На кончике хвоста в цвете радуги...

Ц’Тири из многочисленных историй Джейка о жизни на Земле, которые он рассказывал детям на ночь вместо сказок, никак не могла понять, для чего люди дают названия дням и собирают из них недели и месяцы, подобно тому, как она сама собирала бусы на украшения. Особенно ее поражало наличие мифических "вых'одных". Дней, когда люди почему-то ничего не делали, а занимались лишь тем, что им самим хотелось. Чем же тогда они занимались в прочие дни? В клане Оматикайя в принципе невозможно было периодически выделять какой-либо день для определенного занятия. Если нужно мясо, охотники едут охотиться. Нужны овощи, собирательницы каждый день, без напоминания, отправляются в лес. Само понятие «отдохнуть» плохо укладывалось в голове девочки, которая с удовольствием была готова выполнить любое указание старших. Посидеть с малышами — да с радостью. Помочь маме с ужином — вообще никаких проблем. Сбегать со срочным поручением папы Джейка — я уже на низком старте! А так сказать, отдохнуть, и во сне можно. Разве не для этого Великая Мать придумала сон как таковой? Так что в тот день, закончив помогать Нейтири с завтраком, она традиционно собиралась отправиться с порцией фруктов на занятия к бабушке Мо'ат. Единственное отличие этого дня от множества других стало то, что Нейтири попросила взять с собой одиннадцатилетнего Нетейама, ибо ни она, ни Джейк не могли в этот день заниматься с сыном. Оба родителя должны были сопровождать группу молодых на'ви в парящие горы для прохождения ими обряда Икнимайя и первого полета на Горных Банши. — Готов идти, молодой воин? — улыбаясь, спросила долговязого подростка Ц’Тири. За последние месяцы Нейтейам изрядно вытянулся, окончательно избавившись от подростковой припухлости. На его теле уже явственно выделялись задатки будущих мышц. Отец научил его метко стрелять из лука, и мальчик часто демонстрировал Ц’Тири свое мастерство, попадая в любую цель, которую выбирала она. Даже запах Нетейама, такой знакомый ей с его рождения, пропал, изменив тональность на более резкий, мускусный, напоминавший запах Джейка, возвращающегося с очередной вылазки в джунгли. — Готовлей некуда… То есть… Готовный по полной… Тьфу… — в попытках оригинально ответить, Нетейам окончательно запутался в словах, и смущенно замолк. Все-таки его язык был не так удачно подвешен, как у его младшего брата, с ходу выдававшего ответы на любой вопрос без подготовки. И даже совершенно не смущался, когда от его несуразных ответов дом ходил ходуном от хохота. Решив больше не ловить удачу за ее двойной хвост в дуэли со словарным запасом, Нетейам просто перекинул учебный лук через голову и, взяв Ц’Тири за руку, повел ее в сторону выхода. Нейтири с умилением смотрела на картину того, как одиннадцатилетний сын, будучи на полголовы ниже Ц’Тири, с таким серьезным лицом сопровождает девочку, будто от выполнения их миссии зависело, наступит следующее утро или нет. Она не видела своего мужа в детском возрасте, да и видеть по естественным причинам не могла, но готова была отдать хвост на отсечение, что ее сын был точной копией своего отца. Тсахик Мо'ат с благодарностью приняла угощение, но в этот раз не стала обучать Ц’Тири ничему новому, а попросила ее сходить к реке, дабы пополнить запас речных водорослей. В сушеном виде они использовались ею в качестве обеззараживающего средства. Обычно, в таком случае с детьми отправляли любого свободного охотника в качестве охраны, но сегодня юный защитник решил выдвинуть себя на этот пост. — Я смогу охранять Ц’Тири, бабушка — уверенно сказал Нетейам, — Отец научил меня хорошо стрелять из лука. Могу и рыбки заодно подстрелить Вам на ужин. Тсахик внимательно осмотрела внука сверху донизу и, стараясь не улыбаться, дабы не обидеть серьезно настроенного маленького охранника, кивнула в качестве согласия. Шанс на то, что ночные хищники выйдут на дневную охоту был ничтожен, и детворе вряд ли что-либо грозило во время выполнения ее поручения. — Только дальше излучины не уходите, там проходит охотничья тропа змееволков, — напутствовала она молодежь. И, наклонившись к Ц’Тири, прошептала ей, — Следи в оба, девочка моя. Помни, ушки всегда должны быть на макушке, а не в пасти хищника. Ц’Тири согласно кивнула и, теперь уже сама взяв брата за руку, отправилась с ним к реке.

