За что мы (не)любим метки

«Пье́са (от фр. Pièce — произведение, отрывок, часть) — видовое название произведений драматургии, предназначенных для исполнения со сцены, а также для теле- и радиоспектаклей. Структура пьесы включает в себя текст действующих лиц — диалоги и монологи, — и функциональные авторские ремарки: примечания, содержащие обозначение места действия, иногда — особенностей интерьера, внешности персонажей, их манеры поведения и т. д. Как правило, пьеса предваряется списком действующих лиц, иногда — с указанием их возраста, профессии, титулов, родственных связей и т. п. Отдельная законченная смысловая часть или отрывок пьесы называется актом или действием, которое может включать в себя более мелкие составляющие — явления, эпизоды, картины. Само понятие пьесы — чисто формально, оно не включает в себя никакого эмоционального или стилистического смысла. Поэтому в большинстве случаев пьеса сопровождается подзаголовком, определяющим её жанр — классический, основной (комедия, трагедия, драма), или авторский, например: «Мой бедный Марат» Алексея Арбузова — «диалоги в трёх частях»; «Поживем — увидим» Джорджа Бернарда Шоу — «приятная пьеса в четырёх действиях»; «Добрый человек из Сычуани» Бертольта Брехта — «пьеса-парабола», а также драма Уильяма Шекспира «Гамлет» и другие. Жанровое обозначение пьесы не просто выполняет функцию «подсказки» режиссёру и актёрам при сценической интерпретации пьесы, но помогает войти в авторскую стилистику, образный строй драматургии» Вот что пишут в Википедии. Поднимите руки, кому было скучно читать пьесы, когда их задавали в школе! Я – первая. Небольшое отступление в личное. Но, боюсь, понятное многим. Как я не стала театралом: Ну не было у нас театров! В телевизоре показывали, конечно, постановки, причем от крутых театров. Не повезло не только с местом, но и временем рождения, хе-хе. Репертуар, допущенный до ТВ был исключительно классический с поправкой на линию единственной и неповторимой партии. Ну и момент простого невезения, несовпадения, слишком рано и силком просмотренные, вправду слишком скучные для подростка постановки или именно печатные пьесы. Почему-то принято ругаться на Достоевского, мол не для школоты. А вот про Чехова забывают… Наверное, как и я, по диагонали посмотрели в хрестоматии, передрали в сочинение мнение из учебника и честно выкинули из головы. О, господи, Фонвизин же еще был. Я была очень начитанная. И насмотренная. Но пьесы навевали на меня тоску, и я не понимала, как можно по собственной воле читать ЭТО. После прозы было непонятно совсем. Предположим, я формально узнала от учителя (или из учебника), что эта фигня в столбик по ролям, специальное произведение для актеров, которые потом будут расхаживать по сцене и зачитывать сей пафос громкими, ненатуральными голосами. Ведь и вправду можно запутаться в бесконечных диалогах. Действия никакого. Из кратких ремарок я не могла нарисовать в голове образы героев, и они сливались в единый греческий хор. После прозы со всяческими приключениями, где много физического действия, пьесы мне казались навек застывшими в камне. Ах, если бы экранизацию «Ромео и Джульетты» от Дзеффирелли я увидела лет в четырнадцать, хотя бы в пятнадцать. Не, фильм произвел на меня ошеломляющее впечатление и в двадцать лет. Но отчего-то поклонницей Шекспира я не стала. Наверное, поздно оказалось. Итак. Если углубиться в историю драматургии, то мы снова попадем к древним грекам. Только не смейтесь. Прозы как таковой тогда не было. А были именно пьесы для постановок в театре. Театр малость отличался, но не слишком. Иначе преемственность сквозь века не сработала бы так чётко. Да, пьесы тогда были в записанном виде. Не на память же опираться актерам?! Каков был тираж рукописного издания «Лисистраты», не подскажете ли? Десять копий? Сотня? Собственно, почему именно театральные постановки, уличные бродячие актеры были так популярны века и тысячелетия? Догадайтесь с одной попытки. Правильно, потому что грамоту знать не надобно для просмотра представлений комедиантов, скоморохов, бардов и скальдов. Даже аристократом не надо быть. Именно поэтому проза так молода. Всеобщая грамотность по меркам истории человечества тоже деточка совсем. Теперь же, несмотря на засилье интернета, книги самых разных жанров таки читают. А вот пьесы – нет. За редким исключением: для учебы и на волне хайпа. После особо удачного фильма или сериала люди частенько хотят прочесть КНИГУ.  Мало кого волнуют тонкости – новеллизация это (роман на основе сценария) или оригинальный роман, по которому сделали впечатляющую экранизацию. А вот пьесу или адаптивный сценарий отчего-то никто не хочет читать. ИМХО, потому и не хотят, что пьеса без представления – половина произведения. Рабочий инструмент. Синопсис будущего (или случившегося) шедевра. Безусловно, есть такие гиганты, как Шекспир, Чехов, Шоу, чьи пьесы искренне любят. Но, гениев, разумеется, меньшинство. Для того, чтобы пьесу читали обычные люди по собственному желанию, должны сойтись некоторые факторы, мне кажется: хорошая начитанность и любовь к театру. Или кино хотя бы. Одна любительница пьес перечислила для меня плюсы: 1 Малый объем 2 Персонажи с краткой характеристикой перечислены в начале. Если позабыл, можно уточнить, кто это убил дворецкого. 