Aspire to inspire me

Вы, 17:35 — Серьёзно? Здорово! Наконец-то! Это... очень неожиданно. Но Антон рад, это поможет ему отвлечься. Ведь... Да это же Сюша! Загадочный и таинственный, который, блин, за несколько месяцев знакомства рассказал про себя ровно ноль информации! Вот это, конечно, да. Сюша, 17:35 — Да)), я тоже очень рад. Давай завтра, часов в 17? Сможешь? Вы, 17:36 — Ага, смогу), жду с нетерпением! Неужели Шастун наконец-то узнает личность Сюши? Он ждал этого так долго! Дело в том, что Антон правда этого ждал. Он даже сам как-то хотел предложить, но сам себя обломал, подумав, что навязывается, а это, между прочим, нехорошо! Поэтому он очень рад. Парень так вдохновился скорой встречей со старым знакомым, что долго не мог уснуть. Много ворочался, думал, представлял. Смотрел в потолок, как будто выискивая там что-то. Кем может быть этот Сюша? Кажется, он отвлёкся. Кажется, это работает. Он даже сейчас не страдает по всяким там Арсениям Сергеевичам, он думает о другом человеке! А, кстати, это же не измена, да? Хотя какая, к чёрту, измена, они же не встречаются. А жаль, собственно. Уснул Антон только к утру, но проснулся за несколько минут до будильника и выспался. Ну ахуеть, спасибо. Шастун сидел на кровати и не понимал ничего. Кто он? Где он? Жесть. — Антош, тебе тут это... смотри, — в комнату зашла мама, которая еще не успела уйти на работу, но собиралась, ведь на ней уже была рабочая одежда — белая аккуратная блузка и чёрная юбка-карандаш. Она протянула сыну яркий конверт, обрамленный темно-синей лентой. — Это откуда..? — Под дверью лежало, я уже выходить собиралась, а тут это, — пожала плечами женщина. — Очень странно... — нахмурился парень, открывая ярко-голубой конверт. Ведь сейчас нет никакого праздника... — Ладно, Антош, я очень опаздываю, расскажи потом, что было в конверте, — улыбнулась мама, чмокнув сына в щёку. Женщина ушла из комнаты, а вскоре и из квартиры, хлопая дверью. Шастун ничего не понял. Что за праздник? Что за повод? Но конверт открыл. В нём лежало два письма. Оба были пронумерованы. На бумаге были написаны две цифры: на одном согнутом листе цифра 1, на другом — 2. Антон взял листок с цифрой 1 и разогнул его. Внутри был написан текст. И почерк был таким каллиграфическим, что прям читать приятно. До будильника оставалось минут десять. Это ли не повод потратить их на чтение непонятно какого письма от непонятно кого? Ну, Шаст, собственно, так и сделал. Он начал читать... Привет! Огромная просьба, я прям очень прошу, прочитай сначала это письмо, а второе прочитаешь после нашей с тобой встречи. Это я, Сюша. Вот сейчас даже не спрашивай, откуда я знаю твой адрес. У меня связи. Антош, я на самом деле письма никогда не писал, не доводилось как-то... Но, спасибо тебе хочу сказать. Спасибо, что ты у меня появился. Ты даже не представляешь, насколько мне помогал только своими сообщениями. И... Тош, я надеюсь, ты не разочаруешься во мне, когда увидишь. Я просто... А сам все узнаешь:). Но это позже. Сегодня идем гулять в парк, адрес которого я тебе скину чуть позже. Очень волнительно, кстати. Надеюсь, ты тоже ждёшь нашей встречи)) — Твой Сюша. «Ну... насчёт "мой Сюша" это ты не по адресу... У меня... А никого у меня нет, я всё проебал. Вообще мило так все, но настораживает, откуда Сюша мой адрес знает. Надеюсь он не маньяк и со мной ничего не сделает... ха-ха... Страшно... И волнительно. Ладно, спокойно, вдох-выдох, ждем. Всё будет нормально, я в себе уверен», — подумал Антон, улыбаясь и перечитывая письмо еще раз. Неужели они правда встретятся! Шаст не верит. Они ведь реально долго общаются, парень даже не помнит сколько. Что ж, Антон подождет, подождёт столько, сколько нужно. *** — С кем это ты там переписываешься? — спросила Оксана, заглядывая в телефон Антона, когда они сидели в столовой. Вообще они редко там бывали все вместе, но сегодня сделали исключение. — С Арсением? — хитро улыбнулась девушка, а Антона как будто током шибануло. Он, кстати, общался с Сюшей. — Я... нет, не с Арсением. Сереж, помнишь Сюшу? — спросил Антон, отрываясь