***

Ц’Тири прошла уже как минимум сотню хвостов вдоль берега, сумев найти лишь пару жалких росточков, выглядывающих из-под воды. Складывалось такое ощущение, что стадо лютоконей подчистило этот участок реки налысо. Будто острым ножом все слизало. Она дошла практически до излучины и остановилась в задумчивости. — Что такое, Ц’Тири? — спросил ее Нетейам, отчаянно изображающий солдата на поле боя, в любую минуту готового вложить стрелу в нить небольшого лука. — Здесь нет водорослей. Вот, это все, что мне удалось собрать, — сказала девочка и протянула руку с добычей Нетейаму, показывая жалкий улов. — Нам нужно либо возвращаться, либо идти за излучину в поисках урожайных местечек. Что будем делать? На лице мальчика отобразился яркий спектр эмоций. Он, как старший сын вождя, не мог ослушаться воли тсахик. Однако, в то же время, как охранник сестры, боялся показаться в ее глазах трусом, особенно после того, как пару часов назад сам хвалился своей меткой стрельбой. Прокашлявшись, дабы придать голосу уверенности, он решил. — Пошли дальше. Я смогу защитить тебя от любой опасности! При этом вид долговязого на’ви был настолько очарователен, что она не смогла удержаться от фирменной Ло’аковской язвительности. — Смотри, как бы меня не пришлось защищать от толп девушек из нашего клана, которые скоро табунами начнут вешаться на такого красавчика! Двигай вперед, мой защитник! — Не придется, — пробурчал засмущавшийся Нетейам и, понизив голос до шепота так, что бы его не смогла услышать Ц’Тири, произнес сам себе, - Тем более, я уже выбрал свою будущую тсахик.

