За что мы (не)любим метки

Автофи́кшн или автофи́кшен (фр. autofiction, буквально — «самовымысел», «самосочинение») — разновидность литературы, в которой элементы биографии автора пересекаются с художественным вымыслом. Автофикшн зародился на стыке таких направлений, как автобиография, дневниковые записи, мемуары, эссе и документальная проза. Создателем термина считается французский писатель и критик Серж Дубровский, который впервые употребил его в 1977 году в аннотации к своему роману «Сын» Даже в Вики есть статья. Не знаю, что бы еще дополнительно сказать. Если только разжевать своими словами и порассуждать на отвлеченные темы. Значит так. Чем отличается и отличается ли автофикшн от мемуаров и автобиографии британские ученые все еще спорят. Наверное, степенью художественности и количеством литературных приемов. Кто-то еще утверждает, что истории, похожие на автофикшн, нельзя считать таковыми, если они появились раньше появления термина. Но ведь и до 1977 года писали. Все приводят в пример «Под стеклянным колпаком» Сильвии Платт. Книга вышла в 1963 году. Повествование ведется от лица девушки, которая выигрывает литературный конкурс и получает возможность пройти стажировку в модном нью-йоркском журнале. Однако, переехав в большой город, героиня погружается в депрессию, что в конце концов вынуждает ее вернуться домой в провинцию, где она предпринимает несколько попыток суицида и в итоге попадает в психиатрическую лечебницу. Я читала давно, плохо помню, только общий депрессивный настрой. Позже узнала, что автор, поэтесса, очень много личного вложила в эту книгу. И покончила с собой почти сразу после выхода издания. А еще, представляете, «Евгения Онегина» автофикшеном обозвали, ибо элементы Пушкинской биографии там есть. Вот тут я не соглашусь. Дело даже не в стихотворной форме. Любой автор вкладывает в свои книги часть себя. Свое видение мира, свое хорошо\плохо, свои оценочные суждения. Подсмотренные, подслушанные сценки в общественных местах. Ну и элементы биографии в том числе. Возьмем какую-нибудь абстрактную авторессу ЛР. Предположим, у нее в анамнезе есть болезненный развод с делёжкой имущества, детей и пожилых родственников. Отношение к мужчинам в целом у нее будет некоторое время так себе. А к конкретному типажу (скажем, к лощёным адвокатам) и вовсе отвратительным. И примется она мстительно изображать неприятных антагонистов страсть как похожими на бывшего. А то и вкраплять некоторые эпизоды примечательного судебного разбирательства, скандалов и подлых подстав от свекровушки. Непроизвольно и машинально. Или вполне осознанно, а то что пропадать хорошему материалу, жизненному, так сказать. Но это не будет автофикшн! Это будет очень распространенный прием использования своего богатого жизненного опыта в коммерческих (или любительских) целях. Ничего страшного, все так делают. Тем более, что в абстрактных лырах нашей абстрактной авторессы и антигерой будет преувеличенно плох, и героиня будет наверняка другой, сильнее, красивее, эффектнее, поступать станет решительно и бескомпромиссно. И не будет рыдать в тряпочку, в отличие от своей одинокой создательницы, а захомутает крутого мужика и лыр закончится сиропным хэппи-эндом. Даже в фантастику с фэнтези можно напихать обрывков подслушанных диалогов, интересных типажей, подсмотренных в сотнях мест за все годы вашей жизни. Это же не значит, что вся литература автоматически превращается в автофикшн. Автобиографии, особенно написанных хорошими писателями, будут блистать хорошим слогом и всеми индивидуальными достоинствами автора, даже в чистом своем виде. Автобиография – это достаточно честный рассказ о себе. Есть нюансы, разумеется. Агата Кристи в автобиографии просто опустила эпизод со своим загадочным исчезновением. Как будто и не было его. Остальное, говорят, достойно доверия. Стиль все тот же, немного суховатый. Автобиография все-таки есть поэтапное изложение собственной биографии. Каждый автор имеет право сделать акцент на том, что считает важным. У кого это разнообразные половые связи, у кого работа\писательство, у кого знакомства в верхах или среди богемы. Но все равно будет по сути публицистика, сдобренная индивидуальным стилем. Автофикшен – художественное произведение. С сюжетом и всеми его элементами. С определенной долей вымысла: другой\анонимный город\деревня, добавленные персонажи, может быть больше драйва. И, самое главное, больше эмоций. В принципе, вся литература – про эмоции. Читатель выбирает, если четко знает, что ему нужно, не столько жанр или определенного автора, сколько пакет переживаний. Если не угадал, отбрасывает и берет следующее. Это тоже нормально. Автофикшн называют «новая искренность». Обязывает, да? Чем же хотят поделиться авторы автофикшена? Конечно же своими травмами. Поэтому автофикшн будет скорее всего депрессивным, болезненным, мрачным и безысходным. Хорошо, если автору удастся довести до катарсиса, а не просто вывалить на читателя свой негатив. Терапия? Ну, может, терапия в том числе. Для автора и для читателя с похожими травмами. В книге О.