Будь рядом

– Верни мой «Сникерс», грёбаный предатель! – Отсоси, блять! Он теперь мой, ха! Когда-нибудь эти двое перестанут дразнить друг друга, но точно не сегодня. По крайней мере, так думает Ники. Он отгибает золотистую упаковку «Твикс» сильнее, чтобы не стать очередной добычей братьев. Хотя им пока хватает и нынешней игры. Ники не думает, что сейчас есть время рассказать о том, что количество вкусняшек гораздо больше, чем те думают, но нет, давайте повременим. Их драки довольно весёлые. Он действительно рад, что эти двое любят друг друга так сильно, как и в детстве.

***

– Ой.., – тихо вздрогнул Аарон, смотря под ножки. Осколки некогда изящной вазы, расписанной под распятие Христа, валялись у его носков. – Вам следует больше смотреть вокруг, когда бегаете, молодой человек, – с едва заметной толикой раздражения вздыхает Лютер, но, не решившись портить всем праздник, сгребает мусор в совок и выкидывает. – Я бутю, – обещает малыш, растерянно хлопая своими детскими, но глубокими тёмными глазами. – Верю. Мария, Тильда, идём за стол. – Конечно, сейчас приду, – улыбается Тильда уходящим и, не видя более причин играть добрую сестру, переводит на сына красноречивый взгляд. О, Ники запомнит этот день на всю жизнь. День, когда он увидел настоящее лицо тёти. День, когда он услышал, как та, склонившись над маленьким светлым ушком, прошептала: «Я тебе дома все пальцы отхуярю, слепой ты гадёныш». Ники не знал, что так можно разговаривать со своими детьми. Как только дверь захлопнулась, раздался оглушительный рёв. Трёхлетний Аарон плюхнулся вниз на жопку и противно громко заплакал. – Сто? Сто, Ааон? – подбежал к нему Эндрю, взволнованно прижимая ручки к своей груди. Он переступал с ножки на ножку, явно нервничая. Аарон не смог ответить. Его плач был полон боли и страха. Близнец опустился на пол тоже, обнимая малыша, поглаживая по макушке и тихо улюлюкая. Ники правда гордился его барабанными перепонками – сам уже был готов заткнуть едва ли не кровоточащие уши. Ему самому всего шесть, как он может успокаивать плачущего? Это должна делать мама! Но их мама почему-то так не делает... Вспомни говно – вот и оно, как говорится. Именно поэтому Тильда вернулась в комнату. – Хватит орать, как потерпевший! – Замайчи, – грозно проговорил Эндрю, прижимая к себе поближе братика. – Что ты сказал, ублюдок? – прорычала мать, и едва успокоившийся Аарон вновь разразился рёвом, переживая за близнеца и хватаясь ручками за его кофточку. Тильда собиралась замахнуться, но тут Ники вышел из неприметного угла и своим привычным миловидным голоском попросил: – Тётя Тильда, памаги мне, пажаста... У меня пуговки не застёгиваюцца. Та, вздохнув во всю мощь своих лёгких, принялась за одежду племянника. «Пожалуйста, Боженька, пусть тётя не обижает их», – пронеслось в маленькой головешке. – Готово. Она испарилась так же быстро, как и пришла. Ники опустился на колени, прижимая кузенов ближе.

***

– Пидорас, тут ещё целый рюкзак сладостей! – Ники, блять! Хэммик весело рассмеялся, понимая, что «смерть» уже направляется к нему. Ну и ладно. Зато им всем хорошо. Хорошо, как никогда.