***

Сгрузив густую перевязь удачно собранных водорослей на Нетейама, девочка сладко потянулась, невольно демонстрируя мальчику практически все нюансы своей, вступающей в период расцвета, фигурки. — Есть хочешь? — спросила она его и, присев на край толстого корня дерева, укрывающего их от полуденного солнца, похлопала ладошкой рядом с собой, приглашая Нетейама присоединится к ней. — У меня есть лепешка и орехи. Нетейам сел рядом с сестрой и аккуратно поставил рядом с ногой лук и обе стрелы, дабы иметь возможность в любой момент защищаться. Он с благодарностью взял у нее кусок лепешки и задумчиво принялся кромсать от нее кусочки, отправляя их в рот. Хвосты у сидящих подростков, слабо поддающиеся контролю, устроили спарринг между собой, с каждым прикосновением или легким ударом друг друга вызывая у Ц’Тири смешки, а у Нетейама скачек сердечного ритма. Казалось бы, вот момент истинного счастья, для которого и слов не нужно, так было хорошо находиться рядом с родным человеком. Однако раздавшийся писк боли из ближайших кустов нарушил эту идиллию в одно мгновенье. Нетейам вскочил, уронив недоеденный кусок лепешки на землю и, схватив лук, прицелился в источник непонятного звука. Ц’Тири так же резко поднялась и сделала шаг назад, дабы случайно не помешать брату сделать точный выстрел. Она положила руку на рукоять небольшого ножа, которым срезала водоросли, и приготовилась. Жалобный писк приближался. Кусты папоротника шевельнулись и из них выпал черный комок непонятного происхождения, но, судя по кровавому следу и жалобному плачу, срочно нуждающегося в помощи. — Это же детеныш змееволка, — прошептал Нетейам, внимательно следя за передвижением раненого существа, упорно ползущего в их сторону. — Интересно, что с ним произошло. И где, танатор его раздери, его мамочка? — Ему нужно помочь, — чувствуя подступающую влагу к глазам, прошептала жалостливая Ц’Тири и бросилась навстречу несчастному созданию. — Только быстро, — велел Нетейам и еще больше напрягся. — А ты что, и зверей лечить можешь? - спросил он сестру. — Все живые организмы не так уж и сильно отличаются друг от друга. Так говорит бабушка Мо'ат, — ответила Ц’Тири, осторожно укладывая кровавый комок на натуральный плед из плотного мха, растущего под деревом. — Я могу тебе чем-нибудь помочь? — спросил девочку Нетейам. — Нет! Лучше по сторонам посматривай. — ответила она, хотя в данную минуту не отказалась бы от помощи. Но, помня о том, что свой дар она никому не должна показывать, то была даже рада, что Нетейам смотрит куда угодно, только не на нее. Повезло еще и в том, что полнолуние длилось лишь второй день, а значит, у нее был шанс реально помочь зверьку. Тень от дерева усилила тускловатый цвет жизненных потоков, которые окутали тело страдальца, как только она сосредоточилась. Сразу же стало ясно, что у щенка порвана артерия на второй паре задних лап и ей нужно было просто найти способ заткнуть ручеек ярко красной энергии, сочащейся из рваной дыры вместе с кровью животного. Ц’Тири посмотрела по сторонам и увидела связку добытых ею растений. — Нэтейам, подай мне пару листов из той связки, — велела она. Подросток задом отступил к кучке листьев, вытащил, не глядя, парочку из них и, быстро впихнув их в руки сестры, вернулся на наблюдательный пост. Девушка взяла один из листиков в рот и стала быстро его жевать. Вкус был ужасно горький, но она даже не скривилась, ибо спешила, так как мамочка зверя и впрямь могла объявиться в любую минуту. Достав изо рта кашицу, она приложила мокрый комок к ране и плотно обернула его вторым листиком, создав некое подобие повязки. — Ну вот и порядок, - тихо пробормотала она, убеждаясь, что красные потоки постепенно окрашиваются в желто-коричневый цвет, совпадая с оттенками остальных потоков, струящихся в теле малыша. — Теперь все будет в порядке. Сейчас мы тебя спрячем, а потом придет твоя мамочка и заберет тебя домой. А твоему доктору нужно будет головку подлечить… Как в прямом, так и в переносном смысле. Что б впредь не трогала диких и опасных зверушек голыми руками. Уже до мутных кругов перед глазами головная боль начинала давать о себе знать. Девочка начала оглядывается в поисках надежного укрытия для маленького пациента. Заинтересованный Нетейам подошел к ней поближе, чтобы так же убедиться в успехе лечения, как вдруг черная тень мелькнула у плеча Ц’Тири, и она обнаружила себя лежащей на земле в сполохах разрастающейся головной боли. Вскочив на ноги, она стала свидетелем того, как чернокожий звееволк, по-видимому, мать пострадавшего, вцепилась в руку Нетейама с явным намерением ее оторвать! Лук мальчика, выбитый из рук стремительным ударом, валялся неподалеку, а сам Нетейам второй рукой старался разжать зубы рычащего зверя. — Стой! — завопила паникующая Ц’Тири на зверя, — Смотри! Вот твой малыш. С ним все в порядке! Она быстро отползла от детеныша, не сводя взгляда от разъяренной мамаши. Как только черный комок пошевелился и что-то мяукнул, его мать тут же выпустила из пасти руку Нетейама и кинулась к своему малышу. Тщательно обнюхав его, порыкивая на незнакомый запах от повязки, она аккуратно взяла зверя за шкирку и внимательно посмотрела в глаза Ц’Тири. — Великая Мать хранит твое дитя, — произнесла напуганная девочка, - А ты сохрани нам наши жизни! Ц’Тири готова была поклясться, что видела, как голова змееволка кивнула ей как бы в ответ, и зверь тут же стремительно растворился в тех же зарослях папоротника, откуда появился ее необычный пациент. Нетейам, успевший вскочить и поднять отлетевший лук со стрелами, шумно дышал, целясь дрожащей рукой в точку, где скрылась мамаша с детенышем. Сердце Ц’Тири сжалось при виде раненого, но не теряющего воинского духа юного мужчины, готового защитить ее при любом раскладе. Настало время позаботиться еще об одном пациенте. — Спокойно, герой, мы в безопасности, она не вернется, - сказала она Нетейаму, подойдя к нему и опуская его руку с натянутой стрелой. — Ты уверенна? — Абсолютно! Мне нужно заняться твоей рукой, пока ты не стал обладателем своего первого, героического шрама! - она усадила мальчика на коленки и осторожно взяла его руку в свои ладони. Сердце девушки вновь неожиданно ускорило свой ритм, но Ц’Тири списала это на пережитое волнение. — Ты забыла? Первый шрам на мне Ло’ак оставил, когда зарядил в лоб магазином из папиного автомата. Мы тогда с Кири слишком рано (по мнению Ло’ака) его нашли, играя в прятки — с нервным смешком ответил Нетейам, поглядывая, как длинные пальцы девушки скользят по коже его раненной руки. Он был готов поклясться, что боль почему-то на порядок уменьшилась, стоило Ц’Тири к нему прикоснуться. — Что будем с этим делать? — кивая головой на кровоточащий отпечаток зубов на своей руке, спросил Нетейам. — Что, что… То же, что и с первым пациентом! — ответила Ц’Тири и протянула мальчику тонкий лист водоросли. — Теперь ты жуй эту гадость. Привычно сосредоточив взгляд, вызывая свои способности, Ц’Тири внимательно оглядела тело мальчика, убедившись, что его здоровью ничего не угрожает, и нужно лишь повторить на нем ту же схему лечения. Наложив жеванное лекарство и замотав его руку, девушка облегченно вздохнула и прижалась лбом ко лбу Нетейама. Взяв его за ладони и прижав их к своей груди, она прошептала, глядя в его глаза цвета утреннего солнца, — Я вижу тебя Нетейам! Как же я дико испугалась за тебя, мой великий воин. — И я вижу тебя, Ц’Тири! Пусть сейчас это и не так, но я правда стану великим воином, и буду всегда защищать тебя, — так же шепотом ответил Нетейам и, отчаянно смущаясь, чмокнул девочку в лоб…