Туман не рассеется

      Сквозь густой туман пробирались восемь любопытных глаз. Приятное волнение трепетало их души, заставляло затаить дыхание и всматриваться, что есть сил, чтобы первыми узнать происходящее, увидеть кого-то из знакомых, а может, и самого себя.       — Не порти мне настроение сегодня, ладно?       Грудной женский голос послышался сначала совсем неотчётливо, но с каждым словом становился всё ближе. Голос, который узнали с первых нот, голос, заставивший Малфоя на секунду обронить улыбку. Дафна. Очаровательная, чрезвычайно привлекательная и волевая Дафна поморщила носик, глядя на владельца воспоминания и, сунув бокал с игристым между пальцев, удалилась в сторону своей компании. Это была слизеринская гостиная, уже спустя секунду стало ясно, что это был совсем недавний вечер. Пятница, вечеринка в честь веселья. Да, это точно была она. Пэнси в том же алом коротком платье в надежде привлечь Теодора, но вместо разговора с ним показательно хихикает в компании шампанского и Теренса Хиггса. Того самого, о котором не случайно успела упомянуть сегодня.       Вечеринка в самом разгаре, Забини стоит у зачарованного граммофона, руководя музыкальным сопровождением. В его крупных ладонях зажаты с десяток пластинок и коньячная рюмка, а корпус покачивается в такт музыке. Дафна сидит на коленях Малфоя, приобняв блондина за шею и что-то шепчет ему на ухо так, что светлые волоски на его руках приподнимаются. Всё было, как они помнят, за исключением того неприятного ощущения, что владелец воспоминания всё это время с таким интересом наблюдает за веселящимися слизеринцами. Танцы вокруг становятся активнее, движения более развязными, музыка громче, напитки проливаются на многострадальный ковёр с завидной частотой. Нотт фыркает, глядя на Пэнси, танцующую с Теренсом и то, как рука блондина то и дело скользит вниз по талии.       Вот же чёрт! Пэнси впервые это видит! В тот вечер она так старалась привлечь внимание Тео, но совершенно не заметила эти полные презрения и недовольства взгляды в их сторону. Она постаралась сдержать улыбку. Хоть какой-то толк от просмотра того, что было всего пару дней назад и не успело забыться.       — Отойди, — грубо рыкнул Нотт из воспоминаний и картинка пошатнулась.       В ушах послышался стук сердца, который заставил ребят напрячься, словно поднялось давление, но это было не в их головах. Сердечный ритм не совпадал, а картинка перед глазами начала стремительно меняться. Скрытая за стеной дверь, тёмный коридор, музыка становится тише и дальше, оставляя слышимыми лишь звук барабанов и стук сердца владельца воспоминания. Снова коридор, но уже в другом направлении, обратно к гостиной Слизерина, только теперь вокруг стало темнее. Кто-то потушил весь настенный свет в подземелье. Этот слизеринец, а это определённо был слизеринец, иначе его ни за что бы не впустили в святую святых изумрудного факультета, чувствует… Злость. До этой секунды никто не знал, что омут памяти может передать эмоции, но все четверо почувствовали это.       Пэнси уж было хотела оторвать взгляд от омута, решив, что это была совершенно бесполезная затея и лучше бы она рассказала, как её испугала русалка за окном её спальни, но дверь из гостиной отворилась с присущим ей скрежетом.       Он стоял поодаль, в одном из углублений в каменной стене. Вжался в стену, стараясь остаться незамеченным, тяжёлое дыхание было так отчётливо слышно, что казалось, кто-то дышит прямо за их спинами. Цокот дамских каблуков эхом раздался по коридору. Тихое неразборчивое мычание в такт доносящейся из гостиной музыки, до боли надоедливая мелодия. И, видимо, из-за этого неизвестный на секунду медленно прикрывает глаза.       Это была Дафна, это она вышла из-за скрытой двери и шла вдоль коридора, насупившись от непроглядной темноты впереди, напевая под нос мелодию. Две свечи на стене около входа в гостиную были слишком тусклыми, чтобы далеко осветить коридор, и девушке пришлось замедлить шаг, чтобы не пропустить нужный поворот. Мягкое и привычное выражение на её лице сменилось, напряжением. Холод подземелий пробирал до костей даже жаркой июньский ночью, не говоря уже о конце дождливого октября. Гринграсс обняла себя одной рукой, а второй достала из кармана волшебную палочку, освещая себе путь. Шаги ускорились, но лицо приближающейся волшебницы даже издали казалось напряжённым, пока в один момент не выдало настоящий неподдельный ужас.       Девичий крик заполнил коридор и от испуга палочка выскользнула из рук Дафны.       — О, Мерлин! — рыкнула она со злости и потянулась за палочкой, на конце которой всё ещё горел яркий огонёк. — Как же ты меня напуга…       Пэнси рефлекторно прикрыла рот рукой, издав испуганный писк.       