от экрана, где еще недавно что-то печатал, и смотрит на лучшего друга. — Помню, ты ж его отшил еще в октябре... или в ноябре... Осенью короче, — долго размышляя, Матвиенко наконец отвечает. — Я как-то не рассказывал, но мы с ним стали общаться и сегодня встретиться хотим. — Ашалеть ты! И не рассказал! — выкрикнул Сережа, всплёскивая руками. — А... что происходит, разрешите поинтересоваться, — нахмурилась Оксана и посмотрела на Иру, которая кивнула, соглашаясь с лучшей подругой. — Осенью я на парте нашёл записку, где какой-то Сюша сказал, что хочет со мной подружиться. А я его отшил. Да, я у мамы гангстер, — девочки посмеялись, — потом, спустя какое-то время мы начали общаться и... общаемся уже несколько месяцев, а я так и не знаю, кто он и что из себя представляет, — пожал Шаст плечами. — И тебе не было интересно! Я поражаюсь тебе, — вздохнула Ира. — Было, но я ж не сыщик, — снова пожал плечами парень. — И как мы с тобой еще дружим, — выдохнула Оксана и встала из-за стола, направляясь в коридор. За ней пошла и Ира. — Ой-ой-ой, — в один голос крикнули им вслед Антон и Сережа. *** Вместо обычного английского сегодня стоял классный час у обеих групп. Антон был не счастлив таким известием. Он сидел с Серёжей и не смотрел на Арсения. Он не мог, не хотел сталкиваться с ним взглядом. Но в один момент Шаст всё-таки посмотрел. Арсений был сегодня очень красивым. Да он, блин, всегда красивый! И... В один момент Шаст понял, что на него тоже смотрят. И в этом взгляде совмещалось столько эмоций. И отчаяние, и грусть, и досада, и даже стыд. Стыд, но за что? Эти гляделки были недолгие, всего несколько секунд. Но для Антона это была вечность. ИХ вечность. — А что насчёт Нового года? — спросил одноклассник Шаста — Максим Васнецовский. — Мы будем праздновать как-то? Или что будет вообще? — на самом деле у Шастуна не было новогоднего настроения, хотя праздник стремительно приближался. — Насчёт Нового года пока могу сказать не очень много. Но праздновать точно будем. Возможно числа 28 или 27 декабря, — Арсений оторвал грустный взгляд от Антона и направил его на Васнецовского, улыбаясь. Ревность, кажется, проснулась... Шастуну жаль, что он все испортил. Он хочет вернуться в ту беззаботную осень, не хочет жить в проблемах. Но как? Как исправить то, что сделал? Это вообще возможно? Антон верит, что да. Верит, но не знает, что ему делать. — А Тайный Санта будет? Как в прошлом году? — спросила Катя, глядя на свою лучшую подругу — Машу, та самая, которая еще староста. Подруга кивнула, соглашаясь. — Не знаю. Дело в том, что администрация школы сказала, что многие обижаются из-за того, что не тот подарок получили, так что скорее всего без Тайного Санты в этом году. Но никто не запрещает вам просто обмениваться подарками, — улыбнулся Арсений, пожимая плечами. Весь класс на это грустно вздохнул. — Ладно, ребят, это у вас вроде бы последний урок, можете тихонько собираться и уходить. Только тихо, — учитель подставил палец к губам и кивнул в сторону двери. На это класс радостно загалдел, и все стали собирать вещи, чтобы поскорее покинуть кабинет. *** — Ты сейчас куда? — спросил Матвиенко у Шастуна, когда тот собирался выходить из здания. — Я домой, а ты? — Дима гулять позвал, мы на футбол идем, представляешь! — Я очень рад, что у вас так все получилось, — улыбнулся Антон. — Спасибо, — Матвиенко тоже улыбнулся и, попрощавшись с другом, ушёл в противоположную сторону. Шаст идёт домой, а в душе таится волнение. Осталось всего несколько часов до встречи... А казалось, никогда уж парень не узнает, кто же этот таинственный Сюша... *** Дома Антон сидит на кровати и смотрит на письмо, на котором каллиграфическим почерком написана цифра 2. Но его же попросили не открывать, значит он не будет. Так? Пару раз Шаст останавливался прям вовремя. Уже начинал открывать конверт, но останавливался. И вот, время уже подходило. Если я скажу, что Шастун совсем немного волнуется перед предстоящей встречей, то я ебать как совру. Антон просто ахуеть как волновался. Конечно не так сильно, как перед