Ты совсем как во сне

      Тянь сидел дома на кухне субботним утром с чашкой кофе, сигаретой и альбомом, в котором осталось всего пара чистых листов. Вроде бы больше рисовать было незачем — он и так виделся со своей моделью почти каждый день, но так привык рисовать его, что продолжал и сейчас, и ждал.       Он постоянно ломал голову — являются ли их встречи во сне порождением его воображения, или… как бы невероятно это ни звучало, Гуань Шань действительно в них участвует? Тогда, во время первого их разговора по телефону, он ведь обмолвился, что первый раз увидел его в классе «вживую». Значит, видел раньше как-то ещё? И его паническая реакция была доказательством, что всё не так просто. Но вывести его на разговор об этом ни разу не удавалось — тот сразу уходил в глухое отрицание и просто сбегал. И эта недосказанность взрывала мозг не меньше, чем сами сны, создававшие сумасшедший диссонанс между двумя его реальностями.              Стараниями друзей Шань окончательно влился в их квартет, и теперь уже сам писал что-то в общем чате, и отдельно каждому, если было время — присоединялся к их походам, зависал с компанией у Тяня, готовил им, играл с ними в баскетбол и начинало казаться, что они и правда становятся ближе, но это ни шло ни в какое сравнение с тем, как всё развивалось в иной реальности.              Встречаясь во сне, они поднимались на крыши пустых зданий, бродили по улицам, иногда — взявшись за руки. Словно если никто не мог их увидеть — это давалось Мо легче.              Одним из любимых мест этого странного мирка, размером всего несколько кварталов, за пределами которых простиралось белое ничто, был парк, в котором Тянь нашел тогда Шаня, спящего в осенних листьях. Прошлой ночью они снова были там, и набрели на огромную яблоню, под которой валялись спелые яблоки, тут и там краснея боками во всё ещё зеленой траве. Мо наклонился, подобрал пару и вытащил из кармана расстегнутой куртки платок, слегка протер и протянул одно из них Тяню.              Для него есть что-то с земли казалось странным, но раз это даёт малыш… яблоко беззвучно хрустнуло на зубах, заливая рот терпким кисло-сладким соком. Тянь понял, что никогда ещё не ел настолько вкусных яблок. То ли дело было в том, что оно ещё недавно висело на дереве, то ли это какие-то особенные яблоки, а может быть дело в том, кто его дал…              Он снова тогда подумал, насколько же этот парень стал для него важен, и как же невыносимо хочется понять, что он думает и чувствует по отношению к нему — Тянь ничего не мог поделать с тем, что воспринимал Шаня из своих снов и из реальности единым целым.              Первые попытки обнять его даже во сне Мо отвергал, отталкивая и отрицательно мотая головой, но было видно, что он не злится по-настоящему, скорее смущается, и больше Хэ не настаивал.              Но вот, дождавшись, пока он доел яблоко, неожиданно тот сам поймал Тяня за руку и потянул на себя, ткнувшись горячим лбом и обнимая за плечи.              Кончики пальцев Тяня чуть подрагивали, когда он обвел ими контур его лица, замирая на виске, скуле, подбородке, коснулся губ, без слов спрашивая разрешения. И получил ответ, когда Шань потянуться, в последний момент так и не решившись, оставляя легкий поцелуй на щеке, у самого уголка.                    Тянь вздрогнул под этим поцелуем, и посмотрел вопросительно, не понимая, это да, нет или может быть? Было страшно понять неправильно, сделать что-то не так, разбив этот хрупкий момент в острые осколки. Но Шань, отчаянно краснея, показал на него жестом. Это можно было понять как: давай лучше сам… больше терпеть не было никаких сил, и Тянь нежно приподнял пальцами подбородок Шаня, приник губами, с запахом и вкусом осенних яблок…              Первый поцелуй длился, не давая ни думать, ни дышать толком, забивая все ощущения одним: жарко, сладко, и хотелось ещё. Руки Хэ обвились вокруг талии, осторожно поглаживая поясницу и прижимая ближе… желание потащить наверх водолазку и наконец ощутить под ладонями голую кожу затапливало горячей волной. Последней каплей стало, когда Шань, видимо, не понимая, что делает, подался вперед, притираясь пахом, прижавшись так, что даже через плотные джинсы было понятно: он хочет продолжения не меньше Тяня.       