Неизвестный толкнул Гринграсс ногой и та, потеряв равновесие, упала на колени, резко обернувшись к обидчику. Светлые волосы спадали на её обозлённое лицо. Брови сдвинуты, словно её нисколько не удивил такой поступок, а только вывел из себя. Она подняла взгляд на неизвестного, намереваясь высказаться, Дафна ни за что не стала бы молчать, но в её глазах с каждой долей секунды всё больше зарождалось сомнение, которое слишком скоро сменилось… Опасением.       — Какого хрена? Что ты делаешь? — спросила она, но обидчик не ответил, он лишь сделал небольшой шаг навстречу девушке, которая ещё не успела подняться на ноги.       Дафна смотрела ему прямо в глаза, поочерёдно всматривалась в них, пытаясь понять, что происходит. Она смотрела без страха, словно тот, кто толкнул её, не мог представлять угрозы, но с каждой секундой чувство безопасности растворялось в нарастающем ощущении приближающейся опасности. Сидя на собственных ногах, Дафна потянулась к своей волшебной палочке, намереваясь встать и угрожающе направить её перед собой, но, как только палочка оказалась под рукой волшебницы, чужой увесистый ботинок резким движением надавил на кисть. Неизвестный ударил ногой по руке девушки и наступил на неё, перенося вес на одну ногу. Ногу, которая стояла на тонкой кисти слизеринской старосты.        Что-то хрустнуло.       — А-ах! — вскрикнула она, скривив лицо от боли. Резкая пронзительная боль разлилась от её кисти к локтю и выше к плечу.       Дафна схватила свободной рукой обидчика за ногу, пытаясь освободиться, и давление на руку ослабло. Бедная Дафна вскрикнула снова, а затем раздался глухой удар в голову. Неизвестный бил её ногами, не жалея, игнорируя хрип и, как только он становился чуть громче, бил сильнее. Волшебница свернулась, словно котёнок, пытаясь защититься, пробовала встать, но снова оказывалась на холодном влажном полу подземелья.       Обидчик молчал, не сказал ни слова, не осыпал проклятиями и словами ненависти, вместо этого он достал палочку и направил на бедную девушку. Девушку, которую любил весь факультет, у которой, казалось, даже не было врагов, что редкость для Слизерина!       — Инкарцеро, — безжалостно прошептал владелец воспоминания и сделал шаг назад.       Путы вылетели из кончика волшебной палочки и обвили шею Гринграсс, затягиваясь сильнее. Рот Дафны открылся, отчаянно хватая воздух, руки легли на верёвку, обвившую её тонкую нежную шею. В глазах читался ужас, животный страх и непонимание, за что? Ногтями Дафна раздирала кожу на шее, тщетно пытаясь схватить и оттянуть путы, что затягивались всё туже, оставляя лишь возможность хрипеть. Бледное лицо покраснело, а рука неизвестного схватила свободный край зачарованной верёвки, потащив девушку за собой вглубь подземелий. Жуткий, леденящий кожу хрип стал тише, пока не… Прекратился.       Пэнси отшатнулась от омута, скривив лицо в отвращении.       — Это... не смешно, что это за дерьмо!? — прокричала она. Подбородок дрожал, а к горлу подкатывал ком. Она окинула слизеринцев презрительным взглядом за самую отвратительную в их жизни шутку, но лица Малфоя и Нотта выражали лишь непонимание. Они даже не дышали. — Что это за дерьмо? Тео!       — Я… я…— выдавил из себя он, и Пэнси почувствовала нервный рвотный позыв.       Она сделала несколько резких шагов в сторону и согнулась пополам, освобождая желудок.       — Что за нахрен? — Губы Забини дрогнули и искривились в отвращении. — Что вы, чёрт возьми… — не договорил он, медленно подойдя к Паркинсон, которую всё ещё тошнило, и положил ладонь на её спину, пытаясь выказать поддержку. — Откуда вы это взяли, придурки?       Блейз говорил тихо, всё ещё пытаясь отойти от увиденного, как-то переварить, уложить в голове этот бред. Это не могло быть правдой, сегодня же Хэллоуин, значит это лишь больное чувство юмора этих двоих!       — Это не смешно, — откашлялась Пэнси, вытирая рот рукавом свитера. Она была совершенно серьёзна. — Что это за шутки, вы совсем отупели? — говорила она, пока Забини помогал ей встать ровно. — Астория сказала, что Дафна уехала. Она же твоя девушка, что за больной юмор!?       — Драко, — вкрадчиво произнёс Блейз, глядя на друга, выражение лица которого пронзило нервную систему электрическим ударом. — Чьи это воспоминания, Малфой, слышишь? — тихо спросил он.       Но Малфой молчал, нервно прикусывая язык. Светлые брови напрягались, образуя глубокую морщинку на лбу, линия губ искривлялась всё больше, а серые глаза бегали по чёртовому омуту.       Это не могло быть правдой. Там была его Дафна. Его.       — Мы хотели поиздеваться, украв воспоминания. Это должна была быть шутка. Это должна была… — словно сам себе проговаривал Нотт, отрицательно качая головой.       Это была не шутка.       — Что? — громко спросила Пэнси, нервно убирая тёмные пряди с лица. Её глаза хаотично бегали по парням, пока не остановились на том, кого, как она считала, знала достаточно хорошо. — О чём ты говоришь, Тео? У кого вы это взяли?       — Это была Астория… — он не мог поверить, что говорит это. Слова неприятно горчили на языке. Глаза Нотта были широко распахнуты. Он смотрел перед собой, на Малфоя, чьи плечи быстро, резко и часто поднимались от сбитого дыхания.       — Эй! Как ты узнал, что я здесь? Я хотела напугать вас и принесла немного огневиски, — раздалось где-то из опустившегося тумана около избы лесника.       — Что ты сделала, Астория? — Забини повернулся к ней, в который раз замечая чёртово сходство со старшей сестрой. Словно зачарованный, он смотрел на девушку, её широкую улыбку и совершенно невинные глаза.       — Принесла немного огневиски, хотела напугать вас, Хэллоуин же, а вы здесь в полутьме. Хотела подкрасться и…       — Грёбанная ты дура, что ты сделала со своей сестрой? — Голос Нотта звучал так грубо, как никогда до этого. Ещё никогда в нём не кипело столько злости, столько ненависти вперемешку с желанием проснуться.       Малфой, за чьей спиной стояла младшая Гринграсс, даже не обернулся. Тошнота подкатывала к горлу, душила его, не давала вдохнуть. Ноги подкашивались, в голове стало шумно, в ушах звенело, и голоса на фоне стали отдаляться. Драко согнулся пополам, издав вырывающий из тела душу хриплый крик. Это он, он достал воспоминание из головы младшей сестры, пока та отключилась, перебрав в конце той самой вечеринки. Это была его идея. Это было правдой, всё, что они увидели, было правдой.       — Это правда? Т-ты сказала, она уехала, — Паркинсон бросило в дрожь и, если бы не придерживающий её за локоть Забини, она бы не смогла удержать равновесие.       — Я… Я не понимаю, — запнулась Астория, сделав шаг назад и звякнув сумкой с напитками. Она испуганно смотрела на друзей сестры, совершенно не понимая, почему они говорят об этом. Отказывалась понимать.       Ступор Нотта постепенно отступал. Ступор, потому что он был там, был в гостиной, когда Малфой крал воспоминание этой дряни, которой даже сейчас пытался придумать оправдание, ведь она не способна на такое. Она бегала за сестрой, словно её тень, она всего лишь глупая пятикурсница, разве она могла поступить так? На ватных ногах Теодор подошёл к Малфою, рыдания которого раздирали душу на части, это было хуже поцелуя дементора, о котором он рассказывал. Это было хуже чего угодно. Его крик стоял в ушах, впечатывался в памяти и в сознании, и Тео смог лишь упасть на колени рядом с ним, позволив другу намертво вцепиться в ворот своей рубашки.       Мир рушился. Звонко разбился на сотни осколков подобно хрустальному стакану. Драко мог поклясться, что слышал этот звук, падая на колени, слышал его, не в силах противостоять боли, что охватила его. Собственными глазами он только что видел смерть возлюбленной. Он, будучи всего-лишь подростком, ещё каких-то пятнадцать минут назад был обижен, думая, что девушка уехала, не попрощавшись. Он, мать её, злился! Злился, думая, что она жива, а она была мертва, и её тело до сих пор лежало где-то на холодном полу в сырых подземельях!       — Откуда вы… — Взгляд Астории упал на омут памяти, подсвеченный языками огня. Лица слизеринцев были такими правдоподобными, ужас и испуг на них был таким настоящим, что было слишком очевидно. Они узнали. Только она не сразу сообразила, как им это удалось.       — Зачем ты это сделала? — Рот Пэнси изогнулся в нервной нездоровой улыбке.       — О-она не заслуживала. Того, что у неё было. О-она... Вы не знали её настоящую. Дафна то, Дафна это, я… — Паршивый голосок дрожал, пока слизеринка отступала назад.       — С-сука, — прошипел Нотт и бросился на неё, не в силах контролировать ярость. Не в силах слышать её голос, видеть лицо, терпеть присутствие.       Хрип Дафны и крик Драко звучали в его ушах, пробуждая желание задушить девчонку. Но Забини остановил его, держал, борясь с желанием отпустить и броситься ему на помощь. Он бы сам помог ему, помог бы спрятать тело этой дряни где-то в глубинах Чёрного Озера. Он бы вырыл ей могилу, сам, своими руками, но не мог поверить, что это правда.       — Можешь избить её, но в Азкабане это сделают лучше.       Крик Малфоя резал уши, бил током по позвоночнику, пока перед глазами стояла картина того самого вечера, когда Дафна, улыбаясь, выходила из гостиной, оставив след бордовой помады на щеке Драко.