признанием... М-да, плохой пример... В общем сильно, да. Антон вышел на улицу. Весь снег растаял, остались только воспоминания и ебучие морозы. М-да, спасибо, конечно. Сюша написал куда подходить, и парень туда буквально летел. Знакомый выбрал очень отдаленное от людей место, Антон там никогда еще не был. Стало страшно, что Сюша действительно окажется маньяком и Шаста найдут потом в ебенях. Кстати, про Сюшу. Его в этом недо-парке не было. Почему "недо-парк"? Да потому что отдаленно это место с небольшим количеством растений и таким же количеством лавочек, рядом с которыми стоял фонарь, который Шатуну был по колено, было похоже на парк. Но... людей здесь вообще не было. Ни одного человека... Шастун написал Сюше, так как тот, между прочим, опаздывал! Вы, 17:12 — Сю-ю-юш, а ты где? Я тебя жду тут... В парке или что это... Сюша, 17:12 — Подхожу Антон стоял, смотря на пруд, или что это такое вообще, который находился почти по центру парка, и курил, когда его сигарету буквально забрали. Шаст развернулся. Он не верил своим глазам. Он ждал кого-угодно, но не его... Парень приоткрыл рот от удивления, а по щеке скатилась слеза. Он не верил, не верил, не верил! Всё это время Антон общался с Арсением! С Арсением Сергеевичем нахуй! — Но... нет... — не получалось связать и двух слов. Досада, отчаяние, злость и облегчение смешались и Антон буквально начал трястись. Руки дрожали, а из глаз лились слезы. Голос был хриплым, тихим и отчаянным. — Антош, я... — Вы всё это время... Меня обманывали... Я не верю... — Прости меня... — Я не понимаю... Зачем? Зачем вы устроили этот цирк? — Если ты позволишь мне сказать, я расскажу всё как есть, — Антон всхлипнул и поднял на Арсения мокрые глаза. Он кивнул и сел на ближайшую лавку, показывая Арсению на место рядом. Последний выкинул сигарету, потушил ногой и затем отправил в ближайшую урну. — Ну тише, Антош, тише, — Попов взял дрожащую кисть парня, переплел их пальцы и стал поглаживать ее подушечкой большого пальца. — Арсений Сергеевич, я... хотел извиниться... Мне жаль, я сказал, не подумав тогда. Только пожалуйста, не ненавидьте меня, я не смогу, — всхлипывая, проговорил Антон. — Пожалуйста, — добавил он тихо-тихо, почти шепотом. — Антош, всё хорошо. Это я должен извиняться, а не ты. Всё дело в том, что, — учитель выдохнул, — ты знаешь, что я знаком с Выграновским. Мы раньше встречались, — Шастун сжал руку сильнее, — я думал, что это тот самый человек, но... Он выбросил меня. Выбросил, как что-то ненужное, как вещь, — Арсений истерично хмыкнул, — а потом вернулся. Через неделю. Сказал, что всё вернет. Купил мне квартиру и машину, у него очень богатые родители. Думал, что меня купить дорогими подарками можно. Но нет, нельзя. Через год он снова мне изменил, и я снова остался один. А потом я встретил тебя, — Арсений смотрит на Антона. Но ТАК учитель на него никогда еще не смотрел. В этом взгляде смешивались нежность, забота и... любовь? — Ты просто изменил мою жизнь. Перевернул все с ног на голову, — хихикнул Арсений. — И я понял, что что-то чувствую. Я чувствовал это "что-то" очень долго. Я написал тебе со второго номера, представившись этим "Сюшей". Ты меня тогда отверг, так сказать, ну я и забил. А потом ты снова написал... И пошло-поехало. Я даже не думал, что это общение с тобой во что-то выльется. Мы просто общались... А потом ты меня поцеловал... И признался. А я струсил. Я испугался, что если я что-то отвечу, то меня так же выкинут. Я просто боюсь одиночества... Потом еще Эд припёрся. Сказал, что тебя использовал всё это время... — по щеке Арсения стекала слеза. Тут даже Антон ахуел. Он никогда не видел, как его учитель плачет. А еще понял, что больше никогда не будет общаться с Эдом. Выграновский совсем ахуел уже. Мало того, что было раньше там у них с Арсением, так ещё и Антона использовал. Стыд и позор! — Но ты ведь не такой. И я понял. Понял, что не могу тебя потерять. Дело в том, что я... — Арсений замолкает и смотрит на Антона. Он придвигается ближе и, наклоняясь, целует. Попов прижимает Антона ближе, будто бы боясь