На кончике хвоста в цвете радуги...

Первый закон Пандоры, выведенный опытным путем - "если что-то плохое должно случиться, это случится обязательно". А уж когда дело касается Ло’ака, то вероятность этого необходимо умножать на сто, а результат возводить в квадрат. Не ошибешься. Ц’Тири, которая уже целый день разыскивала в близлежащем к поселению лесу семена солодки для тсахик Мо'ат, сразу поняла, что эта ушастая недоросль в очередной раз засунула свой розовый нос куда не следует. В ее направлении явно кто-то приближался, и шаркающие шаги, помноженные на кряхтение, а если быть объективнее в оценках — кряхтение, прерывающееся руганью и всхлипываниями, становилось все громче и громче. — Да здесь она, здесь — послышался голос Нетейама, — Я носом чую! — Точно носом? А может радаром, что у тебя под повязкой находится? — прохрипел Ло’ак — Ты же всегда в курсе, где и что делает Ц’Тири. Небось, следишь за своей пассией все свободное время? Из густых зарослей папоротника, вспугивая веерных ящериц, выступила «траурная» процессия, возглавляемая братьями Салли и заканчиваемая уныло-плетущимся за ними лютоконем. Отчаянно хромая, практически повиснув на старшем брате, Ло’ак выглядел далеко не лучшим образом. По его бледному, даже в наступающих сумерках, виду и печально-повисшей кисточке хвоста Ц’Тири сразу поняла, что дело пахнет, как часто выражался Джейк, мифическим керосином. Оставив небольшую корзину с семенами на земле, она мгновенно бросилась парням навстречу, мимолетом отмечая, что состояние старшего из братьев почему-то было для нее важней, чем малого. Возможно, потому, что травмы Ло'ака стали практически рутинной проблемой для нее как для лекаря. Аккуратно поддерживая страдальца с противоположной стороны, она с помощью Нетейама усадила его спиной к ближайшему дереву. Сев перед ним на колени, девушка осторожно положила, плотно замотанную листьями отшельника (используемого На’ви в сушеном виде качестве основы для хлеба), ногу к себе на колени. — Мда... — пробормотала Ц’Тири, примериваясь, с чего бы начать освобождение спеленатой конечности, — Видимо, не зря Кири постоянно твердит, что ты родился с огромным шилом в заднице. И как Нейтири этого не заметила при родах, ума не приложу? Ло’ак, виновато прижав уши, в ответ лишь грустно посмотрел на нее и, вытирая остатки грязных разводов с лица, подозрительно напоминающие дорожки одиноких слез, пробурчал: — Видимо задница моя была слишком красивой, вот никто и не заметил! — Или же он уже после рождения уселся на Хистрикса, — вставил свои пять копеек Нетейам. — Вот с тех пор вся задница в иглах. — Хочешь выну и подарю тебе парочку? — огрызнулся Ло’ак. — В язык себе парочку засунь, — парировал Нетейам и перевел взгляд на руки Ц’Тири, нашедшей наконец, с какого боку начать разматывать сей зеленый клубок. Запашок от которого шел соответствующий. — Лишь бы не перелом, лишь бы не перелом, — принялся шептать Ло’ак как заклинание, пока Ц’Тири аккуратно разматывала кокон из грязных листьев с пострадавшей ноги парня, — Отец доломает мне все остальное, если это окажется переломом. — Точно, — согласился с ним Нэтейам, — А что не доломает он, то доломаю я! — Это если для тебя что-то останется, — вклинилась в разговор Ц’Тири, — После того, как с ним мама Нейтири «побеседует». Она перевела свой взор на старшего из братьев, который виновато поглядывал на девушку, нервно мотая хвостом из стороны в стороны, однако в его янтарно-желтых глазах буквально полыхало пламя негодования на младшего. От этой смеси противоположных эмоций на его лице в груди у Ц’Тири на душе потеплело. Было так мило наблюдать за тем, настолько он сильно переживает за брата, несмотря на его же острое желание отвесить тому звиздюлей. — Рассказывайте. Что вы устроили на этот раз? И кто придумал завернуть раненую ногу в