Глава больницы

      Микото не любила мужа как и тот ее.       Брак по расчету внутри клана в особенности наследницы клана был ожидаемым исходом. Она, как прямая наследница должна была зачать сильнейшего ребенка с достойным человеком.       Фугаку был достойным — сильнейшим на то время. Немногословен, учтив и уважаем. Командир первого отряда полицейского участка, которым заведовал клан Учиха.       Даже их родственная связь была идеальной — седьмое поколение. Их дети должны были быть здоровыми и сильными. В первую очередь сильными. Микото в силу возраста была против. Ей исполнилось всего семнадцать, когда судьба уже была предрешена, но мужчина был учтив хоть и старше на добрый десяток лет, после чего молодая, неопытная и наивная девушка растаяла. Растаяла под натиском любимой матери и угрозой смерти любимой подруге. Она не смогла полюбить Фугаку, тогда она считала, что возможно никогда бы не смогла, но у нее получилось почувствовать уважение и благодарность. Когда командир встал на колено перед действующим в то время главой клана, защищая Микото и ее любимых — девушка приняла решение.       Их союз был крепок и создан из нитей взаимного уважения и учтивости. Со стороны казалось, что они влюблены. Беспамятно влюблены.       И в этой притворной любви родился исключительный ребенок, гений. Микото не могла не полюбить своего ребенка. Он был слишком похож на нее — нежен, но при этом стойкий как многолетняя скала. Девушка помнила, как после родов считала пальцы на ногах сына, помнила, как в слезах умоляла не забирать его и помнила, как просила не внедрять кого либо в друзья к гению, чтобы пробудить шаринган с помощью смерти этого самого кого либо.       Она бы сломалась в этом пути, если бы не ее муж. Муж, что стойко стоял рядом. Муж, что спорил с главой клана вместе с ней. Муж, что позвал на поединок каждого, кто встал на пути их семьи. Микото поняла одно: семья это не клан. Семья — это она, ее ребенок и человек, что стоял рядом — ее муж.       Муж, что убил ее отца — главу клана, забрав бразды правления себе, чтобы его дети и жена были в безопасности.       Когда ее сыну исполнилось шесть лет, Микото осознала, что любила своего мужа. Любила Фугаку и эта настоящая любовь стала причиной появление еще одно члена из семьи. Саске был слишком похож на своего отца и Микото любила его с той же силой как и его отца.       Все же ее мать была права. Фугаку был достойным человеком и мужчиной. Решение клана принесло ей счастье. Она считала, что сама принесёт счастье своим детям.

***

— Я против. — Под взглядом обычно мягкой матери, плечи Итачи дрогнули. — Прямой наследник не может быть женат на безродной девице.       Ее сын не поднял головы, но женщина заметила как сжались кулаки на столе. Микото вздохнула. Фотография молодой девушки с розовыми волосами на столе была прелестной, но раздражала в этой ситуации.       Девушка с розовыми волосами была известна — ученица Пятой хокаге и известного Хатаке. Женщина сдержала раздражение при мысли о последнем. Шиноби не из клана имеющий шаринган открывал в ней чувство негодования. Женщина не знала никакого Обито Учиха, мальчик был не из главной ветви. Изгой в собственном клане умер, став предателем. Как он мог отдать настолько опасное оружие чужаку лишь из-за такого чувства, как дружба.       Микото не любила Хатаке и не скрывала этого, была одной из тех, кто подержал решение о том, чтобы все же забрать глаз у мальчика, но четвертый хокаге был против.       Конечно Йондайме был против, чертово кумовство. Будь он не его учеником, ситуация заиграла бы другими красками.       Девушка, которую полюбил ее старший сын была ученицей Хатаке. Так же не стоит забывать о том, что сама ученица вора шарингана не знала ничего о том, что наследник клана Учиха выбрал ее. Таковы были правила, Итачи должен был получить одобрение матери перед тем как признаваться в своих чувствах.

— Харуно Сакура была награждена несколькими наградами за свой вклад в медицину и так же являлась послом в Суну в прошлом году, Цунаде Сенджу видит в ней доверенное лицо, доверяет словно дочери. Я думаю это должно позволить закрыть глаза на ее происхождение. — Итачи поднял голову, но все еще не смотрел матери в глаза. Он сидел на подушке за котацу, пока мать сидела напротив. Спины обоих были прямыми словно две стены. Манерами Итачи напрямую занималась Микото из-за чего он всегда был лучшим в этом деле.