потерять навсегда. Арсений сминает чужие губы, немного покусывает их и проводит по ним языком. По их щекам текут слезы, от этого поцелуй становится мокрым, но не глубоким, а нежным, трепетным, таким желанным и необходимым... Антон плавится. Он прикрывает глаза и сам жмётся ближе. Сам он мало чего сделать может, но старается как умеет. А Арсений от этого лишь улыбается прямо в поцелуй, который не прерывается до того момента, пока у них обоих не заканчивается воздух в лёгких. Антон отстраняется первым. Он стирает последние слезы, краснеет, но смотрит Арсению в глаза. — Я люблю тебя, Антош, — говорит Арсений, нежно улыбаясь и взъерошивая парню волосы. А Антон... он просто не верит. Он счастлив. Прямо сейчас, в этот момент счастлив. — Правда...? — Шастун не верит даже. Слишком не похоже на правду, слишком слишком... Арсений кивает, все еще улыбаясь. — Арсений Серг... — Арс. Просто Арс. Хорошо? — спросил учитель, пододвигаясь ближе и прижимая парня к себе. — Х-хорошо... — Антон тает. Тает от нежности и заботы. Он не верит, что все это действительно происходит с ним. — Мне просто нужно немного времени, я просто... — Я все понимаю. Я подожду сколько угодно, лишь бы снова не терять тебя. Я уже понял, какую ошибку совершил. И я не хочу совершать её еще раз, — проговорил Арсений и поцеловал Антона куда-то в скулу, отчего тот выдохнул и покраснел. — Ты такое чудо, Антош... — «неужели это правда Арсений мне говорит... Это точно не сон?», — думает парень и счастливо улыбается. «Неужели мы сможем быть вместе? Неужели...» Они отправились гулять по вечернему городу. Фонари создавали какую-то романтическую обстановку, Антон бесконечно много улыбался, просто светился. Казалось, ничем не испортить эту атмосферу. Арсений много рассказывал, рассказал про мечту стать актером, которая, к огромному сожалению, не исполнилась и говорил Шастуну, чтобы тот больше не курил. Шаст сказал ему: «ничего не обещаю» и посмеялся. Антон рассказывал про Воронеж, про беззаботное детство. Разговоры по душам, так сказать. А потом начался дождь. Сильный, ливень почти. Это, конечно, чем-то было похоже на снег. Максимально отдалённо. Спасибо еще раз за погоду, Питер. Но они не спрятались, а продолжили шагать вперед. Арсений был таким счастливым, что просто нельзя было не запечатлеть этот момент. Антон достал телефон и включил запись видео. — Арс, зачем ты повел нас гулять в дождь? — спросил Антон, смеясь и снимая Арсения, идущего чуть впереди. — Мы же идем в "Красный Октябрь", — хихикнул учитель, показывая большой палец в камеру. — Куда-куда? — Да шучу я, пойдем в кафе вон то? — Попов указывает куда-то пальцем, и Антон поворачивает туда камеру. — Лучшее кафе в этом городе. — Шаурма у Ашота? Да ты романтик, Арс, — смеется парень, выключая камеру. Они много гуляли, смеялись, переждали этот ливень под каким-то огромным деревом, держась за руки. Антон потом бегал по лужам, которых после дождя осталось немало. Арсений говорил ему, что он заболеет, так как лужи очень холодные, но Шастун был слишком счастлив. Настроение было ебать каким хорошим. — Арс, — окликнул Антон учителя, подбегая к нему ближе. — Я счастлив. Спасибо тебе. И... насчёт того, что будет между нами дальше... М-м-м, я... — Антош, я тебя не тороплю. Я готов ждать вечность, лишь бы ты меня не избегал и не ненавидел, — улыбнулся Арсений, обнимая Антона за талию. Шаст закрывает глаза. Он утыкается носом куда-то в ключицу учителя и просто расслабляется. Так хорошо он не чувствовал себя никогда. *** Вечером Шастун сидит и читает письмо, которое утром ему оставил Сюша. Арсений, то есть. Теперь все встало на свои места. Теперь вопросов не осталось. Привет ещё раз, Антош. Я не знаю, как прошла наша встреча, но... Прости меня. Пожалуйста, прости. Во-первых, за Сюшу прости. За все вот это вот... Это просто был образ или что-то такое, чтобы познакомиться с тобой поближе. А ты в итоге так мне ничего почти и не рассказал. Но я несильно расстраиваюсь, честно. Я дорожил каждой перепиской, каждым твоим словом, адресованным мне. И мне даже стала нравиться