Королевская воля

      Проснувшись, Гермиона Грейнджер увидела сияющие зеленые глаза Гарри. Медленно до девочки доходило, что они спят в одной постели, но смущения почему-то не было. Проанализировав свои ощущения, девочка поняла несколько вещей: во-первых, если они в одной постели и попа не болит, значит, это правильно, во-вторых, королевы в ее сознании нет, значит, она теперь свободна, в-третьих, за собой надо ухаживать, а то и Гарри не защитит.       Гарри было немного грустно оттого, что король исчез, мальчик к нему уже привык, но теперь он осознавал себя Рыцарем Круглого Стола, а Гермиону — своей Дамой, готовясь ее защищать любой ценой. В данный момент мальчик любовался девочкой. Поняв, что Дама проснулась, Гарри подумал о том, что нужно заняться зарядкой, а потом отнести Гермиону куда она скажет. Идея Артура, что даму надо носить на руках, мальчику понравилась.       — Ты прекрасна, — сообщил рыцарь своей Даме. — Твои губы нежнее лепестков роз, а глаза…       — Стоп, — остановила его Гермиона. — Встаем, одеваемся, кушаем и разговариваем.       — Да, Дама сердца моего! — ответил ей Гарри, заставив девочку смутиться. Очень у мальчика получилось искренне, и слова грели душу Гермионы, но мускулюс глютеус намекал, поэтому надо было быстро вставать.       — Я тебя почему-то не смущаюсь, — задумчиво проговорила девочка, отправляясь в ванную комнату. — Интересно, почему?       — Король нас это… — Гарри пытался вспомнить слово, которым воспользовался Артур. — И сказал к гоблинам сходить за сюрпризами.       — Ладно, — кивнула Гермиона, понимая, что утро у нее плотно занято — выходить к завтраку нерасчесанной, учитывая опыт, означало кушать стоя, а это было неудобно.       — Давай я тебе помогу? — предложил свои услуги мальчик, заставив девочку задуматься и оценить состояние ягодичных мышц, но потом она кивнула, соглашаясь.       Мистер и миссис Грейнджер перемену в детях заметили. Гермиона не обладала опытом Гвиневры, потому удержать себя в руках не могла, со страхом поглядывая на родителей. Ей казалось, что за прошлое ей сейчас ка-а-ак… Гарри же перед девочкой чуть ли не стелился, что отличалось от поведения короля Артура.       — Миона, — строго обратился к дочери мистер Грейнджер. — Мы объявляем время шалостей. Тебе от нас абсолютно точно не попадет. Это такая игра.       — Да, батюшка, — пролепетала девочка, неожиданно разрыдавшись. Испугавшийся за нее Гарри уже думал, кого бы накромсать.       — Кроме того, наш юрист рассмотрит вариант перевода вас на домашнее обучение в Хогвартсе, — продолжил отец семейства. — Чтобы тебя больше не били и твоего рыцаря тоже.       — Спасибо-спасибо-спасибо! — взвизгнула Гермиона, полностью подтвердив мнение взрослых.       После этого каникулы стали каникулами, а опека над Гарри Поттером перешла Грейнджерам, чего Дамблдор не заметил — у него были совершенно другие проблемы. Гермиона медленно привыкала к мысли, что с родителями своего поведения стыдиться не надо, а в школе будет в школе. При этом она поражалась тому, как с ней обходился наслушавшийся Артура Гарри. Можно сказать, девочка была сражена. А ведь ей еще предстояло узнать о помолвке… Это и было то самое слово, которое старательно забыл сэр Гарри. У него за столько лет вырос развитый инстинкт самосохранения.

