За что мы (не)любим метки

Письма люди писали друг другу и на глиняных табличках, и на бересте, и веревочными узелками, и на пергаменте-папирусе-бумаге. То есть, как только придумали способ зашифровать информацию, так и принялись ею делиться. Может силуэты рыб на скалах в Карелии или мамонтов в пещерах Франции не ритуальные рисунки, а письма? «Дорогая, ушел за бизоном, но если повезет, притащу мамонта, готовь котлы, скребки и большую ложку»? Да? Нет? Не знаю? История писем широка и обильна, и так же неохватна, как история дневников, поднятая мною недавно. С древности дошли до нас некоторые письма высокопоставленных или просвещенных людей. Британские ученые все еще спорят, были ли они написаны в частном порядке или рассчитаны на широкий охват населения. Но «Нравственные письма Луцилию» Сенеки переиздают до сих пор, как свод жизненных правил стоика. Переписка Курбского с Иваном Грозным – образец тогдашней публицистики. Так и представила современные споры антагонистов в телеграм-каналах. Как литературный жанр, названный эпистолярным романом, переписка вошла в моду примерно в то же время, что и стилизация под дневники, в период сентиментализма, в конце восемнадцатого века. Эпистолярный роман привлекает читателей тем же, что и дневниковый. Искренностью. Достоверностью или ее иллюзией, особым чувством близости. Жанр снова в моде после «P.S. Я люблю тебя» Ахерн, «Последнее письмо от твоего любимого» Мойес. Да, эти книги не сплошняком состоят из писем, но времена изменились, сделайте скидку на современные нравы ©. Итак, поделить эпистолярный жанр можно в том числе по процентному соотношению писем и повествовательного текста. На две части: чистый и комбинированный. И еще по количеству авторов письма. 1 Монофонический эпистолярный роман. Таких уже почти не пишут, разве что небольшое – рассказ, повесть. Идеальный пример от Гёте – «Страдания юного Вертера». Полностью состоящий из писем одного человека роман. Вы можете спросить, чем же это отличается от стилизации под дневник? Датировка есть, записи единственного героя есть… И я отвечу так: дневник, это диалог с самим собой, а письма – диалог с другим человеком. При всей постановочности в дневниковом романе (держим в уме, что автор мастер и ему удалось) герой вываливает свои размышления, описания жизни, выводы, не рассчитывая услышать ответ\совет и получить обратную связь вообще. А вот письма пишутся КОМУ-ТО. Даже в монофоническом эпистолярном романе персонаж может упомянуть, мол, ты спрашиваешь, как мне тут нравится, так вот… и рассказ что по душе, что нет. То есть, автор обозначает, что это не дневник, это диалог, с той стороны есть слушатель. И… и… этим слушателем в результате становитесь вы, дорогие читатели. Не стоит ждать от эпистолярного романа трехсотлетней давности каких-то хитро закрученных сюжетов. Будет много слов о душевном состоянии, рефлексия по поводу предыдущих событий (расстаться и общаться по переписке могло заставить нечто значимое) и раздумья о возможном будущем. В эпоху безынтернетья и бумажных писем – а она была совсем недавно – писали длинно. Не было смысла переводить бумагу и деньги за пересылку ради пары строк. Поэтому старые письма кажутся молодежи многословными и избыточными. Ну а как было иначе? Пока ответа дождешься, новые события произойдут, новые думы накинутся, про них будет написано в следующем объемном письме. Встретила забавное мнение, кстати, что, если вы не любите долгих описаний природы, велкам в эпистолярные романы, там про чувства и отношеньки и никаких бабочек-лесочков. Смею не согласиться. Вот вам из «Вертера» для затравки: «10 мая Душа моя озарена неземной радостью, как эти чудесные весенние утра, которыми я наслаждаюсь от всего сердца. Я совсем один и блаженствую в здешнем краю, словно созданном для таких, как я. Я так счастлив, мой друг, так упоен ощущением покоя, что искусство мое страдает от этого. Ни одного штриха не мог бы я сделать, а никогда не был таким большим художником, как в эти минуты. Когда от милой моей долины поднимается пар и полдневное солнце стоит над непроницаемой чащей темного леса и лишь редкий луч проскальзывает в его святая святых, а я лежу в высокой траве у быстрого ручья и, прильнув к земле, вижу тысячи всевозможных былинок и чувствую, как близок моему сердцу крошечный мирок, что снует между стебельками, наблюдаю эти неисчислимые, непостижимые разновидности червяков и мошек и чувствую близость всемогущего, создавшего нас по своему подобию, веяние вселюбящего, судившего нам парить в вечном блаженстве, когда взор мой туманится и все вокруг