Джокер, который возродил брата

"Гордитесь славой! Я ж приму народы — Всех бедных, изможденных и скорбящих, Мечтающих о воздухе свободы, Бездомных всех, уставших от потерь — И светом озарю златую Дверь..." Эмма Лазарус, из сонета "Новый Колосс" – Миссис Федервайсер, я хочу вас познакомить с капралом Лавгуд. Да, она мой командир, правда, отделение у нас небольшое – она да я.       Гарри смотрел на покрытое морщинами лицо первого человека в его жизни, кто был к нему по-настоящему добр, добр безо всяких ожиданий благодарности взамен. И ему хотелось, чтобы она тоже ощутила Благодать, льющуюся из глаз Луны, в ее возрасте это полезно, это подлечит накопившиеся к старости болячки. И, возможно, миссис Федервайсер бросит мерзкую привычку большинства патологоанатомов – табакокурение, которое в ее книгах по фармакологии относилось к зависимости наравне с приемом алкоголя и наркотиков.       Это относилось только к людям, взять хотя бы тех же дементоров – у них зависимость была иного рода, они нуждались в небольших порциях радости, но не умели до первого приёма ЛСД ее ощущать, только заимствовать, и к тому же у дементоров была не совсем зависимость, а жизненная потребность, вроде инсулина у людей, и как больные сахарным диабетом его получают в уколах, так и дементоры живут теперь спокойно в своей Потусторонии и назад не хотят.       Миссис Федервайсер курила трубку с ароматными, разного вкуса табаками, курила редко, но избавиться до конца от привычки, ослабляющей обоняние, не могла.       "Зато я не буду слабоумной старухой!" – миссис Федервайсер была уверена в таком эффекте табачного дыма, в том, что курящие намного реже подвержены деменции. Для нее это перевешивало угрозу умереть от рака легких, но ведь есть и другие способы сохранять мозг работоспособным, например, этот витамин РР можно вводить уколами, а не получать его из вредного дыма, там смол и других канцерогенов все равно больше.       Гарри же считал, что все эти исследования – полнейшая чепуха, и скорее всего оплачены гигантами табачной индустрии; на что только капиталист не пойдет за триста процентов прибыли, вспомнил он высказывание, слышанное от самой миссис Федервайсер.       Будь миссис Федервайсер акушером, она бы и не курила, и в получении Благодати от потомка Благого Двора не нуждалась бы – при рождении детей выделяется крошечная доза чистейшей Благодати, и в организме людей, помогающих появиться новой жизни, она аккумулируется. Но так вышло, что добрейшая женщина всю жизнь посвятила судебно-медицинской экспертизе, и иногда ей приходилось иметь дело и с трупами детей, что и сделало ее защитно-циничной. Это с Гарри она вела себя как добрая бабушка, а так приходилось ему слышать и бритвенно-острые замечания в адрес других людей. Как-то раз после такого проявления вредности натуры она выпила рюмку шартреза и разоткровенничалась, что всякое повидала, и замученных негодяями детишек тоже, конечно, она тут же захлопнула рот, но Гарри услышал эту горечь, и запомнил.       Смерть разрушает, и миссис Федервайсер, что отдала поискам ее причин много лет, болела все чаще, так что Гарри принял решение ей помочь, а Луна согласилась тут же, не раздумывая.       Гарри описывал Луну в романе под фамилией Шервуд и именем Селена, и надеялся, что этого достаточно, чтобы миссис Федервайсер не узнала в белой кардинальше Луну, та потемнеть, как ни старалась, не сумела. Луна любила эксперименты над собой, как и её мама, но Гарри всё-таки вытряс из неё обещание, что она ни в кого превращаться даже пробовать не будет. Луна погладила Гарри по голове и ответила, что они оба вырастят их общих детей, а потом и внуков, и у Гарри стало намного спокойней на душе. Луне так понравилась миссис Федервайсер, что она обещала навещать её и без Гарри, если он опять накосячит и его лишат увольнительных, как этой зимой, например. Тут Луна заговорщицки подмигнула миссис Федервайсер и закатила глаза – мальчишки, что с них взять. Гарри для вида насупился.       