Ты совсем как во сне

      — Так, играем пара на пару, до двадцати очков, в стрит, я с Сиси, Тянь с Шанем, естественно! — заявил Цзянь на подходе.       И с какого бока это естественно? — хотел было возмутиться Мо, и когда он, кстати, вообще успел стать просто Шанем? Впрочем, резон в словах Цзяня был — как он понял, И с Чженси играли средне, Тянь — лучше, а он сам в данном случае являлся скорее балластом. И какого согласился — вот вечно ввяжется… хотя пофиг, не корову проигрываем.       — Какой штраф проигравшим? — тут же деловито осведомился Чжань. Похоже, на просто так они не играли. Да твою ж… с финансами было негусто.       — Обед? — задумчиво протянул И. — Жрать хочется…       — Идёт! — Тянь шутливо поклонился в сторону Мо. — Можешь не волноваться об этом. Если что — банкет за мой счёт.       — Вот уж хрен. — такого гордость Гуань Шаня снести не могла. — И с чего ты сразу решил, что мы продуем?       — Окей. Хочешь выиграть? Просто пасуй мне, и всё будет как надо. –самоуверенностью Тяня можно было заборы подпирать.       — Сделаем их, как два пальца об асфальт — из этих двоих пока никакая команда — заметил Цзянь.       — Не расслабляйся, Тяня и одного за глаза обычно хватает. — Чженси его беспечности не разделял.       По такому случаю Тянь перекинул мяч Чженси, который отдал Шаню, гулко стукнув о покрытие площадки, и они начали. Ему даже не дали довести до середины площадки — Цзянь оказался очень шустрым, и отобрав мяч, не стал дожидаться, пока до него доберется Тянь, пасанул Чженси, и тот ловко забросил трехочковый. Понеслась! Как Шань и подозревал, толку от него поначалу было немного, но понемногу он приноровился. Если не жался вовремя отдавать пас Тяню, и аккуратно вел, не давая Цзяню возможности перехватить, Хэ забивал с потрясающей методичностью. Счет рос практически равномерно, никому не удавалось оторваться достаточно, чтобы праздновать победу досрочно, тем интереснее и азартнее было играть. Все взмокли, и раскраснелись. Но если Цзяню шел аккуратный румянец, то Шань боялся представить, как выглядит в поту и мыле, с красной рожей — щеки горели. И не только от пыла борьбы, но и оттого, как выглядел Тянь, особенно в движении. Растрепавшиеся волосы, блестящие глаза, он хищно улыбался и облизывал губы своим длинным острым языком, показывая слегка выступающие клыки… в какой-то момент он снял футболку, и это был контрольный — не залипать на нём стало практически невозможно. Чжань вел мяч вдоль края поля, набирая скорость, Тянь сосредоточенно мешал ему пасовать Цзяню, и оба неминуемо приближались, увлеченные противостоянием. А Мо просто выпал, не замечая ничего вокруг, пока Чженси не дернулся в сторону, уходя от столкновения, а вот Тянь увернуться уже не успевал…       Удар спиной о землю заставил рыжего задохнуться, а через секунду сверху мощно припечатало нехилым весом. Спасибо, Хэ успел выставить одну руку, смягчая падение. Пока Мо ловил ртом воздух, а потом набирал его, чтобы высказаться, Тянь вдруг выдохнул ему в шею:       — Тшшшш… погоди. Полежи так минуту. Ногу свело.       Шань медленно выдохнул, не понимая, как может быть одновременно фоном больно от отшибленных локтей, лопаток и копчика и непередаваемо-непонятно от до мурашек пробирающего шепота в шею. Он замер, как кролик, разом понимая, что в других обстоятельствах такая поза напоминала бы…       — Воу, ребята! Ну не здесь же! Ни стыда, ни совести! И нет, я не завидую! Ну, может, немного. — не упустил возможности прокомментировать Цзянь. — Сиси, что они себе позволяют. Я тоже хочу!       — Ссадить локти и с площадкой поцеловаться? Могу устроить! — хмуро ответил Чженси, глядя на лежащих без одобрения.       — Не хочу с площадкой целоваться, — закапризничал И. — Хотя сам процесс вполне…       Чжань отреагировал розовеющим лицом и отвернулся. Следом по цепочке вспыхнул Цзянь, тоже видимо вспомнил что-то одно на двоих.       Наконец Тянь соизволил сползти с Шаня и подал ему руку, помогая подняться. Играть дальше расхотелось, царапины саднило, и все поплелись на газон, где и расположились в тенечке.       — Ну и как теперь понять, кто за обед платит? — Цзянь развалился на траве, покусывая длинную травинку. — У меня мама опять за границу уехала, дома шаром покати, и последние мыши перевешались.       — Так ты дома один? — уточнил Чжань. — Тогда сегодня я сплю с тобой.       От последней фразы в голове у всех четверых, включая автора, отчетливо заскрипели шестеренки. Как ни крути, двусмысленно выходило…       — Хорошо, — каким-то деревянным голосом отозвался Цзянь.       — Да я не в этом смысле… — добавил красный как рак Чженси, и всё стало ещё хуже…

***

      В итоге трое дружно решили, что обедать все идут домой к Хэ, заодно и ранения обработают: у Тяня оказалась расцарапана ладонь. Шань свои сбитые локти и синяки за что-то стоящее внимания не считал, но его не сильно-то спрашивали. Причем предполагалось, что готовить будут сами, закупившись в ближайшем супермаркете. Мо вознамерился было слинять под шумок, но Цзянь заметил, что если считать по личным очкам, то он явно в проигрыше, и раз уж Тянь оплатит продукты, то Мо просто обязан внести свою лепту в их совместную трапезу, помогая с готовкой. Скрепя сердце, пришлось согласиться. Как мы уже помним, Мо был на редкость совестливый…       Несмотря на сумбур в голове после игры и падения, Шань чувствовал себя довольно свободно. Хэ Тянь держался рядом, но на его личное пространство больше не покушался. Как и во сне — шел чуть позади, напрямую практически не обращался, если бы ещё не этот взгляд, прожигающий точку где-то между лопаток… Болтовня Цзяня в стиле акына: что вижу, то пою, с успехом позволяла не напрягаться с поиском тем для беседы. В магазине Тянь с И знатно повеселили, пытаясь взять совершенно несочетающиеся ингредиенты и рассуждая над цветной капустой и брокколи, разные ли это деревья, или одно просто испортилось, поэтому не зеленое, а белое. В конце концов убедившись, что толку от них примерно ноль, они с Чженси быстро покидали в тележку всё, что нужно на обед на четыре порции. Закатывая глаза, пришлось разрешить Цзяню добавить сверху тортик. У кассы все вежливо уступили место Тяню, который развернул бумажник, в котором Шань углядел аж несколько кредиток и приличное количество наличности. Припомнились слова Цунь Тоу и Цзяня про «денег куры не клюют». Ну, мажор и есть.       Так Гуань Шань впервые оказался на роскошной кухне, которая произвела впечатление гораздо больше, чем всё остальное, включая панорамные окна и бесконечные квадратные метры пустой гулкой студии. Наскоро промыли и заклеили царапины. Попытки организовать эту гоп-компанию на какое-то осмысленное действие по приготовлению пищи окончились тем, что Цзянь перепачкался, а Тянь ещё и порезался, и в итоге готовил Мо сам, матеря их вслух и про себя. Как можно дожить до семнадцати и не уметь таких элементарных вещей? Несмотря на внешнее недовольство, было приятно уметь что-то лучше остальных. А искренние комплименты нехитрому обеду, который он накрыл тут же, за широким столом, окончательно привели его в благостное расположение духа. Он даже остался бы играть в приставку, если бы не нужно было тащиться в магазин на вечернюю смену. Хозяин вышел проводить его, когда Шань уже обувался в прихожей, и встал, прислонившись плечом к косяку.       — Хэй.       Он поднял глаза.       — Я позвоню вечером?       — Поздно вернусь. Работа.       — Тогда наберешь сам, как вернешься?       