Васякиной «Рана» героиня едет через всю страну с прахом матери. Проживание горя, проживание страны и разных мест, жизнь матери, взаимоотношения с ней, осознание своей неправильной ориентации и финальная точка. Сюжета особо нет, но написано сильно. Автофикшн, как я поняла из отдельных отзывов, некоторые читатели не любят, видя в нем просто нытье и жалобы на свою тяжкую долю. Кажется, я догадываюсь, почему. Текстов уровня Васякиной немного. Да, она тоже специфична, в смысле, очень физиологична, подробна, иногда болезненно откровенна. Она рушит все табу, выворачивая наизнанку мозг и тело. Не каждый захочет читать такое. Ну и вот, спустя два-три года пик талантливого автофикшена прошел и хлынули подражатели и последователи. Из толпы, возбужденных мыслью «а что, так можно было?», вылетели десятки книг. Подозреваю, что именно их и обзывают нытиками. Градации не будет. Ибо я не знаю, как разделять этот малоизученный жанр. Нюанс номер раз: Известная критикесса и литературный обозреватель Галина Юзефович отмечала в позапрошлом году несколько автофикциональных книг, в том числе и «Рану», Катю Манойло «Отец смотрит на запад» и еще несколько, и все они были написаны авторами-женщинами. Какой-то всплеск случился женской прозы за гранью искренности, начался он в 2018 и достиг пика к 2022. Отмечены профессиональным оком были, разумеется, лучшие и напечатанные в бумаге. Наверняка в сети болтаются сотни автофикшена разного качества. Нюанс номер два: Есть у меня предположение о различии автобиографии и автофикшена. Возьмем книгу Анны Старобинец «Посмотри на него». История тяжелая, личная, табуированная в нашем обществе по максимуму. Старобинец написала о потере ребенка. Своего ребенка. Желанного, вымечтанного… но тяжело больного, так выяснилось на УЗИ. Она во вступлении предупреждает о триггерах и о том, что все имена настоящие. В том числе имена врачей, адреса центров, где ее, оглушенную горем футболили и обливали презрением, как будто она виновата в генетических пороках развития плода. Итак, книга совершенно документальна, никакого вымысла, никаких выдуманных персонажей и дополненных приключений. Просто честный пересказ короткого жизненного эпизода плюс, конечно же, эмоции. Кстати, никаких хромых собачек, да они и не нужны, и так сердце сжимается от этого всего. Мое предположение, почему данную книгу относят к автофикшену: это именно что эпизод, а не вся жизнь. То, что в большом романе могло бы стать главой, этапом жизни героини, точкой перелома в характере. Ну и язык хорош. На уровне именно художественной литературы, а не публицистики. Нюанс номер три: Если в «боллитре» автофикшн пошел на спад, то в современной драматургии он сейчас на самом пике моды. Документальные пьесы пишут только в путь! Делают читки, что создает дополнительную ауру доверия. Читка же проводится часто в небольших залах, для тесного кружка, что объединяет автора (он же частенько и читает) и зрителей. Та самая новая искренность широко шагает по подмосткам. Молодым и не очень зрителям близки муки и радости конкретного человека, который вот прям тут сидит\стоит на расстоянии вытянутой руки. Зато могут раздражать метания позабытых чахлых аристократов и упитанных купцов. Тем более, что в школе они уже с тоской и зубовным скрежетом прошли мимо мировой драматургии. Нюанс четвертый, заключительный: Оказалось, что очень сложно провести грань между автофикшеном и автобиографией. В интернете по запросу вам может выпасть шесть книг, а может девяносто шесть, из которых и в самом деле большая часть непонятно что. «Москва-Петушки» Ерофеева, например. Или Бегбедера «99 франков», модная была лет двадцать назад книжка. Или вот «Похороните меня за плинтусом» Санаева. Ну тогда и «Манюню» Абгарян сюда занесем. Говорят, это автофикшн… Все сложно, короче. Отзывы на все эти книги, написанные на разном литературном уровне, тоже разные, от восторгов до облития ядом. Что не мешает новым и новым авторам браться за непростой жанр, пытаться стать голосом поколения. Ну хотя бы голосом небольшого сегмента общества. Я бы, если честно, дофига приключений выдумала, если бы решила, что моя жизнь достойна быть запечатленной в автофикциональной прозе. Не стесняемся, проходим, берем карандашики-планшетики и пишем, господамы авторы. Ну а вдруг повезет именно вам прогреметь на книжном рынке.