***

      Проснувшись, Артур понял, что стал взрослым. Сознания предыдущего постояльца по какой-то причине не наблюдалось, зато, просмотрев его память, король вздохнул. Поднявшись, Артур подошел к зеркалу, сразу же поняв, почему его не жалко. Действительно, жалко не было. Такое король и сам бы казнил. Но, делать было нечего, пришлось приводить себя в порядок. В первую очередь убрать космы, мешающие шлему, а потом уже и всем остальным заняться.        «Учитывая, кем я стал, Гвиневру малышка всадила в Минерву…» — сделал король простой вывод под звон опадающих браслетов клятв и ушелестевшей куда-то метки. Приведя себя в порядок, Артур вышел за дверь, двинувшись к покоям декана враждующего факультета. Встреченный призрак Кровавого Барона очень удивленно смотрел вослед своему королю.       Гвиневра, проснувшись, осознала, что стала более старой, буквально старухой, что ее расстроило. Поднявшись с кровати, королева двинулась к зеркалу. То, что в нем отразилось, полностью объяснило слова маленькой демиуржки о том, кого не жалко. Жалеть такое было сложно, поэтому королева скривилась, принявшись приводить себя хоть в какой-нибудь порядок.       Магия этому процессу очень помогала, поэтому через некоторое время королева уже не чувствовала острого желания разбить все зеркала в замке. Кивнув, она вышла за дверь, задумавшись на тему, где теперь искать Артура, но подошедший уже довольно близко юноша, которого, как Гвиневра знала, звали Северус Снейп, пал на колено перед ней, выдавая в этом Артура.       — О дама сердца моего! Дозволь припасть к тебе губами! — возопил король в своей излюбленной манере. В коридоре замерли призраки, пикси, докси, домовики и Аргус Филч. Такого он еще не видел.       — Арти… — обняла мужа Гвиневра. — Хорошо, что ты нашелся. Пойдем, нам еще Британией править.       — Ы-ык, — сказал мистер Филч, падая в обморок, но внимания на него не обратили.       — Пойдем, душа моя, к гоблинам, — предложил Артур, с чем королева согласилась, но далеко уйти они не успели.       — Минерва, зайдите ко мне! — Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор говорил требовательным тоном, чем привлек внимание короля, щелкнувшего пальцами.       — Что Тинки может сделать? — появился перед Артуром домовой эльф, статус короля распознавший.       — На кол, — коротко ответил разозленный непочтительностью старикана король бриттов, показав на Дамблдора. — И так, чтобы все видели!       Появившееся на Биг-Бене вопящее украшение увидели не сразу. Затем среагировали магглы, и поднялся очень серьезный скандал. Дамблдора сняли со шпиля спустя два-три часа, принявшись оказывать медицинскую помощь. Когда прибыли маги, уже ничего сделать было нельзя — операция закончилась, и Альбус после этого был очень тихим и неагрессивным. Он очень хотел спрятаться, потому что такого от домовиков школы не ожидал.       А королевская чета посредством каминов явилась в Гринготтс. Гоблинские артефакты зазвенели, привлекая внимание зеленошкурых, сразу же забегавших. Все-таки, звона этих артефактов гоблины не ожидали. К паре моментально подбежали и, не говоря ни слова, куда-то повели. Артур подумал о том, что позавтракать не успел, а тут мясо само бегает. Мясо, видимо, чувствовало мысли легендарного короля бриттов, потому сначала усадили гостей за стол.       — Что б-банк может для вас сделать? — поинтересовался гоблин, с глубинным ужасом глядя на трапезу Артура.       — Статус наш подтвердить, — ответила аккуратно кушавшая Гвиневра. Ну, для пятого века аккуратно, конечно. — Еще рыцаря узаконить, который сэр Гарри.       — Вы… Вам нужно капнуть кровью на перга-гамент, — запинаясь, произнес сотрудник банка.       — Чьей кровью? — поинтересовался Артур.       — Ва-вашей, только по капельке! — взвизгнул гоблин, но, получив кивок, протянул по листу пергамента завтракающим.       О такой проверке Артур знал, поэтому не удивился, капнув чем сказали, туда, куда сказали. Гоблин обреченно смотрел на появляющиеся линии, понимая, что брак подтверждать надо, а злить короля — совсем нет. Поэтому он молча накарябал подтвержденный магический брак, с которым магия ярко согласилась, но Артур этот эффект проигнорировал. У Мерлина еще и не так вспыхивало, так что король привык.       — Артур Северус Пендрагон, король бриттов, — сообщил сотрудник банка. — Сейфы с первого по двадцатый. Полный магический брак с Гвиневрой Минервой Пендрагон. Эскалибур забирать будете?       — Буду, а то как голый хожу, — согласился король. — Соберите мне аристократов, разберусь с ними, раз все равно пока заняться нечем, что там с моим рыцарем, который Гарри Поттер?       — Магическое совершеннолетие, помолвка с Гермионой Грейнджер, магически опекаемой Ее Величеством, — поклонился сидящий гоблин. — Рыцарь Круглого Стола.       — Отлично, — кивнул Артур. — Аристократам местным два часа на сборы. Всем, кто не явится — отрубить голову.       — Будет исполнено, — склонился сотрудник банка, подчиняясь королю этих земель.       — Муж мой, для девчонки плеть помягче приобрести надо будет, ее еще воспитывать, — вздохнула Гвиневра.       — Хорошо, Гвин, — кивнул Артур.       Заключенные в Азкабане представители аристократии устроили панику, принявшись исчезать из камер. Артур не любил рассусоливать, потому призвал всех сразу, чтобы понимать, кто из этой «аристократии» годится в дворяне, а кто на кол. Гоблины, в свою очередь, спрашивать древних и благородных не желали, потому доставляли принудительно.       Некоторые представители хотели бы возмутиться, но не могли, потому что Артур применил любимый прием Мерлина — лишил всех рта, поэтому местные «аристократы» только гудели. Артур, в короне, найденной в хранилище, вглядывался в лица. Артефакты королевской короны позволяли заглянуть в мысли и лишали магов возможности врать. Сами же древние и благородные при виде Снейпа в короне даже гудеть особо не могли. А уж МакГонагалл вообще поражала воображение.       — Всех бы на кол посадить, — задумался Артур. Думать было лень, поэтому он принялся оглашать: — Умом скорбных — сразу на кол.       Раздался хлопок и часть присутствующих исчезла, после чего король оглядел собравшихся, понимая, что рыцарей здесь нет. Этот факт удручал, отчего король загрустил, решив посмотреть в школе. Больше половины предали свои древние клятвы, получив клеймо, и это бесило.       — Всех казнишь? — поинтересовалась Гвиневра, в задумчивости разглядывая спесивых, но ничего из себя не представляющих магов.       — Надо бы… — проговорил Артур. — Но не будем. Мы их изгоним… Пусть враги с ними церемонятся.       — И клятву Изгнанника? — спросила сразу же заулыбавшаяся королева.       — Да, несомненно, — ответил ей легендарный король бриттов.       Нюанс клятвы был в том, что изгонялись только конкретные представители семейств, а вот члены их семей оставались здесь, чтобы послужить гарантией исполнения клятвы. Простые нравы были в пятых-шестых веках, простые. Поэтому представители древних и благородных исчезли, а семьи их остались, пытаясь осознать этот факт. Пытался осознать факт того, что ничего не может, и Министр Магической Британии. Артур об этом, кстати, не подумал. Гвиневре же было все равно.       Поэтому король занялся наведением порядка в заброшенном своем замке, королева ему принялась помогать, отчего оба совсем за временем не следили, а лето проходило.       Гермионе же время от времени снились показанные ей королевой нюансы воспитания, отчего девочка училась ухаживать за собой, вышивать, танцевать и держать рот закрытым. Родители были счастливы.