Будь рядом

Его близнец не любил прикосновения, и Аарон это прекрасно знал. Эндрю позволял себя обнимать, класть голову ему на плечо, жалобно утыкаться в его грудь и зарываться пальцами в непослушные волосы. Но любое другое, особенно неожиданное, прикосновение, казалось, выбивало его из колеи. Хотя в том же детстве Эндрю первый лез к нему, иногда по несколько раз за час: лез, целовался, обнимался и прижимался. Когда они поменялись ролями? Аарон не понимал. Но очень хотел. Он садится рядом, сначала молча, чтобы собраться с силами. Эндрю смог оторваться от какого-то глупого фильма и перевёл взгляд на брата. – Что? – Я хочу поговорить. – Говори. Вот и поговорили, спасибо. Выдавить из себя вопрос было сложнее, чем его придумать. Парень вздохнул, стиснул кулаки и, посмотрев в чужие глаза, спросил: – Почему ты не выносишь прикосновений? – и тут же добавил. – Ты ведь мой брат, расскажи мне. Эндрю поднял на него мёртвый взгляд и тут же отвёл. Рассказать. У него всё так просто. Аарон не понимает многих вещей – так всегда думал Эндрю и старался уберечь. Но, видимо, не в этот раз. – Помнишь, может быть, как я однажды вернулся со школы поздно, грязный, в порванной одежде? Это был класс первый. – Это когда ты порвал свою единственную хорошую футболку? – хмыкнул Аарон. – Хрен забудешь это. Мама тебя отпиздила будь здоров. Ты ещё потом плакал в подушку полночи. О, если бы Эндрю плакал из-за тупой футболки и не менее тупой Тильды. Его брат настолько чистый драгоценный камень, что у него и в мыслях нет предположений. – Просто запомни: никогда, чёрт возьми, никогда больше не ссорься с теми, кто старше и сильнее, – и, немного помолчав, пояснил. – Ты не учёл, что тот восьмиклассник пойдёт мстить. А он не учёл, что у тебя есть близнец. – Он побил тебя? – робко предположил Аарон, и его грёбаное сердце застучало тревожнее, когда тот невесело улыбнулся. – О, нет, нет. Он сделал нечто иное. Почему-то с каждым вдохом лёгкие тяжелели. Непонятно, что пугало больше: ужасно ровный голос или слова, которые будто повисли в воздухе. – И...что же он сделал? – Выцепил меня после занятий со своими друзьями, – после некоторого молчания начал брат. – Навалился сверху, прижал к земле, – он замолчал, будто переживая то же вновь. – Снял с меня одежду. И они хорошо позабавились. Голова Аарона гудела от услышанного. Он не хотел, нет, просто отказывался это принимать. Такая версия расставляло всё по местам, но была невыносимой. Хуже ломки. – О, знаешь, кто остановил их? Миссис Смит. Чудесная женщина. Отвела меня к директору, и тот отчитал меня за непристойности с друзьями на территории школы. Тошнота медленно, но верно подползала к горлу и норовила очистить желудок от сегодняшнего скудного завтрака. Аарону срочно нужна опора, иначе его размажет. И чёрт возьми, он ненавидит эту грёбаную иронию жизни, что опору ему предлагает Дрю. Он укладывает брата головой на свои колени, убирает с лица лишние пряди и тягуче массирует кожу головы. Аарон запомнит это на всю жизнь. Во сны к нему начнёт приходить малыш, весь изодранный, грязный и в слезах. Когда-нибудь он попросит у брата прощения за всё, что тот пережил. Но сейчас есть силы только на то, чтобы сдержать порывы рвоты. И Эндрю позволит ему побыть несчастным, потому что любит. Любит, когда его брат настоящий, живой, эмоциональный. Любит его безумно, так же, как и он его.