Они отыграли свои роли хорошо, и история о драке между мальчиками третьего и четвертого года обучения прокатила, а на самом деле они зимой переправляли в Ультиматум василиска и Еиналеж. Гарри наконец понял, почему крали вещи Луны: чем больше девочка их носила, тем сильнее они пропитывались Благодатью, а эмпаты-вороны это просто чуяли, и потому, в отличие от Гарри, Луна позволяла их утаскивать.       Она позже сама подбрасывала чистые носовые платки, поносив их в карманах по месяцу, и Гарри перестал применять сглазы и порчи к воришкам поневоле – невозможно эмпату удержаться от вещи, пропитанной Благодатью. Теперь вещи не крали, Луна сама их выкладывала на кровати и находила потом под подушкой или в сундуке, истощившимися, и опять их напитывала.       Гарри не был самодуром, потому он Луну и заполучил в подруги, вот и позволял ей иногда гулять босиком по Запретному Лесу – лес тоже нужно подкармливать. А Луна вырабатывала Благодать как атомный реактор и нуждалась в ее сливании, так и повелось – идет тепло обутый Гарри, а рядом пританцовывает по снегу босая Луна, и ничего, ни сопельки не проливалось из прехорошенького носика никогда.       По-настоящему вороны Луну никогда не обижали, на самом деле защищая в своей интровертной манере от остальных студентов – забирая большую часть Благодати, избавляли девочку от слишком манящего ореола и слишком пристального чужого внимания. Кроме василиска, к Гарри наперебой запросились единороги и кентавры. Они подходили к Луне, та передавала просьбы Гарри, и мастерская артефакторов-самоучек работала ночами, клепая групповые портключи в Ультиматум. Там Гарри открывал наиболее подходящие зеркала – единороги выбрали лесистый, а кентавры – степной мир, и теперь они сновали туда-сюда, не нуждаясь в хозяине Ультиматума, по своим делам в Запретный Лес и обратно, и это без всяких портключей. Волшебным созданиям стоило только разведать Пути, и понеслось сотрудничество кентавров из Зазеркалья с оставшимися в Лесу.       С единорогами был заключен пакт о том, что они будут исправно приходить к зеркалу со своей стороны и позволять себя доить; с фестралами, что напросились следом, – о том, что те задержатся, пока Гарри не разберется с пауками-акромантулами, фестралы могли их ограничивать в передвижениях своими способами.       С пауками Гарри разобрался просто, предложив им одно из жарких Зазеркалий, чтобы основать там их зимний курорт, но подспудно думая хитрую мыслишку – не хотелось бы, чтобы пауки и там расплодились. Пришлось срочно искать подходящую жаркую полупустыню, безлюдную, но с огромными саблезубыми кошками, и убегать от этих кошечек, зато пауки могли там жить без ограничений, кто кого еще заборет и пожрет. Пауки радостно потерли лапки, и кошки тоже, при первой же с ними встрече. Тут грянул Триволшебный Турнир, жребий выпал на Хогвартс, и очень зря.       Венгерская хвосторога к своим сородичам относилась с невероятной заботой, так что забрала их с собой в Драконье Зазеркалье, и для трёх выбранных чемпионов – Виктора Крама от Дурмстранга, Флер Делакур от Шармбатона и Седрика Диггори от Хогвартса – пришлось выдумывать новые задания. Драконы внезапно исчезли, и двое в Хогвартсе, четверокурсник и третьекурсница, только делали изумленный вид, а все остальные были на самом деле поражены – кто в здравом уме попрется красть машины смерти?       