меня и небо надо мной запечатлены в моей душе, точно образ возлюбленной, - тогда, дорогой друг, меня часто томит мысль: "Ах! Как бы выразить, как бы вдохнуть в рисунок то, что так полно, так трепетно живет во мне, запечатлеть отражение моей души, как душа моя - отражение предвечного бога!" Друг мой... Но нет! Мне не под силу это, меня подавляет величие этих явлений» Так что, если вы не готовы к пространным философствованиям, лучше и не начинать. Стефан Цвейг уже писал более компактно, другие времена, знаете ли. Если вы не читали его совершенно душераздирающую новеллу «Письмо незнакомки», то я вам даже завидую – предстоит настоящее эмоциональное потрясение. Из очень известного: «Хорошо быть тихоней» Чбоски. Между прочим, современный роман, но описывает как бы бумажные письма подростка к некоему незнакомцу, который все поймет. И достаточно многословные письма, с диалогами, отступлениям такими длинными, что иногда забываешь, что это письма. Я в затруднении, считать ли это проколом писателя или достоинством? Может просто повествование от первого лица было бы органичнее? 2 Диалогический эпистолярный роман. Тут понятно – переписка двоих. Чаще всего это будет история любви, причем непростой и слишком счастливой, а может даже трагической. Возьмем для примера «Бедные люди» Достоевского. Предельная искренность – секрет успеха. Даже если это искренность лжи. Писателю все карты в руки, знай пиши. Описаний городов\государств\мест\одежды и вправду не нужно, природой можно пренебречь, сосредоточиться на эмоциях и способах их выражения. Если это не переписка путешествующих, вроде дорожных заметок, и, если вы не задумали что-то остро-социальное вроде «1984», но в форме писем. Тут да, тут можно разгуляться и есть над чем подумать. Если брать дорожные заметки, то это снова отсылает нас к дневникам. Такая форма мне кажется более уместной. Хотя, хотя… вот если сделать переписку меж тем, кто уехал и тем, кто остался, то может выйти замечательная истории об истончении связей и незаметном разрыве отношений. Один герой подробно о своих переживаниях в разлуке и немножко об окружении – кто провалили экзамен, поменял работу, женился, развелся, родился, умер, а путешествующий все больше и больше об ослепительных перспективах, окружающих красотах, новых знакомых, новых впечатлениях и все меньше и меньше каждый из корреспондентов о распадающемся «мы». Есть совершенно потрясающий «Письмовник» М.Шишкина – переписка ушедшего на фронт Первой мировой парня и его девушки. Годы идут, она перечитывает считанные письма погибшего возлюбленного и продолжает писать как будто ему в ответ про нового мужа, детей, внуков… 3 Полифонический эпистолярный роман. Из определения понятно, что речь идет о множестве персонажей, которые с разной активностью переписываются друг с другом. Очень рекомендую «Клуб любителей книг и пирогов из картофельных очистков» М.Э.Шеффер и Э.Берроуз. Очень душевная и динамичная история, несмотря на то, что полностью состоит из писем. Кстати, письма достаточно реальные по объему, от половины страницы до двух, что придает достоверности. И содержание вызывает доверие – и про чувства, и почти деловое, и про события. Книга о том, как в послевоенной Британии парочка энергичных девушек-книгоманок организовывает книжный клуб. Попутно одна еще разыскивает пропавшую предшественницу, завязываются знакомства, случаются дружбы, любови, ссоры и примирения между людьми, раскиданными по разным населенным пунктам. Чисто британский юмор присутствует. Интернет подсунул мне одну детективную книгу, написанную в стиле электронного эпистолярного романа. Сама еще не прочла, не могу сказать, как там автор держит интригу. Хотелось бы отметить разницу между письмами бумажными и электронными. Прошу обратить внимание авторов и читателей, которые не застали эпоху бумажных писем, ИМХО, различия имеются не только в объеме. В электронной переписке, не важно, по е-мейлу или в мессенджере, адресаты могут ответить мгновенно. Да, кто-то не сразу ответит, кто-то быстрее\медленнее набирает текст, кто-то быстрее\медленнее обдумывает что именно написать и подбирает слова. Но все равно – мгновенно. Получил послание и тут же отвечаешь. Если оба корреспондента свободны в один отрезок времени, они могут наколотить много буков, перебрасываясь размышлениями или описаниями событий, обсуждением произошедшего значимого события. Первый может тут же согласиться\нет с мнением второго и тогда беседа буквами свернет в совершенно другое русло. Возможно, один хотел со вкусом обсудить последнюю прочитанную книгу, но вдруг