эта форма имени. Я про "Сюшу", если что.)) Ночью Антон засыпает с улыбкой на лице. Перед этим он отправляет в группу с друзьями всего два слова: «я счастлив» и ложится спать. Ночью во сне он видит бабушку. Впервые за очень долгое время. Она стоит прямо напротив Антона и улыбается. — Бабуля! Привет! — радостно кричит парень, подбегая к любимой бабушке. — Я так скучаю по тебе, — добавил он уже тише. — Привет, Антош, — бабушка подошла к Антону и обняла его. — Я тоже. Тоже скучаю. — А как... Почему я вижу тебя? — спросил Антон, отстранившись. — Я просто хочу сказать, что ты выбрал именно того человека, — всё так же улыбаясь, сказала бабушка. — Ты про Арсения? — Разумеется, — кивнула женщина. — Я почему-то уверена, что он сможет полюбить тебя так же сильно, как я. Ты ведь этого всю жизнь хотел. — Да. Хотел, — закивал Антон как болванчик. — Ты думаешь... Дать ему шанс? — Я не думаю, Антош, я знаю. — Я люблю тебя, бабуль, — Шаст чмокнул бабушку, а та, улыбаясь, растворилась прямо на его глазах, будто ее здесь никогда и не было... Шастун протёр глаза и открыл их. Парень всё также лежал у себя на кровати. Он знал, что это был сон, потому что отпустил. Отпустил бабушку. Похоже, это произошло буквально только что, но произошло же! И это всё, блин, как гора с плеч. Шаст теперь еще больше счастлив. *** Арсений сегодня пришел слишком рано. Учителей в школе вообще не было, что уж говорить об учениках. Ну, Попов никого не видел. Лингвист направился в учительскую забрать листочки с самостоятельной для восьмых классов. В коридоре было тихо и темно, как в фильме ужаса каком-то. Учитель подошел к нужной двери и уже хотел открыть её ключом, который держал в руках, когда, один раз дернув за ручку, дверь поддалась и открылась, впуская Арсения внутрь. В кабинете сидел Павел Алексеевич. И... Чего? Пашка всегда и всюду опаздывал. Русист сидел за столом, который стоял прямо напротив двери, и печатал что-то на ноутбуке. Он даже не поднял взгляд на Арсения, который сел рядом. — Паш... — Я занят. Не видишь что ли? — ответил, даже не отрывая взгляда от экрана. — Паша, давай поговорим? — О чём нам разговаривать? Об Эде твоем опять? О том, какой он хороший? О чем, Арс? — Во-первых, он не мой. И мы расстались, кстати. А во-вторых, я просто хотел извиниться! Я уже понял, что нужно было тебя слушать, но тогда я не понимал. Это была главная ошибка. — Эд опять тебе изменил? — кивок, — М. А я говорил. — Паш. — Что? — Ничего. — Отлично, поговорили. — Прости меня. Давай снова общаться, как в детстве, когда ты меня вытаскивал всегда из всякого говна. Я ведь не смогу без тебя... — Мы полтора года не общались. — Да! Я об этом же! Столько всего поменялось! — Что, например? — Я. Например, я. — Ты уверен, что это хорошая идея? — Да. Абсолютно. Понимаешь, мне никогда не найти друга лучше, чем ты. И я признаю, тогда виноват был я. И мне жаль... Правда, — только сейчас Паша поднял взгляд на Арсения и даже улыбнулся. — Ладно, Арс. Давай по новой, получается? — Давай? — больше спросил, чем ответил Арсений. — Ты сам-то определился? Мы миримся? — хихикнул Воля. — Да, конечно да, — закивал Попов. — Вот и отлично. Я тоже, блин, рад, что всё так получилось. Я про то, что мы поговорили вроде как. — О да, — подтвердил Арсений. — Ну че, чего нового в жизни? — спросил он, кладя подбородок на согнутую ладонь. — Ну... Я женился. Два месяца назад. — Ого-ого, а кто она? — Помнишь, мы как-то раз гуляли по торговому центру, и там в кафе девушка сидела. Я еще сказал, что «она ниче такая», помнишь? — Попов кивнул, — так вот, я тебе не рассказывал, а зря, наверное, но мы с ней начали общаться. Её зовут Ляйсан, она очень милая, добрая, хорошая и вообще слов не подобрать. Мы с ней встречались года два, наверное, а потом вот, я ей предложение сделал. Она сказала, что я не романтик. Ну, подумаешь, она картошку чистила в этот момент. Подумаешь! — Арс рассмеялся и налил воды в стакан, который вместе с остальными такими же стаканами стоял в навесном шкафчике. — А у тебя как на личном? — Арсений подавился водой, которую