Королевская воля

      Автор Заявки появилась как раз тогда, когда Тринадцатая закончила с кубиками и понимала, что ей скучно. Просто очень скучно…. Шестая разделяла настроение старшей подруги, отчего демиуржки придумывали шалость. Когда скучно — просто необходимо пошалить! И вот в этот тревожный момент появилась Автор Заявки, которой немедленно обрадовались малышки. С визгом налетев на добрую тетю, от которой абсолютно точно не будет по попе, девочки принялись ее обнимать. Женщина улыбнулась, поздоровавшись и с малышками, и с их наставницей.       — Вот, — протянула она листок. — Разбякивайте на здоровье!       — У-у-у-у… — задумалась Тринадцатая. — Ура! Па-а-а-акость!       — Па-а-а-акость! — подхватила Шестая, принявшись прыгать вместе с подругой.       Мия сдержанно улыбалась, ей и самой было интересно, как малышка это провернет, а Смерть задумалась о смене места работы. Автор Заявки присела рядышком — ей тоже было интересно. Малышки что-то чертили и о чем-то спорили, на проекции была заметна окаменевшая Гермиона, о ком-то не очень цензурно думавшая. Гарри в это время шел драться с Василиском. Василиск хотел кушать, поэтому примеривался к Джинни Уизли.