На то, чтобы расстегнуть его ремень, пуговицу и молнию и скользнуть рукой под ткань ушло совсем немного времени. Мо замер, но не сделал ничего, чтобы оттолкнуть, принимая откровенные прикосновения. Пока Тянь поглаживал, слегка сжимал его член, второй рукой забравшись под футболку и дразня, едва касаясь проводя по ребрам, животу, бокам и чуть царапая, он спрятал лицо у него на плече, судорожно вцепившись в куртку. Тишина скрадывала звуки, если он и реагировал ещё как-то, Тяню этого было всё равно не слышно, и он ориентировался на движения — когда он слишком замедлился, Мо нетерпеливо толкнулся в его руку сам, и продолжал двигаться, пока не кончил, стискивая пальцами его плечо и вздрагивая. Вот так держать его, доставляя удовольствие, сразу, как только они впервые поцеловались, казалось чем-то одновременно нереальным и до испуганной дрожи волнующим: словно перед ним раскрылись разом, отбрасывая все защиты, давая понять, что готов довериться без оглядки. Такое, пожалуй, было возможно только здесь…              Не успели они отдышаться, как буквально вышвырнуло в реальность. Тянь сел на кровати — руки ещё чувствовали тепло чужого тела, на губах — яблочный привкус… он закрыл лицо руками — если всё это происходит только в его голове — он не хотел бы просыпаться вообще. Возникла мысль позвонить Шаню прямо сейчас и спросить напрямую… но Тянь почувствовал, что просто рассыплется на части, если тот в ответ пошлёт его нахуй и посоветует лечить голову. Нет, только не сейчас. Он так и не заснул больше, до самого утра вспоминая обо всём, что произошло и раздумывая о будущем.              Как только время позволило позвонить, он набрал Шаня — договориться о встрече. Тянь не стал ничего изобретать и просто попросил приехать — здесь им точно никто не помешает поговорить. Мо звучал нервно и хмуро, впрочем, это было для него практически естественно. Тянь бы скорее всполошился, если бы малыш говорил как-то иначе.              Наконец, в дверь постучали — звонком Мо принципиально не пользовался. Тянь впустил его, с каждой секундой нервничая всё больше. Шань молча оставил в прихожей кроссовки и куртку, проходя на кухню. Так же без единого слова Тянь последовал за ним.              Не успел он раскрыть рот, чтобы задать тот самый вопрос, как Шань вздохнул, вытащил из кармана и кинул ему что-то, что Тянь машинально поймал.              В его руках лежало зеленое с красным боком яблоко. Облегченно выдохнув, Тянь рухнул на стул, крепко зажмурившись и рассмеялся.       — Спасибо, малыш. Я понял. Мы с тобой неплохо научились понимать друг друга без слов, верно? И всё же, расскажешь с самого начала?

***

             — Чо, реально? — таких удивленных глаз у Цзяня Тянь давно не видел. — Ты меня сейчас не дуришь?       — Ты видишь причины, по которым я буду врать? — прищурился Хэ. — Можешь у Шаня спросить. Он, кстати, разрешил тебе рассказать. Без подробностей. Ну, знаешь…       — Представляю себе, — замахал руками И. — Не хочу ничего про это слышать. Нет, ну это же полный бред — познакомиться во сне, а потом уже в реальности встретиться.       — Вот поэтому никто и не знает — хрен поверишь, если сам не столкнулся. — пожал плечами Тянь. — Я чуть не рехнулся, пока Шань не подтвердил мне вчера, что нам одно и тоже всё это время снилось. До последнего думал, у меня одного крыша в пути. А он, прикинь, с самого начала знал и молчал, засранец эдакий.       Он произнес это с такой нежностью, что Цзянь поморщился.       — И что теперь?       — А что теперь? Буду рисовать его с натуры. — Тянь перелистнул альбом, в котором появилась новая зарисовка — Шань на его кухне с яблоком в руке. Надо бы новый купить потолще, чтобы надолго хватило. Потому что он рассчитывал, что это у них теперь навсегда.