хотел попить и сильно-сильно закашлялся. — Э-э-э, в учительской умирать нельзя! А то на меня подумают еще, — с максимально серьёзным видом сказал Воля. — Спасибо, блин, — всё еще кашляя, ответил Арсений. — Всегда пожалуйста, — картинно поклонился Паша. — Так что с личным? — Ну смотри... У меня-то всё неплохо. А как у тебя с учениками? ЕГЭ же скоро... Мои чёт не особо готовы... — мастерски перевёл тему Арсений. Он обожал так делать в неудобные моменты, помогает, проверено. — Ой, Арс, это пиздец, они вообще ничего не знают. Есть парочка умных, но остальные... Промолчу, — вздохнул русист. — А кто из моего класса нормально понимает твой русский? — Ой, у тебя в классе много, кстати, — Арсений улыбнулся и гордо кивнул, как бы говоря «да, ага, и че» — Фролова, Соколовская, ну, Матвиенко не совсем, но тоже бывают моменты. Канонова еще, Кузнецова, Васильев... А! Еще Шастун! — вспомнил под конец перечисления Паша. А Арсений опять чуть не подавился. Ну, в Антоне он не сомневался. — Шастун вообще в моих предметах монстр. Очень много знает, интересно, откуда...? — Ну... Умный просто, — Арсений "безразлично" пожал плечами, но в душе был счастлив, конечно. — Он и английский хорошо понимает, в отличие от некоторых. — Чего? Ты на меня намекаешь? — Ну... Вот как с английского переводится "they"? — Я низней. — Паш. — Ну молодец твой Шастун, браво. — Да, — так же "равнодушно" ответил Арсений. — Да не делай вид, что тебе похер, Арс. Я не такой слепой как ты. — Ты о чем? — Бля-я-я, это не лечится. Ты думаешь, что я не заметил, как ты тему перевел? Это может сработать на других, но не на меня, — нахмурился Воля. — Вы спите? — теперь Арсений подавился воздухом. — Чего? Нет! — Эх, а жаль... вы классно бы смотрелись вместе, — вздохнул Паша. — Мы целовались два раза, это считается? — абсолютно спокойно спросил Арсений. — Да! Конечно! Наконец-то у тебя появилась голова на плечах! — А теперь ты о чем? — Да ты сравни Шастуна и Выграновского! Они же разные максимально! — Это-то да, но Шастун мой ученик так-то... — И что? Вот сколько ему лет? — 17. День рождения 19 апреля. — Любви все возрасты покорны. — Соглашусь. — Еще б ты не согласился. — Да. — Пизда. — Паш. — Что «Паш»? Я же по фактам раскидал. — Молчу-молчу. — Ладно, Арс, мне пора идти, время-то видел? — А сколько там? — 8:25. — Ух, тогда мне тоже пора. — Пока тогда. — Ага. Встретимся на перемене еще? — Теперь я от тебя не отстану, прямо как раньше. — Я только рад, Паш, — это чистая правда. Арс бесконечно рад, что они помирились. Это всё изменит. *** Шаст примчался в школу со звонком. Чуть не опоздал, ей-богу. Дело все в том, что он думал над словами бабушки из сна, и решил, что даст Арсению шанс. Это будет правильно. Серёжка с Ирой и Оксаной встретили его около кабинета русского языка, в котором Воля уже писал что-то на доске. — Ребята! — уж слишком радостно крикнул Антон, подбегая к друзьям. — Снег вроде уже прошел и растаял, че ты веселый-то такой? — поинтересовался Матвиенко. — Да так... — друзья все вместе зашли в кабинет. — Рассказывай! — в один голос крикнули Оксана и Ира. — Я... короче, — Антон смотрит на Волю, тот смотрит на него и подмигивает. «И че это?», — думает Шаст. — Давайте, я потом вам расскажу, — «ну нахер...» — Ну уж нет! — Мы с Арсом поцеловались вчера, но мы не вместе, — тихо-тихо произнес Шаст, прожигая взглядом ладони, хотя чувствовал, что на него, помимо друзей, смотрит еще Павел Алексеевич. — ЧЕГО!? — в один голос заорали ребята. Шаст посмотрел на Волю, который хитренько так улыбался. — Вчера? — спросила Оксана. — Да... — Это вот это вот твое «я счастлив», да? — спросил Сережа. — Именно. — Первый раз, получается? — уточнила Ира. — Нет... Второй. Но первый там неудачно было... Я депрессивный ходил несколько дней. — И ТЫ НАМ НЕ РАССКАЗЫВАЛ?! — не унималась Оксана. — Ну держись! — она шуточно замахнулась, и Антон сорвался с места, убегая вперед. — Не уйдешь! — Фролова побежала за ним под смех Сережи, Иры и Павла Алексеевича. Прозвенел звонок на урок, и все сели за свои места. — Мы еще не