Первое задание заменили на второе, и для чемпионов оно было слишком легким – они проплыли по абсолютно пустому Озеру, отвязали пленников и всплыли, пока русалки, гриндилоу и Кальмар резвились на мелководье у Ультиматума. Гарри врал, что пока не попадались подходящие водоёмы; ну может и попадались, но у русалок были раковины-жемчужницы, в соленой воде в них вырастали настоящие жемчуга, а не мелкие речные, и они этот жемчуг дарили Луне. Кальмар был ещё одной защитой на подступах к Ультима Туле, как и гриндилоу, и их всех коварный Серый Маг кормил обещаниями принести зеркало в Водный Мир, был один такой, вообще без суши. Гарри сокрушенно вздыхал и жаловался Кальмару: "Зеркало не отрывается от стены, а оно на верхнем этаже, не, нельзя туда в бочках переносить, так что ждите, я вот-вот овладею нужными чарами".       Слухи у волшебных созданий передаются волшебным образом, и о том, что Гарри Поттер нашел Пути в их прародины, стало им всем известно после исхода Василиска. Многие ушли, да там и остались, но часть так и курсировала между Ультиматумом, собственной прародиной и Запретным Лесом – Гарри был всецело за основное биологическое правило, жить всем там, где им лучше. Он говорил Луне, немного переиначив слова миссис Федервайсер, что после исхода из Африки человечество не растерялось и захватило всю планету, так чем же хуже создания волшебные, некоторые и насильно сюда перемещенные в незапамятные времена. Свобода передвижений – вот что позволило выжить человечеству как виду, и ещё как выжить, вон как оно расплодилось. Школы обиделись на Хогвартс и уехали – незрелищно и безопасно, нет, это не Турнир, но откат за срыв турнира ни по кому не ударил. Румынское правительство предъявило было английскому претензии за утраченных драконов, но позже иск отозвало – драконы пропали из всех заповедников. Драконы связались с покинутыми ими магами и заявили, что вернутся только при условии полного их освобождения от рабских Договоров и Контрактов, а что-то вякнувшим напомнили о том, что дракона надо убить, чтобы извлечь сердечную жилу для их деревяшек, а этого в первоначальных вариантах точно не было, людишки сами позже вписали, так что вините сами себя за нарушение Договоров. Больше никто высказать претензий драконам не посмел.       Пока взрослые дяди и тети бодались, у Гарри и Луны нашлось время для ритуала. Тридцать первого октября одна тысяча девятьсот девяносто четвертого года у Гарри и Луны собрались кольцо из золотой проволоки, кольцо из хибарки Гонтов, диадема с головы Мунго Бонэма, тетрадь с черной обложкой и медальон от домовика Блэков, и самое главное – скопилось достаточное количество некоей загадочной субстанции дымно-голубого оттенка.       Ритуал провели бы и раньше, но Гарри колебался, жаль было расставаться с тепловизорно-телепатическим устройством, но и брата себе хотелось, и он наконец решился. Пять – это минимальное число для сбора личности, и в ночь Самайна ритуал состоялся.       Его проводили на минус пятом уровне, чтобы сразу запихать новообразованное из эктоплазмы тело в медицинскую капсулу с картриджами, наполненными под завязку Благодатью, а потом уже опять вести поиски Квиррелла. Гарри чувствовал через кольцо, что брат жив, но жив как-то странно – как будто спит.       Этаж пришлось очистить от спящих и регенерирующих Пожирателей Смерти, захваченных после матча по квиддичу, им тоже вливалась эта субстанция, и Гарри знал, что вся компания проснётся через денёк в маггловском отеле и будет паиньками лет десять – Луна давала такую гарантию.       – А может и больше десяти лет будут пушистиками, но не меньше, это я точно знаю, – заявила неземная девочка с обычной для неё безмятежностью и даром возвращать людям второе из чудес на свете, следуя автору категорического императива. А миссис Федервайсер после общения с Луной говорила той, что она её позитивно реморализует, и просила заходить почаще. Гарри не собирался забивать себе голову философскими рассуждениями, так можно и до лозунга Тёмного Мага Гриндевальда о Всеобщем Благе докатиться. Для его собственного блага ему нужна Луна, а как она развлекается – это её дело; кстати, это она рассказала ему о своем троюродном дяде, сидящем ныне в заключении в тюрьме Нурменгард. Луна вскользь заметила, что малююююсенькая часть наследия в дяде помогала тому и делала харизматичным, но не делала хорошим, но вроде бы он в последнее время исправляется, папе пишет всякое и сожаления тоже. Ритуал вел папа Луны, тот самый, о котором с восторгом думал Руквуд, единственный из Пожирателей, понявший, кто такой этот белокурый растрепа, на обычный человеческий взгляд – полубезумный. Руквуд был невыразимцем и много чего интересного знал, про сидов и их потомков тоже, и про Благодать, но никому не трепался. Он не хотел навлечь на себя беду, распространяясь о свойствах представителей Древней Крови, но Гарри только после знакомства с безмятежностью Луны полностью осознал, что и он будет помалкивать.       Ксенофилиус Лавгуд пел и вел ритуал по своему хотению, танцуя с дочкой странные шаманские танцы, и из тетради вылетел призрак. Тут же в него впечатались призрачата из колец, медальона и диадемы, потом откуда‑то сверху, несмотря на всю защиту Ультиматума, свалилась призрачная змея, и последним рухнул вполне материальный Квиррелл, пропавший больше трёх лет назад, исхудавший до состояния скелета. На его запястьях и лодыжках остались кольца от кандалов, толстенные цепи, сверкая свежими отломами в звеньях, волочились по полу и вплетались перезвоном в плавную песню ритуала. Квиррелл был в магической коме.       Ксенофилиус Лавгуд, что хотел выращивать из эктоплазмы новое тело, обрадовался: магическая кома – это пустяки, а за время в коме слепок души, к тому же как бы основной, окончательно сросся с молодым сознанием донора. Вылечить же истощение в регенерирующей капсуле, да еще заправленной Благодатью от него и Благодатью от Луны, это дело пары часов.       Через эту самую пару часов в капсуле сел и открыл синие-пресиние глаза неотразимо-привлекательный брюнет. Его тут же снова усыпили, ну и силища, все снотворные и укрепляющие зелья пациент уже переработал! Ксенофилиус решил еще кое-что сделать, кое-что для потенции, пусть старается на благо волшебников (нефиг было столько убивать в бытность Волдемортом), но детей следовало выставить вон, маленькие еще. Сириуса вот нет, его оставил бы, но он и так... – Красивый у тебя брат в итоге получился...       Луна задумчиво рассматривала спящего Фому, такое имя предпочел бывший темный Лорд, теперь собранный в одну цельную и совсем уже не темную личность (последний призрак, из чаши основательницы гарриного факультета, добрался только на следующий день, видать, где-то очень далеко хранился и запоздал, но таки впитался в грудь Фомы, пока не придумавшего себе фамилии). Благодать в таком количестве кого хочешь заставит побелеть, уж бывший Серый, но теперь уже практически Белый Маг Гарри знал это по собственному опыту.       Оторвав-таки Зеркало в Водный Мир от стены на верхнем этаже, Гарри переместил его под воду, к Кальмару и прочим. Оказалось, зря волновался, Кальмар тут же отпочковал Кальмарчика, оставив его защитником острова, а часть русалок уже повыходила замуж за датских ундинов и поставки жемчуга прекращать не собиралась. От гриндилоу же время от времени появлялись подарочки из разных морепродуктов, завернутых в незнакомые, но в салате вкусные водоросли. Оставались еще гоблины, что умильно-просяще смотрели на Гарри и намекали, что и им нужен свой мир, но до совершеннолетия Гарри и не собирался ничего для них делать, даже Меч из Камня Шляпы доставать. А вот нефиг злопамятных Белых Магов шантажировать, может, он еще не совсем побелел.