другой упоминает некоего общего знакомого «ты представляешь, я тут встретил… а он… да вообще…» И понеслась душа в рай, помахав на прощание лапкой позабытой премиальной литературе. То есть, тут нужно продумать не только речевые характеристики, что чертовски важно в эпистолярном жанре, но и переходы тем разговора, паузы. Паузы!!! Электронная переписка максимально близка живому диалогу: ответ-вопрос-ответ-ответ. Бумажные письма писались совсем не так. Ответа немедленно НЕ БУДЕТ. Будет, возможно, сожаление, что не упомянул то и сё, ах ты черт, ладно, после (а после забудется). Бумажное письмо – это пакет информации, цельной и законченной в данный момент. В ответ частенько приходит письмо, полностью или почти полностью игнорирующее твой предыдущий посыл. Человек пишет О СВОЁМ!!! У него тоже пригорает вывалить все последние новости. В лучшем случае будет «ну ты даешь, горжусь знакомством», а дальше пойдут свои события\переживания\страдания. (Не забываем, что в ту недалёкую эпоху телефоны были не у всех, междугородняя связь – весьма дорогая, поэтому письма были самым дешевым видом связи). И еще одна немаловажная деталь – отправленное письмо невозможно вернуть назад, кроме как караулить почтовиков у конкретного ящика, в надежде застать выемку писем и уговорить их отдать своё. Всё. Аллес капут. Финита. Если, предположим, ваш герой в растрепанных чувствах написал непростительные, ужасные, чудовищные слова, их никак не исправить, письмо не удалить в корзину одним кликом. Можно слать вдогонку извинения, надеясь на чудо (иногда бывало), что второе письмо доставят раньше первого. Можно без конца грызть себя и строчить в дневнике покаянные вирши, позвонить каким-то чудом господним по длинной цепочке посредников, телеграмму отбить в конце концов. О! Тоже позабытое средство связи. Типа «не верь письму был не прав прости люблю». Между прочим, стоила телеграмма в советские времена пять копеек за слово, считая адрес и знаки препинания(!), на деньги одной фразы можно было бы плотно пообедать в хорошей столовке. А, нюанс про быстрое второе письмо: ваш гипотетический герой выбегает вечером из дома, чтобы прям немедленно-сию-минуту отправить яростное послание, несется на почту, чтоб вернее (там чаще выемка писем), бросает письмо в прорезь почтового ящика, бежит домой, почта закрывается, мафия просыпается герой падает в кровать, утром идет на работу, днем\вечером приходит в себя, рвёт волосёнки на макушке, обнаруживает, что чистого конверта в запасе нет. Их, знаете ли, тоже покупать надо было, как и дополнительные марки, если адресат далеко. Все завязано на почтовое отделение\киоски союзпечати и их расписание, то есть ваш герой опять теряет время, если он не свободный посреди дня безработный, коих в советское время не было. Ответственно заявляю, что даже в новое время конверты с марками, а не пустые\подарочные, имеет право продавать только почта, всё, круг замкнулся. Материальные носители информации имеют свои особенности и ограничения. Письма, кстати, терялись, не доходили, их (по воле интриганов) перехватывали или подделывали. Я вот убедилась, что строки, написанные не шибко качественной шариковой ручкой девяностых, выцветают быстрее, чем более древние записи. Тетрадные листы писем тридцатилетней-пятидесятилетней давности в труху рассыпаться не спешат, насчет более современных еще проверить надо, через полвека сообщу. Это к вопросу о матчасти, которую неплохо бы изучить, прежде чем браться за историю со старыми письмами. Комбинированных в смысле эпистолярности книг полным-полно написано. Истории с сюжетом, завязанным на найденное\утраченное письмо, которое вскрывает застарелые раны, приоткрывают дверцу в мир приключений или в душераздирающий квест в самому себе, не выходят их моды годами и десятилетиями. Письма тут как чеховское ружье, которое должно выстрелить в нужный момент, а не внезапный рояль из кустов, прикрывающий косяки сюжета. В качестве очень сильно комбинированного произведения с удовольствием приведу «Керри» Стивена нашего Кинга. Я полагаю эту повесть почти шедевром, бриллиантом творчества мастера. Отличный способ придать достоверности фантастическим событиям – сделать как бы документальный репортаж, микс из писем, газетных статей, интервью, воспоминаний выживших, реконструкций драматических событий. По мне так все виды эпистолярного романа хороши. Как и дневниковые, они создают островок интимного доверия, веры в то, что обнаженные чувства не примут за душевный стриптиз. Может, поэтому лучшие истории в эпистолярном жанре так часто вызывают слёзы, как знать?