***

      — Гарри! Гарри! Придурок! В руку мою посмотри! — кричала про себя Гермиона, безотчетно копируя Лили Эванс. То, что Гарри уже ушел, на прощанье поцеловав ее в каменную щеку, девочка не знала.       — Что за Гарри? Где Арти? Что я тут делаю? — раздался в голове девочки женский голос с нотками истерики.       — Я сошла с ума? — удивилась Гермиона.       — Чтобы с чего-то сойти, это что-то надо иметь, — назидательным тоном прозвучало в ответ, отчего девочка обиделась.       — Я умная! — категорично заявила она. — Я все книги наизусть знаю!       — Еще одна дура на мою голову, — голос ее собеседницы стал усталым. — Ну вот знаешь ты их, и что? Отчего мы вообще не шевелимся?       — Меня василиск окаменил, — призналась Гермиона.       — Ну вот, говоришь умная, а то, что василиску на глаза лезть не надо, тебе не ведомо, — прокомментировала незнакомка. — А ведь тебе рожать скоро!       Что предшествует родам, Гермиона знала, но за собой такого не помнила. Впрочем, осознав фразу, решила упасть в обморок, просто на всякий случай. Пока девочка отсутствовала, гостья осмотрелась в каком-то немощном теле. Время было упущено, панцирь стал крепким, поэтому нужно было ждать, пока кто-то мандрагорой полить не догадается. Впрочем, мандрагору можно было и подманить…       Гарри смело шел сражаться и спасать. Мыслей в голове мальчика не было, а в туалет он сходил заранее. Когда позади прозвучал звук обвала, Гарри чуть не обмочился, несмотря на всю смелость и вовремя посещенный туалет. Но в этот момент в голове у него что-то зашебуршало.       — Так, — раздался мужской голос в голове мальчика. — Все как всегда: юный рыцарь идет спасать прекрасную даму.       — Я не рыцарь, — вздохнул Гарри, безотчетно потянувшийся к этому голосу.       — Рыцарь, рыцарь, — сообщил ему голос. — Я король, мне виднее. И от кого спасаем на этот раз?       — Не знаю, — пожал плечами мальчик. — Рон попросил сестру спасти, а Гермиона окаменела… Лишь бы с ней ничего не случилось…       — Взаимопомощь? — прозвучал тот же жизнерадостный голос. — Эт хорошо! А окаменевшая дама сердца — плохо. Разберемся с твоим сюрпризом и к даме сердца, согласен?       — А кто вы? — тихо спросил Гарри, с которым впервые в жизни обращались просто по-человечески. Ну, кроме Гермионы.       — Я — король. Артур, — представился голос. — А ты — Гарри Поттер, но уже сэр Гарри, потому что Рыцарь Круглого Стола. Запомнил?       — Запомнил, — слабо улыбнулся мальчик. Рыцарем ему быть нравилось. Вроде бы.       — А пока дай-ка мне бразды правления, король покажет тебе, как надо! — сообщил Артур, отбирая у мальчика бразды правления телом. Судя по памяти юного рыцаря, что-то совсем неладное творилось у магов, Мерлина на них нет.       Томас Реддл считал, что все идет по плану, пока не увидел Поттера. Аура величия сопровождала мальчика, он ступал гордо и независимо, отчего Тому захотелось склониться в поклоне. Учитывая призрачность своей формы, будущий Темный Лорд пытался сопротивляться, но законы этих земель с момента правления Артура никто кардинально не менял, поэтому Тому пришлось угрожать из коленопреклоненного положения, что было некомфортно.       — Мы выслушали тебя, смерд, — сообщил Артур, зевнув. — А теперь ты выслушай нас.       И полилась королевская речь, щедро приправленная образными сравнениями с упоминаниями элементов фольклора, подробностями размножения разных видов с точки зрения гоблинов, троллей, кентавров и Фейри. Король говорил долго, очень долго, но василиск выполз только, когда величество перешло на парселтанг.       — Артур, привет, — прошипел василиск, узнав обороты речи. Мальчик был незнакомым, но вот обороты — это не перепутаешь.       — Привет, Скааш! — обрадовался ему король. Пообнимавшись с гигантским змеем, Артур поинтересовался: — Ты чего это девочек окаменяешь?       — Это стазис… Она вон, — василиск показал хвостом на Уизли. — Обещала покормить и поиграть еще… Сказала, что это игра.       — Ага… Значит, нужно и с ней также поиграть, — произнес Артур, в задумчивости почесав нечесанность Гарри. — Ноги ей отнять?       — Арти, а ты ее тюкни, — посоветовал Скааш. — Ну, помнишь, как ты рыцаря рогатого тюкнул?       — А! Точно! — обрадовался король, подойдя к девочке. — Скааш, артефакт укуси пока, — попросил он.       Рыжая девочка лежала без движения. Глаза ее были открыты, а вот выражение их Артуру совершенно не понравилось. Смотрела девочка как-то очень неприятно, поэтому вздохнувший король девочку просто тюкнул, устроив ей амнезию. Теперь она ничего не помнила, особенно Гарри Поттера. Попрощавшись со змеем и показав тому ход наружу, Артур двинулся в Больничное крыло — к даме сердца. Когда-то давно еще Мерлин показал королю тайные ходы этого замка, школа в котором была не всегда, поэтому с Уизли Артур не встретился.