продуктовый набор? Хлеб же всему голова, кажется, так твердит папа Джейк. А вы в него ногами залезли. — Этот придурок поспорил с Кири, что сможет на полном скаку вырвать у паука его добычу — прошипел разъяренный Нетейам. — Великий поступок не менее великого придурка, — подтвердила оценку действий Ло’ака Ц’Тири и вопросительно посмотрела на старшего, — А Кири луговых цветов перенюхала, чтобы подбивать его на подобный маразм? — Она не знала, что этот болван серьезно решит доказать свою смелость, — мрачно ответил Нетейам, — Он просто достал ее своим нытьем от безделья, вот Кири и сочинила, что в древние времена храбрые воины в периоды между сражениями доказывали свою удаль подобным образом. Мы даже оглянуться не успели, как этот «великий потомок могучего клана умалишенных» рванул верхом на Лютоконе в сторону западного леса. Пока я звал своего банши, этот герой умудрился ускакать уже за пару тысяч хвостов. А когда я догнал его, тот уже валялся на земле одной рукой держась за ступню и воя от боли. Во второй он держал скулящего детеныша змееволка, которого, по-видимому, вырвал из щупалец паука, маскирующегося на ветвях дерева, под которым разлегся. Малыша я отпустил (на этих словах Ло’ак возмущенно засопел), взял первые попавшиеся листья и зафиксировал его ногу, как отец нас учил. — Зато у меня все получилось, разве нет? — просипел Ло'ак, с ужасом рассматривая собственную распухшую ступню в руках Ц’Тири. Девушка отпихнула подальше от себя малоаппетитное месиво, послужившее бинтами. — Получилось что? В очередной раз покалечиться? Или брата перед отцом подставить? Это у тебя всегда замечательно получалось! — резко осадила Ло’ака Ц’Тири, с ужасом представляя, чем могло закончиться очередное приключение неугомонного братца. — Мы с Нетейамом уже со счета сбились, сколько раз тебя приходилось выгораживать перед предками. Как я жалею, что Джейк не прихватил с базы тот самый ремень от его земных... как же их называли - "бр'юк", которым его с братом в детстве «воспитывал» на Земле наш дедушка. Теперь помолчи, мне нужно начать лечение, пока твоя нога окончательно не отвалилась. — А что, такое и взаправду может случиться? — с ужасом прошептал Ло’ак. Однако, посмотрев на улыбнувшегося брата, пробурчал, — Вот вечно вы надо мною смеетесь! Девушка дотянулась до ближайшего куста и сорвала его фиолетовый семенной мешок, который к вечеру буквально пропитывался влагой. Она осторожно выжала его на опухшую ногу страдальца, промачивая краем туники остатки смываемой грязи. Лицо Нетейама подозрительно покраснело, когда взгляд его желтых глаз упал на оголенное бедро девушки. Он закашлялся и мгновенно переместил взор на распухшее нечто, когда-то называвшееся стандартной ступней. Прохладная жидкость явно уменьшила болевые ощущения, так как со стороны Ло’ака раздался облегченный вздох. Ц’Тири привычно прикрыла глаза и сосредоточилась, уже не удивляясь тому, как быстро синяя кожа на ноге Ло’ака начала активно переливаться разноцветными, тонкими, но бурными потоками энергии, текущими по юному организму. Проблема обозначилась сразу же. В районе соединения стопы и голени бушевал бордово-лиловый ураган, буквально разрывающий все линии здорового тока жизненных сил. Настал момент применить свой дар в действии, но при этом, как обычно, не дать повода себя заподозрить. Дабы скрывать свои способности, но при этом адекватно оправдывать необычное лечение, Ц’Тири всегда носила с собой на поясе небольшую высушенную тыкву, которая была наполнена бальзамом из сока целебных трав бабушки Мо'ат. Она вылила небольшую часть тягучей, янтарной жидкости на пострадавшую область и, осторожно принялась втирать ее в кожу кончиками пальцев. Со стороны казалось, что девушка просто втирает лекарство, но в глазах самой Ц’Тири ее пальчики аккуратно останавливали вращение болевого