Шань вздохнул. Обычно он приходил уставший настолько, что его хватало только пойти в душ и упасть, чтобы не вырубало потом на уроках. И так из-за незапланированного веселья домашка осталась не сделанной. На оценки ему было плевать, но из школы могли жаловаться матери, а этого Шаню совершенно не хотелось.       — Я сразу спать ложусь, не получится.       — Тогда… — Тянь помолчал, словно собираясь с духом. — Ты не мог бы мне… ладно, забудь. Спасибо, что пошел с нами сегодня.       Мо только молча кивнул и вышел, слыша за собой щелчок замка.              Смена выдалась долгой и выматывающей. Не успел он разгрузить и расставить пришедший товар, как в зале дети своротили стойку с мелочевкой, и она раскатилась по всему магазину. Когда Мо закончил уборку, было совсем поздно, и домой он попал гораздо позже обычного.              Уже засыпая, вспомнил слова Тяня. Он же хотел попросить… И что делать? Пожелать увидеть его сегодня? Как-то так это должно работать? Вслед за этими мыслями уже самостоятельно в голове замелькали картинки игры и ощущение тяжести тела, щекочущий выдох в шею… теплое течение подхватило сознание.              Знакомый парк. Почему-то сегодня в нём царила осень и было пусто. Небо было серым, ветер гнал по нему облака, напоминавшие куски ваты, впитавшие воду с фиолетовой гуашью. Деревья качали ветвями с порыжевшей листвой, и то один, то другой лист срывались с веток и присоединялись к остальным, уже кружившимся по асфальтовым дорожкам. Шань всегда любил осень — её пряный запах мертвой листвы и особенную прозрачность воздуха. Он бы с удовольствием пошуршал листьями, пиная их по дорожкам, но здесь никогда не было слышно звуков, поэтому занятие теряло свою привлекательность. И он просто бездумно пошел вглубь парка, четко понимая, что сейчас здесь один. Где носит этого придурка? Сам позвал, и сам не пришел? Опять не может заснуть?       Когда надоело бродить между деревьев, Мо сгреб сухие листья в большую кучу и устроился сверху, прислонившись спиной к стволу, поёжился, кутаясь в куртку и натягивая рукава на пальцы, закрыл глаза. Спать во сне? Не более странно, чем всё остальное.       Разбудило его легкое прикосновение к щеке. Тянь стоял перед ним на коленях и всё ещё касался его щеки, улыбаясь. Захотелось потереться о теплую ладонь, но он конечно этого не сделал, только смотрел в теперь уже абсолютно четко видимое лицо напротив, вплоть до едва заметных морщинок, разбежавшихся от серых глаз. Хэ снова протянул руку, помогая выбраться из листьев и даже слегка отряхнул, снимая прилипшие веточки.       Они пошли рядом, Шань понял, что порядком замерз — нужно было подвигаться, и он сделал несколько приседаний и попрыгал, разгоняя кровь. Глядя на его упражнения, Тянь потянул с себя куртку, которую попытался накинуть на плечи. Мо сначала завис, а потом резко замотал головой — это что ещё такое: он не девчонка, которая в слишком легком платье на свидание приперлась…       А ведь если так подумать — и реально свидание. И он сам мажора на него пригласил…       Наконец Тяню удалось-таки завернуть его ещё и в свою куртку, пахнущую сигаретами и каким-то сложным парфюмерным изыском. Шань в этих ароматах не разбирался, мог только сказать, что запах определенно ему нравился. Можно было и спросить потом при случае, что за фирма, но Мо подозревал, что таких денег тратить всё равно не станет, да и пахнуть, как мажор, ему нафиг не сдалось, вообще-то.       Ещё какое-то время шли рядом, и под внимательным неотрывным взглядом Мо начал нервничать. Посмотрел вопросительно, мол, чо пялимся?       В ответ Тянь, недолго думая, ткнул в него пальцем и сложил «сердечко». Вот зараза, и без слов ухитряется смущать так, что краснеют уши! И сиять при этом, как гребаная лампочка… и ведь не запретишь — всё равно не услышит…