько, сколько захочешь. — Хочу, чтобы бесконечно. В груди Кевина разливалось странное тепло. Он не понимал, что это, но оно грело. Успокаивало. Давало надежду. — Ну, бесконечно не получится, — улыбнулся Аарон. — Как минимум нам скоро ехать к Би. — Ты чувствуешь странное тепло в груди? — Чувствую. — Знаешь, что это? — Нет. — Может, у Би спросим? — Может. Аарон помолчал. — Ты бы хотел помириться с Эндрю? — Хотелось бы. — Может... поговоришь с ним? — Может, поговорю. — С Ники тоже. — У Ники — Эрик. Да и с Эндрю сейчас проблемы. Не думаю, что стоит сейчас налаживать отношения. — Ники о тебе переживает. — Аарон посмотрел на него. — Он мне говорил. Много. — Ладно. Я поговорю с ним. — Я очень хочу, чтобы вы наладили отношения. — Я постараюсь. Кевин помолчал, переваривая реальность происходящего. Аарон лежал в его объятиях. Аарон принимал его чувства. — Люблю тебя, — выдохнул он. — Я тебя тоже. В голове Аарона царил хаос. Кевин нравился ему с того момента, как он впервые увидел его на поле — еще в форме Воронов, неприступного и совершенного. А сейчас этот человек обнимал его, говорил о чувствах, позволял прикасаться к своим шрамам. Кевин перебирал его волосы, и Аарон чувствовал, как расслабляется каждая клетка тела. Веки тяжелели. — Не засыпай, — прошептал Кевин. — Через полчаса к Би. Аарон недовольно промычал. — Обещаю, буду обнимать тебя всю ночь. — Я спать хочу... Кевин вздохнул, потянулся за телефоном и написал Би, что не придет. Отложил телефон и снова обнял Аарона. — Спи, котенок. Аарон сел в кровати, потер глаза. — Но тебе нужно к Би. — Я написал, что не приду. — Кевин уложил его обратно, накрыл одеялом. — У меня дела поважнее. — Ладно. — Аарон зевнул. — Но завтра ты пойдешь. — Обязательно, котенок. Аарон устроился поудобнее, прижимаясь к Кевину. Тот перебирал его волосы, и мир вокруг переставал существовать. Впервые за долгое время Аарон засыпал спокойно. В объятиях человека, который обещал никогда не отпускать. И Кевин, глядя на него, чувствовал то же самое. Впервые в жизни ему не нужно было притворяться. Впервые он мог просто быть — слабым, неумелым, напуганным. И знать, что это нормально. Он поцеловал Аарона в макушку и закрыл глаза. За стеной все еще было неспокойно. Но здесь, в этой маленькой комнате, двое учились доверять. Учились исцелять друг друга. Учились жить заново.