Джокер, который возродил брата

Есть такое твердое правило. Встал поутру, умылся, привел себя в порядок — и сразу же приведи в порядок свою планету. Антуан Мари Жан-Батист Роже де Сент-Экзюпери, "Маленький принц" Приближалось Рождество и зимние каникулы, а мысли Гарри были об одном: у него и крестный, и брат – кобелины, и это замечательно, клан должен расти, но ведь брат хотел преподавать ЗОТИ? Как раз и вакансия появилась, и в отличие от предыдущих лет уже второго сентября, а не в середине или в конце года. Аластора Грюма с должности преподавателя ЗОТИ уволили сразу, едва он попытался барсучатам-второкурсникам продемонстрировать на пауке Империо, а те добросовестно рассказали всё своему декану. Гарри тогда еще носил колечко, но сестренке Джастина ничего не внушал – на её испуганный вид он обратил внимание, едва та вошла в гостиную. А ведь этот гад еще и закладку "Не болтай! Вокруг шпионы!" умудрился им поставить, но Гарри, пока вёл зарёванных девчонок к мадам Спраут, снял эту бяку и у них, и у других второкурсниц. Закладка и сама начала рушиться, вступая в противоречие с ведущим постулатом барсуков, так что Гарри только чуть её надкусил. У мальчиков он закладку не трогал, чтобы авроры, которых тут же вызвала декан Спраут, успели установить наличие ментального воздействия, но она исчезла уже на следующее утро сама.       Кстати, это тоже было одной из причин, почему он медлил отдавать колечко на ритуал возрождения брата, – без него в голову лезли совершенно ненужные барсучьи мысли, мол, надо всем рассказать об Ультиматуме и вообще обо всём. А ведь у него есть скачанные у Пожирателей смерти "пособия", они после расставания с кольцом никуда из разума не денутся, хотя тут он сам виноват, что не учится легилименции и окклюменции по-настоящему. Гарри постановил себе по ночам, снимая колечко, начинать медитации и прочее, что полагалось при углубленном самоанализе, и уже кое-каких успехов добился. По крайней мере в октябре уже не так тянуло трепаться, и спустя еще три недели Гарри таки положил колечко на алтарь "ради браты своя". Скандалище был страшнейший, Аластору Грюму не только запретили преподавать, но и возбудили уголовное дело – и пошел он на отсидку рядом с теми, кого самолично усаживал на нары. Приговор был суров – нельзя ставить ментальные блоки детям, нельзя, ну и Непростительные тоже им демонстрировать не надо. Рассказывать – сколько угодно, а показывать нельзя.       Серый кардинал Гарри про себя ржал как ненормальный, сохраняя внешнюю невозмутимость, но что делать-то, неучем не хотелось оставаться. Знания должны поступать систематизированно, не то чтобы Гарри в "Пособиях" был dunduk dundukom, как говаривал Долохов, но с учителем всяко лучше.       И еще одно – неужели в этом году МакКошка не принесла обязательно повторяемую Клятву Директора, ведь Оповещатели в замке на применение запрещенных заклинаний не сработали? Да ну нафиг такую директрису, "почитав" немного очкастую спеленутую кошку, Гарри посадил шпионку в переноску и отдал Сириусу в добрые руки, для передачи в подарок его очередной француженке. Ошейник прилагался, красивый, со стразиками, такой вряд ли быстро снимут, только если увидят, как снять. Но Гарри был уверен в амулете от Руквуда, антианимоформные штучки тому здорово удавались, как и растения с определенными характеристиками. Два вышеупомянутых кобеля наотрез отказались в этом году становиться преподавателями – один из Франции не вылезал, видишь ли, ему француженки больше по душе, после одной колдоведьмочки последовала вторая, а за ней и третья, и это еще тогда, когда он был под арестом и французские авроры отпаивали его вином (кстати это, как ни странно, сняло часть внушения Дамблдора). Второй же оказался востребован у своих бывших одноордениц, да еще как востребован! Метки же – змеи из черепушек давным-давно уползли куда-то за пределы тела, ну а черепушку в Белого Кролика переделать было просто, набил поверх магическими белыми чернилами – и докажи теперь, что там когда-то Чёрная Метка была. Эманаций-то нет, ну вот совсем нет, а от татушки с ушками веяло добротой, так что даже сама по жизни слегка чокнутая Беллатриса Лейстрендж под Обороткой никогда не вызывала тревоги у переносных сканеров Меток в Министерстве. Беллочка туда даже на работу устроилась – в Отдел по делам семей и наследований, ей очень хотелось ребеночка себе из сироток прибрать. Вот поэтому, оставшись в декабре еще и без директора, она же Элла Кацнеленбоген - сводня, воровка, четырежды судимая... она же преподаватель трансфигурации, Гарри сидел в тяжких раздумьях; родственнички просительно в четыре синих глаза умолили отпустить их развеяться хотя бы на годик, и он же их отпустил, болван, на свою теперь необучаемую голову. И тут в эту самую голову стукнуло – он решил обратиться к самому и без лунной Благодати вменяемому бывшему Пожирателю, к Августусу Руквуду. Августус Руквуд был оправдан еще в ноябре, как и многие, кого посадил лично Аластор Грюм. Все дела, которые тот вёл, пересмотрели, а теперь Аврорат, да и остальные Отделы в Министерстве перетряхивали – из них со свистом вылетели почти все, кто был в Ордене Феникса, в том числе и Кингсли, только Артуру Уизли установили испытательный срок, как отцу-героине. Кто отказывался принимать Веритасерум – на выход, а вопросов было всего два: не состояли ли вы в незаконной организации и не брали ли взятки?       