3 Любителям разговоров самое оно. Я не ставлю задачей написать пособие по сценаристике и открыть школу будущих драматургов. Но разницу между вроде бы похожими формами или видами – пьеса и сценарий – отметить обязана. Сначала я в десятый раз рекомендую книгу Юлии Тупикиной «Как разбудить в себе Шекспира». Она потрясающе ярко и доступно написана. Все разложено по полочкам: типы, виды драматировок, о чем писать, о ком писать, как писать и зачем (самое важное). Куча практических упражнений, реально-практических, которые можно проделать и прокачать скилл. Повторюсь, написано ясным, разговорным языком без перегруза терминологией «только для своих». Но, при этом не поверхностно. У Тупикиной есть свой телеграм-канал, где она задаром делится интересным и совсем не даром ведет кучу курсов, занятий, пишет пьесы и все такое. Там у нее в книге так доступно изложена непростая тема условного разделения на дионисийскую и аполлоническую драматургию, что я просто преклоняю колено и мету кокошником по полу. Огрубляя, скажу, что дионисийская драматургия ближе к карнавально-балаганной, безграничной, без четко выраженного героя, но с многими персонажами. А аполлоническая более структурирована, привычна нам, поскольку в ней то, что изложено в сотнях переводных пособий про арки героя, семичастную\трехчастную структуру сценария и тэпэ. Фокус на личности и деталях, а не на фоне, как в дионисийской драматургии. Современная драматургия, к слову, весьма разнообразна. Пьесы молодых драматургов, которые ставятся во множестве театров страны, бывает, весьма отличаются от классических серьезных\несерьезных. Просьба не путать с эпатажными прочтениями классики. Тут даже солидные театры, бывает, ударяются в пошлятину и намеренный шок. Бегать голышом по сцене, материться и изображать безудержную оргию в модной постановке по Чехову – не новаторство. По мне так это беспомощные попытки удержать старого зрителя и привлечь нового. Те пьесы, которые я видела в читках, эскизах спектаклей или полноценных постановках новы темами. Они реально современные. Но не на злобу дня, которая – злоба – быстро устаревает. Они тоже о вечном, но глазами уже новых поколений. Иногда фантасмагорические (привет, Дионисий), иногда совершенно четкие, классические по форме, правда, с содержанием, дергающим за нерв именно нынешних молодых и не очень, мужчин и женщин, детей и отцов. Да вот хоть «Мама, мне оторвало руку» Маши Конторович почитайте или посмотрите, если повезет. Найдите в интернете текст. Это пронзительная история о подростковом одиночестве, когда кажется, что тебя никто не любит, а ты тщишься доказать свою крутость, не зная, как иначе искать себя. Всего-то и надо – поговорить, не молчать и не отмахиваться. Так и хочется выписать рецепт: водить на пьесу всех родителей побатальонно, дабы прониклись и вспомнили, что с детьми надо общаться, а не орать на них. То есть, смотрите, по содержанию что выходит. Эта и подобные истории внежанровые. Не легкомысленный водевиль, не комедия, не детектив, не приключения тела, но и не сказать, чтоб особые приключения духа, обычная бытовая драма. А выходит все равно экзистенциальное, при всей незамысловатой простоте выбранных выразительных средств. В прозе мода на автофикшн, говорят, пошла на спад. А вот в театре, похоже, самый расцвет. Это, пожалуй, нечто новое по форме, как и документальные пьесы. «Новая искренность», личные откровения, коллаж из монологов о городе, людях, о себе. Довольно хрупкий фундамент и исполнение должно быть хорошим. Даже талантливое не всем зайдет. Ибо кто-то воспримет как душевный стриптиз, кто-то увидит излишнее самолюбование и далее по списку. Мое предположение о появлении автофикшена вообще – разгул личных откровений в интернете. Раз это пользуется спросом, значит сгодится и для театра. В принципе, людям всегда были интересны истории, «основанные на реальных событиях». Раньше (совсем недавно) взахлеб читали биографии великих, а теперь с трепетом вкушают про жизнь соседей. А теперь о сценариях. Даже человек, их пишущий, называется сценарист, а не драматург. Ибо отличие велико. Тут я снова в сотый раз рекомендую книгу А.Митты «Кино между адом и раем». С Тупикинской книжкой их роднить страсть к своему предмету и глубокое знание его. Читаешь, как увлекательнейший роман, не оторваться. Поэтому и разницу между пьесой для театра и сценарием для полнометражного фильма видно отлично. В сценариях больше действия, динамики, ибо одними разговорами сыт не будешь. В сценарии же можно встретить «Вася и Миша сидят за разными столиками кафе, молча смотрят друг на друга, в глазах их тоска. Звучит песня их юности. Идут кадры дискотеки в пионерлагере, первая встреча» В театре невозможны «крупные планы», игра лицом, глазами, дрожанием ресниц и прочие тонкости, как невозможны и бешеные гонки на всех видах транспорта и прочие взрывы сверхновой. Есть и общее. Сценаристу и драматургу нужно для начала придумать историю или героя, поймать мысль за хвост «зачем это вообще надо», а дальше раскручивать свое творение. Покадрово или по актам и действиям. Есть свои, специфические отличия и для сериала. Но общее, то, что сильно отделяет драматургию от прозы – количество людей и ресурсов, необходимых для того, чтобы произведение зажило своей жизнью. Прозе может быть достаточно литплатформ, если автор не гонится за бумажными публикациями. Пьесе нужна постановка. Сценарию – экранизация. А это чертовски затратные мероприятия, по деньгам, по времени затратные. И количество людей, которые будут принимать решение – намного больше, чем при публикации прозаического произведения. Так что, мечтающие стать новыми Чеховыми или Шекспирами, сто раз подумайте, оно вам надо??? Ну или тащите ваше на Фикбук, метка имеется, читатели тоже. Вдруг заметят нужные люди, тогда на вашей улице перевернется грузовик с плюшками.