Женщина коснулась чайника на столе намереваясь налить чаю в себе чашку.       — Если мы и закроем глаза на ее происхождение, — налив в чашку бордовой жидкости, женщина подула на чай, почти незаметно и слишком элегантно — То все равно не сможем закрыть глаза на ее связь с другим мужчиной. Итачи пронзил ее взглядом. — Недавно я слышала, как Харуно Сакуру назвали «Девочкой Какаши» — Женщина сделала глоток — Даже если я благословлю вас, выберет ли она тебя? — Глаза ее старшего сына не бегали туда сюда, Итачи словно статуя выкованная из льда лишь смотрел вперед. Микото не хотела признавать, что он вырос и вырос слишком рано, но приходилось. — Это лишь прозвище данное ей в народе из-за излишней заботы Хатаке Какаши — непосредственно моего командира в отделении АНБУ, пять лет назад. — Итачи подтолкнул собственную чашку к руке матери. — У нее нет никакой связи с другими мужчинами, я лично убедился в этом. — Убедился в этом лишь ты, так или иначе после утверждения ее в роли твоей невесты злые языки придумают ей совершенно разные грехи и связи с кем попало. — Микото налила чай в чашку сына — Как думаешь, ты сможешь обречь ее на это даже не быв уверенным в ее чувствах? Захочет ли она сама себя обречь на это? Микото улыбнулась, слишком тепло — обжигающее, как чай на губах Итачи.

***

      Саске слишком рано проснулся, застав старшего брата за столом на кухне. — Доброе утро, нии-сан.— Устало сказал он, разлепив глаза. — Утро — По извечным кругам в глазах наследник клана нельзя было сказать спал ли он этой ночью, но по замедленному ответу и легкому изменению в интонации брата Саске понял — не спал. Открыв холодильник, парень вытащил бутылку с питьевой водой и сел за стол, на котором уже стояли любимые жареные яйца его брата. Итачи был слишком тихим, обычно он спросил бы как его дела или что либо еще. Обычно они всегда говорили, но сейчас старший находился в раздумьях. Он был слишком унылым и словно обреченным. Саске сделал глубокий вдох, ему захотелось растормошить брата, но это все равно смущало. Оттенок красного окрасил его уши. — Мне нравится Сакура. — говорит Саске. Итачи замирает, поднимает голову и улыбается — тепло, как их мать. Саске обжигается своей яичницей. Итачи видит перед собой красного от смущения младшего брата, видит как тот жмурится. Саске ждёт его реакции, ждёт одобрения, которое Итачи давать не намерен. Вспоминает слова собственной матери. Если ему было отказано, то его наивному Отото тоже. — Желаю тебе удачи — младший точно услышал насмехательство в тоне старшего брата. Если бы это был кто-то, кто не Саске, то это минимальное изменение в голосе заставляющее звучать Итачи веселее обычного, было бы воспринято по другому. Но Саске это Саске и он слишком хорошо знал своего брата. «Не получится» — читалось между строк.

***

Татами раскрылось резким движением. Итачи тяжело дышал, стоя в покоях матери. — Вы изменили своего решение, матушка. Микото поставила иголку и нитку на стол. Она вышила прелестный рисунок на носовом плитке для младшего сына. Сакура — красовалась на белой ткани, что стояла на столе. Женщина любила это дерево, не пропуская ни одного Ханами. Итачи смотрел на то как его мать поднимает голову, чтобы встретиться с его взглядом. Он уже был выше нее на одну голову. — Я не изменила своего решения. В глазах старшего сына было недоумение. Микото хотела посмеяться из-за того, что выглядел в точности как в детстве, когда не понимал, когда его мать или отец шутит над ним. Итачи опустил голову. — Как же, вы… Женщина подняла руку, раскрывая ладонь, призывая к молчанию. — Я сказала, что прямой наследник не может жениться на без родной девушке. Саске не является прямым наследником, пока ты жив. — Женщина коснулась лица сына, призывая того посмотреть на нее. — Он оповестил ее о своем выборе и она согласилась не так ли? Иначе бы ты не пришел ко мне, — Итачи тяжело вздохнул, женщина сочувствующий похлопала по его плечу одной рукой, убирая ладонь с его лица. — Разбитое сердце неизлечимая болезнь, но ты сможешь ее подавить.