закончили, Шастун, — прошипела Оксана, сидящая вместе с Ирой на одну парту спереди от парты Антона и Сережи. — Да я с первого раза на слово поверил, — тихо ответил Антон, потирая место, которым он пизданулся, пока бежал от Оксаны. — Вот и правильно, ее лучше не злить, — посмеялась Ира. — О да, — закивал Матвиенко. — Чёй-то вы там разговариваете? А ну-ка, Шастун, марш к доске, — скомандовал Павел Алексеевич. — Спасибо нахуй, — сказал Антон, обращаясь к друзьям. — Живей давай, — проговорил учитель. Шастун, вздыхая, поплелся к доске. — Так, сделаем синтаксический разбор предложения. Пиши, хм... — Воля задумался, а потом гаденько так улыбнулся. — Пиши: «Голубая кровь издавна считалась символом аристократии, знати и не только», — казалось, обычное предложение. Если бы Павел Алексеевич так не выделил голосом слова «голубая кровь» и «не только», он знал. Точно знал. И учитель понял, что Шастун тоже понял смысл. Воля улыбнулся и, видя растерянный взгляд ученика, кивнул, — давай-давай пиши, иначе два поставлю. — Умеете уговорить, Павел Алексеевич, — выдохнул Антон, записывая это злосчастное предложение. — Вот, написал, — выдохнул Шаст, показывая рукой на написанное предложение и глядя на друзей. Оксана улыбалась так же, как и Ира. А Серёже было по хую, видимо. Ну он как обычно. — А теперь, перед тем, как разбирать, расскажи мне, как ты понимаешь это предложение? — ехидно спросил Павел Алексеевич, видя, как его ученик покрывается румянцем. — Ам... Эм... Ну, — Антон быстро-быстро начал вспоминать всевозможные приукрашивания, чтобы это все не выглядело так странно. — Насколько я знаю, голубая кровь — это как признак знати. Честно, понятия не имею, почему она там голубая именно, просто так считалось. Все аристократы такую имели, — закивал Антон с максимально умным видом. Но это была лишь маска, скрывающая смущение и растерянность. Павел Алексеевич тоже кивнул, призывая разобрать, наконец, это блядское предложение. — Ну ладно, молодец, Шастун, садись, пять. «Наконец-то, блять», — подумал Антон, но на деле только кивнул и сел за место. — Ебать он тебя, — подвёл итог Матвиенко. *** Арсений сидит у себя в кабинете, когда в дверь стучат. — Да? — Пизда, — посмеялся заходящий Пашка. — Ты никогда не изменишься, — улыбнулся Арсений. — А-то! — Чё ты такой хмурый? — Переживаю, — выдохнул Попов. — Насчёт чего? — Да... знаешь, я не говорил тебе, но... Не так давно Антон мне сам признался. И поцеловал. А я его отверг. Он такой грустный и безжизненный ходил несколько дней... — У-у-у... Арс, ты вообще не меняешься, — Паша сделал "фейс-палм" — Я испугался тогда просто, но от чувств не убежишь. — Не оправдывайся, лучше дальше рассказывай, — Арсений кивнул. — А еще все это время я общался с ним со второго номера, и вчера позвал его погулять. Он согласился. А когда мы встретились, я боялся, что он меня пошлет. Но этого не произошло, мы снова поцеловались, а потом он сказал, что ему нужно время. И я боюсь... — Я как будто фильм посмотрел. Ахуеть Санта-Барбара... Но... Что я могу сказать? Да не ссы, все окей будет, наверное... — Вот и я о том же. Наверное... — У тебя сколько еще уроков сегодня? — спросил Паша, хмурясь. — Один, с моим классом, а что? — Да так... Интересно просто, — максимально "невинно" улыбнулся Воля. *** Звенит звонок на последний, мать его, урок. Шастун садится один, так как девочки вновь сидят вместе. Что ж, он привык. Арсений приходит как всегда вовремя. Он начинает урок. Попов часто смотрит на Антона, сталкиваясь с ним взглядом. Шастун улыбается, светится просто как самое настоящее солнышко. И это так греет душу Арсения... Где-то в середине урока в кабинет прошмыгнул Павел Алексеевич. Учитель посмотрел на лингвиста, улыбнулся и обратился к нему. — Как и просили, Арсений Сергеевич, пришел вас заменить. Можете идти, — Паша увидел максимально непонятливый взгляд своего друга, но кивнул, как бы говоря ему довериться. — Так, ребят, на каком задании вы остановились? — спросил Воля, как только Арсений вышел. Русист нашел взглядом Антона и картинно нахмурился. — Шастун, а ты что здесь делаешь? — спросил он. — В смысле? Учусь... — Тебя ждали на втором этаже. Так что иди туда. — Чего? — Бегом! — скомандовал Павел Алексеевич. Антон ничего не понял, но вышел из кабинета, непонятливо глядя на русиста. Парень поднялся на второй этаж, где стоял Арсений. Он вроде как собирался зайти в свой кабинет, но почему-то этого не делал. — Арс...