торнадо, двигаясь против его течения. С каждой секундой его воронка бледнела, будто впитываясь в руки целительницы. Уже через минуту от нее не осталось и следа, и девушка принялась восстанавливать нарушенные связи энергетических потоков на ноге брата. Нетейам, казалось бы, привыкший к лекарским способностям Ц’Тири, вновь с изумлением следил, как опухоль под пальцами девушки сдувается буквально как по волшебству. Искаженное болью лицо Ло’ака не менее стремительно перевоплощалось в счастливое лицо любого среднестатистического на’ви, выпившего пару кувшинов кавы. По мнению братьев, для Ц’Тири практически не существовало неразрешимых проблем в лекарском искусстве. Да и в способностях бабушки создавать «волшебные» лекарства сомневаться не приходилось. Результаты-то на лицо! — Хватай этого отважного идиота, и потащили его к Максу. — сказала Ц’Тири, вставая с колен и стараясь не морщится от неприятных ощущений в голове, — Нам нужно вернутся до ужина, иначе нам всем попадет и по полной программе. Твой банши должен унести нас троих. А Лютоконь сам найдет дорогу в деревню. Зловредная головная боль уже буквально колоколами озвучивала свое присутствие в ее висках. — Зачем к Максу? — возмутился Ло’ак, удивленно вращая ступней — Я уже никакой боли не чувствую. Твои руки золотые, сестренка! Могу расцеловать каждый пальчик! (на этом моменте возмущенно запыхтел уже Нетейам). А у тебя то самой все в порядке? Выглядишь ты не важнецки. — заметив непонятные гримасы на лице Ц’Тири, произнес Ло’ак. — Боль тебе ненадолго, скажем так, мазь выключила, — не обращая внимания на вопрос, сказала девушка, — Но только Эйва знает, нет ли трещин в костях или же ты обречен на пару недель жизни в горизонтальном положении. Хотя… ты все равно вряд ли сможешь сидеть, если отец узнает о твоих «подвигах». До скрытого в горах мини-городка из вагончиков земных ученых троица добралась довольно быстро. Рентген ноги показал, что в анамнезе пациента не то что перелома, но даже небольшого растяжения нет и в помине. Макс очень удивился этому факту, и даже заподозрил со стороны молодежи непонятный для себя розыгрыш. — А ты точно с лютоконя навернулся? — спросил недоумевающий Макс, подозрительно косящегося на его недопитый в кружке кофе, Ло’ака, — Или вы снова у меня от отца прячетесь? Изношенное ветрами и дождями убежище ученых частенько служило младшему составу семьи Салли укрытием от выполнения ежедневных обязанностей, так и бесчисленными возможностями прикоснуться к достижениям технологических чудес из мира Небесных Людей. К тому же, для Паука (он же Майлз), постоянного участника ЕЮПОШ (Ежедневной Юной Пандорской Олимпиады Шкодников имени головной боли вождя клана Оматикайя), цепь взаимосвязанных лабораторий, по сути, была родимым домом. Даже несмотря на то, что при любом удобном случае этот Пандорский Маугли (именно так почему-то периодически называл его Джейк) тикал от родимого дома туда, где хоть как-то прослеживался запах его дорогой Кири. И это несмотря на то, что дыхательная маска парнишки не пропускала сквозь себя ни грамма из ароматов окружающего мира. — Точно, точно… — пробормотал в ответ Ло’ак и, быстро схватив кружку, буквально утонувшую в его широкой ладони, опрокинул остатки напитка к себе в рот. Последствия не заставили себя долго ждать… — Что… бхе… это… бха… за… бху… гадость? — просипел несчастный, с трудом сдерживая рвотные позывы… — Это? — улыбаясь, ответил Макс, — Физиологические выделения пролемура. Вот, пытаюсь определить уровень их интеллектуальных способностей по моче, но теперь твердо уверен, что они в разы превосходят твой интеллект! Я сто раз говорил тебе не прикасаться к жидкостям в моей лаборатории! — Да ладно тебе, — произнес отдышавшийся Ло’ак, — Я уже давно хотел попробовать то, что наш отец пьет, не поморщившись. И как его не