В отличие от Ордена Феникса, Орден Вальпургиевых рыцарей исправно до сих пор платил налоги – собственно, платили Малфои, да что там этих налогов, зато формально придраться не к чему, какие такие Пожиратели Смерти, это незаконное формирование Дамблдора их всех, белых и пушистых, оговаривало, а они Рыцари – и точка. А вот Дамблдору то ли денег было жалко, то ли была ещё какая причина, но Орден Феникса по всем признакам подпадал под определение незаконной военизированной организации, так что Визенгамот вынес решение – компанию эту разогнать, а его членов обязать раз в три месяца посещать мастера-менталиста Тикки из госпиталя Святого Мунго, поскольку выявили установки на верность лично Дамблдору. Это-то и спасло многих фениксовцев, то, что они были под воздействием своего кумира.       Руквуда попросили вернуться в Невыразимцы, но он пока не принимал предложения, чем и хотел воспользоваться Гарри – лучшего учителя по ЗОТИ, ну кроме Беллатрисы-боевички, и желать было нельзя. Брат Фома доводы младшего братишки принял и Руквуда обрабатывал в своем новом стиле, так что вроде бы дело двигалось. Окончательную же точку поставило внезапное, Гарри и вовсе ни при чём был, решение Попечительского Совета назначить директором Хогвартса Андромеду Тонкс.       Хладнокровная и решительная Андромеда с самого рождения отличалась от импульсивных Блэков, даже Нарцисса-Ледяная принцесса в детстве была намного её живее. Но кандидатура Андромеды устроила, наконец, всех, в том числе и миссис Лонгботтом, категорично отвергавшую любую другую. Директор Тонкс запросила карт-бланш на найм недостающих учителей и тут же сделала ход конем: пригласила назад профессора Снейпа преподавать Зельеварение, а деканом факультета Слизерин – Нарциссу Малфой. Люциуса Малфоя из-за этого пришлось пристраивать на вторые полставки замдиректора и выделять семейной паре семейные же апартаменты. Драко, их сын, почему-то отказался учиться на Слизерине и слёзно выпросился к барсукам. Шляпа не отказала, учитывая горячее желание ребёнка (ну да, ну да, он уже усы тайком сбривает, ребёнок-то). От присутствия Люциуса на такой должности касса директора неуклонно пополнялась, в Хогвартсе сделали долгожданный ремонт и купили, наконец, новый комплект мётел.       Учителя Истории Магии, профессора-призрака Катберта Бинса оставили – он читал лекции строго по учебнику, и это только Уизли считал, что в учебнике говорится исключительно о восстаниях гоблинов. Ну и ну, его собственная софакультетница Грейнджер учила отчего-то для экзаменов и кодекс волков-оборотней, и историю принятия Статута Секретности, и про Инквизицию, но Рону всё равно мерещились одни гоблины и точка.       Директор Тонкс лично присутствовала, и не по одному разу, на абсолютно всех уроках, по результатам ее проверки из Хогвартса уволили лишь одну тетку-стрекозу, Сивиллу Трелони, откровенную бездарность, чьи посиделки с чаинками после смерти Дамблдора полностью утратили даже видимость уроков. Кандидата на её место искали везде, и нашли прямо перед каникулами, тоже женщину, вроде как восточноевропейскую знаменитость, с чрезвычайно трудно выговариваемым именем. Естественно, и Гарри тут не сплоховал – по сведениям от самого же Августуса, директор Тонкс относилась к тому с теплотой, он был старостой факультета, когда на первый курс пришла немногословная девочка-дичок, и сумел найти к ней подход. Все три последних своих курса он за ней приглядывал, потому что и сам когда-то был таким, мечтателем, погруженным в свой мир, что многими воспринималось как отчужденность и холодность.       Но всё-таки главным в заполучении Антонина Долохова на должность профессора Трансфигурации и Августуса Руквуда на должность профессора ЗОТИ было то, что Гарри им обоим открыл доступ в Ультиматум и пообещал провожать к дементорам, что-то в них интересовало двух этих магов. Дементоры обещали подумать, а пока суд да дело, пришлось им соглашаться попреподавать. Фома почесал в затылке и провел ритуал снятия проклятия с должности учителя по ЗОТИ прямо в кабинете директора Хогвартса, потом прибрал себе Фоукса и отправился дальше на гульки, разбирайтесь сами с остальным, ему надо за двоих развлекаться, за себя и за того парня, Квиринуса Квиррелла. То, что он сам и есть наполовину Квиррелл, его совсем не волновало, он просто страдает наслаждается расщеплением личности. Долохов таскался за Афраном, называл mylota и mymymy, пел ему песни и всячески гладил, Руквуд – за Фоуксом в надежде все перышки забирать себе, а Гарри – за ними всеми, и нифига не получалось заполучить себе индивидуальных наставников вне школы. Как и Сириус с Фомой, эти двое, словно сговорившись, велели ему и Луне побыть детьми, пока есть возможность, а детям на каникулах положено отдыхать и веселиться. Это ему, Серому кардиналу, велели побыть просто ребёнком, обиженно жаловался он Луне и шёл писать очередную главу для миссис Федервайсер. Потому что она его понимает и подскажет, как это, снова попробовать детство на вкус.