***

      Идущие строем по коридору школы по направлению к больничному крылу мандрагоры смущали многих. Бегущая за ними мадам Спраут тоже поражала воображение. Женщина собирала Мандрагоры в коробку, из которой они выпрыгивали, и устремлялись в направлении Больничного крыла. Заметно было, что Помона находится на грани истерики, а вошедшие в Больничное крыло мандрагоры шустро бежали в сторону кровати мисс Грейнджер, где принимались тереться об нее. Мадам Помфри, знавшая, что для разокаменения нужно зелье, удивлялась.       — Так, сейчас мы очнемся, эй ты! Очнись!       — Где я? — слабым голосом спросила внутри себя Гермиона. — Кто вы?       — Королева я, — откликнулась Гвиневра. — Красивая, особенно волосы. А ты что со своими волосами сделала? Ох, отведала бы ты у меня плетей за такое издевательство!       — Девочек нельзя! — пискнула девочка, которой королева в красках продемонстрировала процесс. Так как боль в воспоминаниях присутствовала: суровое у королевы было воспитание, то Гермионе стало очень страшно.       — Кто тебе сказал такую чушь? — удивилась Гвиневра. — Только так и можно! Вот окаменение спадет, надо будет тебе всыпать, чтобы за собой ухаживала!       — Нет-нет-нет… — очень сильно испугалась мисс Грейнджер, уже представив все показанное на себе. В этот момент панцирь пал, а в Больничное Крыло ввалился король Артур в образе Гарри Поттера.       — О прекраснейшая дама сердца моего, — пал на колено перед ней Артур. — Дозволь припасть к рукам твоим!       — Арти?! — громко удивилась Гвиневра, отодвинув Гермиону в сторону и включив девочке воспоминания традиционного воспитания. — Ты как здесь?       — Да вот юный рыцарь уступил мне на некоторое время, даже не знаю, как надолго, — вздохнул король.       — Пока не разбякаете всех, — сообщила появившаяся маленькая девочка в сияющем платье. — А как разбякаете, то будете в других жить, потому что лохматиков жалко.       Демиуржка исчезла, оставив королевскую чету в глубоких раздумьях. Гвиневра потянулась за расческой, пока Гермиона внутри нее узнавала, как именно можно девочку. Новая информация мисс Грейнджер совсем не радовала, но ее уже никто не спрашивал.       — Если я правильно все понял, — задумчиво проговорил Артур. — Нам предстоит сделать так, чтобы юному рыцарю и его даме сердца было комфортно, а потом нас переселят в тех, кого не жалко…       — Учитывая, что это демиург и она ребенок, то не жалко ей взрослых, — задумчиво произнесла королева. — Это меня устраивает!       Гарри смотрел на мир и впервые в жизни ни за что не отвечал, а голос короля объяснял мальчику, что и почему он делает. Гарри просто тянулся к королю, видевшему уже сирот. Одно только Артур не мог понять — как так вышло, что у юного рыцаря не было вообще никого, кроме очень недобрых опекунов из черни? В этом королю хотелось разобраться.       Гермиона изучала на себе нюансы традиционного воспитания девочек образца пятого века нашей эры. Она училась этикету, правильному питанию и уходу за собой, при этом ее активно стимулировали, отчего приходилось делать то, что сказали. Включив ей воспоминания, королева сделала фактически виртуальную реальность для девочки из двадцатого века, которую той еще только предстояло осознавать.       Большой зал встретил короля шумом, заставив поморщиться. Неподалеку боролся с собой Драко Малфой, которому очень хотелось склониться перед Поттером. Подобное желание вызывало у мальчика чуть ли не истерику, поэтому чувствовал он себя плохо. За большим столом на возвышении обнаружился Мерлин. Приглядевшись, Артур понял, что это не Мерлин, а шут какой-то, поэтому не сдержался, обратившись к замку королевской волей. Шут исчез.       — Мия! Мия! — позвала наставницу Тринадцатая, с удивлением глядя на то, что делают с Дамблдором. — Смотри, так Дамби еще не разбякивали…       — Да, по попе — это впервые, — кивнула наставница юных демиуржек, вздохнув.       На конюшне замка причитающий Хагрид объяснял «великому человеку Дамблдору» правила поведения. «Великий человек» уже сильно жалел о том, что взял полувеликана на работу. Выбора у Хагрида не было: королевская воля была абсолютным приказом, а полувеликан всегда выполнял приказы — этому его учила мамуля. Учила та дубиной, встречаться с которой очень не хотелось даже троллям. Поэтому Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор подвергался разбякиванию, которого на старости лет не ожидал.       — Трапезничаем, муж мой, и занимаемся родными? — поинтересовалась Гвиневра, и не подумав говорить тише.       — Да, душа моя, — кивнул величество, озирая стол.       Слышавшие этот обмен мнениями гриффиндорцы впали в ступор. В глазах отважных, но большей частью не умеющих использовать верхний отросток, юношей и девушек пульсировал вопрос: «Когда успели?»