выворачивает от этого Ко’ф-фе, ума не приложу? Гадость же несусветная! — Вот когда перемоешь от всевозможных выделений когорту собственных ребятишек, тогда и поймешь, что кофе — это не самое противное на Пандоре! — сказала в ответ Ц’Тири, незаметно потирая ноющие виски. — Нам срочно пора отправляться домой! Девушка отчаянно жаждала попасть в теплые объятья Мо'ат, которая всегда избавляла ее от побочных эффектов уникального дара. И, словно подтверждая ее слова, раздался знакомый треск, и Ло’ак прижал палец к устройству вызова, завибрировавшего на его тонкой шее. — Зоркий Глаз, Зоркий Глаз это Адский Пес. Малые, где вы шляетесь? — раздался строгий голос отца в коммутаторе Ло’ака. — Ужин на столе, а едоков за ним раз, два и обчелся! — Мы… э-э-э-то… — заблеял Ло’ак, отчаянно оглядывая окружающих в попытке придумать оправдание. — Мы к озеру смотались… «Смотаться к озеру» — так назывался практически ежевечерний променад у старших детей Салли. Вместо того, что бы сразу отправиться по гамакам после отцовского «отбоя», они тихими мышками пробирались к небольшому водоему у бордовой горы, где никто не мешал их неспешным беседам на различные темы. Ц’Тири с Кири делились друг с другом новыми рецептами и, конечно же, последними сплетнями… Парни с наслаждением перемывали кости каждому, кто так или иначе не давал им жить по собственному желанию… В скрытом от глаз взрослых местечке можно было просто разложить пасьянс из порядком замызганных карт, колоду которых им подарил Норм, предварительно рассказав правила игры… В целом, «у Озера» было таким местом, где можно было обсудить все вселенские несправедливости, коими озабочены подростки любой из обитаемых планет. Ну или… Просто полюбоваться невероятным отражением звездного неба в прозрачном стекле поверхности зеркального озера. В последний год Нетейам частенько таскал туда Ц’Тири, стараясь придумать разнообразные поводы не брать с собой остальных. Там они, на правах ответственных старших, выливали друг другу скопившуюся злость на мелких, купались в теплой, прозрачной воде или просто лежали, разглядывая звездное небо и держась за руки, не замечая, как их хвосты непременно перекручивались друг с другом. — К озеру, значит? — раздался в подергивающемся ухе Ло’ака вкрадчивый голос отца, — А вы не забыли о «билетах» на завтрашний поезд RDA? Вы же неделю меня уговаривали взять вас на настоящую военную операцию! — Упс… — произнес Ло’ак, — Будем через десять минут. Естественно, к ужину они опоздали. Парни с виноватым видом принялись уплетать остывшие кусочки жареного мяса с овощами под укоризненным взором Нейтири, которая понесла отчаянно зевающую Туктерей в сторону гамаков. Головная боль редко способствует хорошему аппетиту, посему Ц’Тири вяло перекладывала овощи на широком листе папоротника, служащего им одноразовыми тарелками. Она осторожно поглядывала на Нетейама, который так же бросал на нее обеспокоенные взгляды. Делать вид, что все в порядке, было все труднее и труднее. Благо, ненасытный Ло’ак так выразительно смотрел на ее порцию, что она даже нашла силы улыбнуться, перекладывая свою еду ему на лист. Девушка знала, что после ее целебного вмешательства организму пациентов требовалась усиленная порция калорий для восстановления. Он поэтому и не толстел, несмотря на объемы поглощаемой пищи, так как практически с детства находился в стадии «выздоравливающего». Все формальности были соблюдены, и она с чистой совестью могла смыться. — Мне надо сходить к бабушке, — сказала Ц’Тири и тихонько прошмыгнула между ног сидящих на корточках парней к выходу, на пороге разминувшись с Джейком. Она еще успела услышать, как тот велел сыновьям после ужина собраться на разбор завтрашних полетов, и нырнула в тишину засыпающего поселения. Пробираясь к домику Мо'ат, она вспомнила один из ярких случаев прошлого…