сений Сергеевич, — поправился Антон, понимая, что он все-таки в школе. — Вы сейчас куда? — спросил Шаст. Он решил, что можно и поговорить, раз время так удачно нашлось. — Я никуда. Это был мой последний урок. Зайдешь? — спросил учитель, указывая взглядом на дверь кабинета. — Да... конечно, — закивал Антон, улыбаясь. Шастун прошмыгнул в кабинет, озираясь, как будто здесь никогда не был. Он подходит к учительскому столу и садится на стул. — Арс, я... — Шаст смотрит на Арсения. Тот подходит ближе. — Я тут ночью подумал и решил... Давай встречаться? Давай будем вместе? — Арсений расплывается в улыбке и крепко обнимает Антона. — Давай, Антош, конечно давай, — Арсений тянет Шастуна на себя, сам садится на этот злосчастный стул, а парня усаживает на колени. Даже не просто "парня", а своего. Своего парня. Наконец-то это случилось! Арсений счастлив. Он просто не верит своему счастью. Антон, его Антон, сидит у него на коленях, тонет в объятиях и улыбается. Так улыбаться умеет только его чудо. Улыбаться так ярко, освещать все вокруг, словно солнце, разукрашивать серый мир в разные цвета, как палитра, так мило краснеть, смущаться, но все равно пытаться скрыть это. И Арсений любит. Любит его за это. Попов хочет заботиться и защищать его. Сделать его самым счастливым в этом чёртовом мире. Арсений целует Антона нежно, как в первый раз. Его парень сразу отвечает на поцелуй, льнет ближе, запускает пальцы в черные волосы Попова. Мужчина улыбается в поцелуй. Он счастлив. Арсений поглаживает большим пальцем щеку Антона, заставляя того тоже улыбнуться. Этот момент насквозь наполнен нежностью, любовью, заботой и всякими другими хорошими чувствами. Они оба счастливы. Они любят. — Не помешал? — и, блять, Попов забыл закрыть дверь кабинета на ключ. Внутрь зашёл Павел Алексеевич. — Ой, — Антон быстро отстранился и отпрянул от Арсения скрепя сердце, он смотрел в пол и густо краснел. — Помешал, — прошипел Арсений. — Я старался, — кивнул Паша, хитро улыбаясь. — Ладно, зайду позже, — Воля ушел так же внезапно, как и появился. — С каких пор вы с ним общаетесь? — спросил Антон, все еще глядя в пол. — Мы общались всю жизнь, Антош, он был единственным человеком, поддержавшим меня в детстве, — грустно выдохнул Арсений, беря Шастуна за руку и снова усаживая на свои колени. — А потом появился Эд. Из-за него мы очень надолго поссорились, но недавно вернули общение. — А как же... родители? Они тебя не поддерживали? — спросил Антон, поднимая глаза на Арсения. — Антош, они просто... — Попов сильнее сжал руку своего парня. — Считали, что я должен был быть лучшим, лучше других. Но при этом не поддерживали и не помогали. — Арс, — Антон крепко обнял лингвиста, кладя голову тому на плечо. — Я тебя люблю. — Я тебя тоже, Антош, — Арсений расплылся в улыбке, еще раз втягивая Антона в поцелуй. *** Сегодня Антон ночует у Арсения. Маме он пишет, что идет к Сережке. Вот пиздун. Они вместе едут в машине, держась за руки, заходят в подъезд, переодеваются. Потом Арсений предлагает посмотреть какой-нибудь фильм и пожарить попкорн. Антон, конечно же, соглашается. И это такая ламповая атмосфера... Антон лежит головой на коленях его любимого Арсения, тот взъерошивает парню пшеничные кудрявые волосы. Они часто обнимаются, целуются, улыбаются и смеются. Шаст счастлив. Он не верит, что это все происходит на яву. Но Антон чувствует нежность, глядя на такого веселого, смеющегося Арсения. После фильма они идут спать. Антон засыпает сразу же. Он расслабляется в объятиях, чувствует умиротворение, любовь. Хочется верить, что так будет всегда. А сейчас, вместе с нежностью и всем остальным выше перечисленным, появилось даже новогоднее настроение, которого так давно не хватало.