Выбор

      Выйдя из здания административного корпуса искренних за всеми новичками, Ханна увидела, что у аллеи стоит один из бесстрашных, позади которого толпились остальные, которые встречали новоиспечённых неофитов. Это был Макс, лидер её нового дома. Он был одет, как и все из его фракции: в чёрные джинсы, чёрную футболку и жилет с карманами. Его все знали в лицо и глубоко уважали за его авторитет и принимаемые им решения. Жестом руки он подозвал неофитов к себе. Собравшись около него, ребята разинули свои рты, с интересом слушая теперь уже своего прямого лидера и командира. Он был красив, несомненно. Высокий, плечистый, сильные руки сведены за спину. Тёмная кожа, жёсткие чёрные короткостриженые волосы, карие, сверлящие своим глубоким взглядом глаза — всё говорило о том, что он настоящий старший лидер своей фракции, решающий её судьбу.       — Приветствую вновь избранных, — начал он свой монолог. — Истинные бесстрашные никогда не идут на повторную инициацию. За все три года, что действует закон о перевыборе, ни один из них не засомневался в своём принятом ранее решении. Все они остались в своей фракции. Вас же я предупреждаю сразу, что, несмотря на поблажки в измененной программе, повторной инициации легко вам не будет! Не ждите, что вас будут целовать в ваши распрекрасные жопы! — говорил он, оглядывая шестерых девушек в этой небольшой кучке из пятнадцати человек. — Вас будут учить азам рукопашного боя, правилам обращения с холодным и огнестрельным оружием, но в основном защите. Вам нужно знать лишь одно, что приказы не обсуждаются! За непослушание вышестоящему — наказание. После того, как ваши командиры решат, что ваши никчёмные задницы всё же прошли инициацию, и вы готовы встать в наши ряды, вас распределят в соответствии с вашими же возможностями. Готовьтесь! В течение года почти все из вас будут трудиться поварами или посудомойками на кухне, либо уборщиками помещений, вымывая пот и кровь на полу Ямы, либо, на худой конец, в прачечной, стирая грязные вещи и обоссанное от страха ваше собственное постельное бельё!       — Да, умеет он подбодрить! — послышалось справа от Ханны. Это произнесла симпатичная девчушка такого же роста, как и она, с тёмным волнистым ореолом на голове. Некоторые непослушные волоски торчали в разные стороны, создавая миловидный образ девушки, подчеркивая её вытянутое личико и высокие скулы.       — Это точно, — произнесла Мэттьюс, хмыкнув в который раз за последние полчаса, жалея, что выбрала «Бесстрашие».       — Вы — никто! — рявкнул темнокожий лидер, глядя на девушек в упор. — И повторным неофитам в два раза тяжелее доказать окружающим, что вы хоть чего-то стоите! В «Бесстрашии» это практически невозможно сделать! Поэтому не удивляйтесь «прекрасному» отношению к себе. Сидите целый год смирно и валите обратно к себе домой! Всем всё ясно? Отлично! А теперь все вперёд, за остальными! Кто отстанет, может сразу же отправляться к изгоям! Чего ждём?! — рявкнул он, отходя в сторону, так и не дождавшись ответного кивка хоть от кого-нибудь. — Тормоза! — прошипел он.       Не ожидавшие такого поворота новички, что их сразу же возьмут в оборот, охреневшие от информации и того, что им ничего не светит в этой фракции, они побежали за бесстрашными, которые уже удрали к мосту, по которому с минуты на минуту должен был пройти поезд с провизией от дружелюбных.       А ведь и правда! За всё время, пока действует закон, ещё ни один бесстрашный не выбрал какую-нибудь другую фракцию спустя пять лет пребывания там. Может, их там так кошмарят, что у них просто нет выбора? Либо оставаться там, либо изгои. Выбор не велик, конечно. Не удивительно! Вон как их лидер Макс отчихвостил всех неофитов, а они ведь даже ещё не прибыли на место!       Кэйли бежала рядом с Ханной и милой девчушкой из «Отречения» с волнистыми волосами. Улыбаясь друг другу от адреналина, девочки старались не отставать от остальных. Хорошо, что у обеих были одеты костюмы, только различающиеся по цвету. Другой же девушке было намного тяжелее. Её ноги заплетались в длинной юбке, отчего приходилось притормаживать и тянуть её за руки.       — Меня Мэри Стивенс зовут, — произнесла запыхавшаяся альтруистка, кивая в благодарном жесте девушкам, в очередной раз остановившиеся ей помочь.       — А я хотела туфли надеть! — хохотнула Мэттьюс, обращаясь к новым знакомым.       — И я, — ответила Кэйли, подбегая к огромным колоннам, по которым уже взбирались бесстрашные.       Подталкивая себя вперёд, Ханна полезла на самый верх. Высоко! Ужасно страшно! Она лет с десяти стала бояться высоты, после того, как однажды рухнула кубарем с самой макушки дерева. «И зачем выбрала именно эту фракцию?» — в очередной раз спрашивала она сама себя, забравшись на самую верхотуру моста, интуитивно посмотрев вниз. Отчего голова закружилась, и она ухватилась обеими руками за столб, закрывая глаза от дикого ужаса.       — Лучше за меня подержись, красавица! — услышала она усмехающийся мужской голос. — Я такой же крепкий, как и эта колонна!       Девушка открыла глаза, посмотрев на этого наглеца. Это был какой-то бесстрашный парень лет двадцати пяти, с тёмными, вздыбленными волосами, который сально разглядывал её. — Я, Колин, кстати, — представился он, протягивая ей руку.       — Пошёл на хрен, Колин! — встряла Кэйли, отпихивая его.       — Чего так? А? Ты кто вообще такая? — начал он злиться, идя прямо на искреннюю, растопырив свои накачанные ручища.       — Дед Пихто, кретин! — не унималась та, встав прямо перед Ханной, защищая новую знакомую.       — А что это вы… вместе, что ли? — округлил тот глаза, разглядывая девушек.       — Ну… да! — неуверенно ответила Ханна, выходя немного вперёд, выпуская из рук этот огромный столб и хватая Кэйли за ладошку. Мэри хохотнула, закрыв свой рот рукой.       — Ну-ну, — протянул тот, не поверив ни единому слову, — вроде эрудитка, а совсем врать не умеешь!       — Кто у тебя тут, Колин? — спросил подошедший к нему ещё один козёл в чёрном.       — Да, так. Две прекрасных дерзких цыпочки, Дик, — ответил бесстрашный. — Моя, чур, в синем, — произнёс он, оглядывая светловолосую Мэттьюс, задержав свой сальный взгляд на её груди, которая вздымалась от непривычного бега и волнения. Пиджак был расстёгнут, не скрывая прелести девушки в обтягивающем чёрном топике с низким V-образным вырезом, — А ей идёт чёрный! — хмыкнул Колин, обращаясь к другу.       — Абсолютно согласен, — произнёс Дик, разглядывая девчонок таким же противным мерзким взором. — Ну, в синем, так в синем. Себе искреннюю возьму, мне без разницы. Обе ничего.       У Ханны раздулись ноздри от негодования. Она хотела уже пристыдить его, но поняла, что чтобы не сказала, ему наплевать. Но тут так некстати, ветер подул сильнее, и перекладины моста зашатались, оповещая всех о приближающемся поезде.       Эти дебилы развернулись и начали медленный бег вдоль моста, готовясь к тому, чтобы запрыгнуть в движущийся состав прямо на ходу. Мэттьюс сотни раз видела, как бесстрашные это делали, поэтому не стала отставать от них, начиная разгоняться, призывая девушек следовать за ней. Поезд с каждой секундой приближался, и вот уже открылись железные двери первых вагонов, и ребята со свистами и визгами стали запрыгивать во внутрь.       Подбежав к составу вплотную и взявшись за широкий поручень у открывшейся двери, Ханна закинула ногу на подставку. Её тут же схватили за запястье, затаскивая в вагон, и прижали сильной татуированной рукой к напряженному накачанному телу. Кто-то высокий. Даже очень. Со своим средним ростом она своей макушкой еле доставала ему до груди, которую обтягивала чёрная форменная футболка бесстрашных, а на огромных плечах висел расстёгнутый жилет. Широченная шея парня была вся исчерчена линиями тату с двух сторон, между которыми выделялся кадык. «Такое же тату было и у Макса. Очень похоже, по крайней мере» — подумала Мэттьюс, поднимая свою голову выше, и тут же встретилась с изучающими серыми глазами. Такого стального и холодного взгляда она ещё не видела. Никогда. Достаточно красивое, чисто выбритое лицо: широкий волевой подбородок, чувственные губы, прямой нос, над правой бровью пирсинг, уши тоже проколоты и стоят чёрные шайбы. Волосы у него светло-русые, а виски коротко стрижены. Красавчик, мать его! Только выглядел слишком суровым из-за недовольного и брезгливого взгляда.       — Ну что? Всё рассмотрела? — спросил этот верзила, выводя Ханну из раздумий. — И как? Понравился? — ухмыльнулся он уголками губ, которые сразу же скривились в презрении.       «Наверное, слишком долго разглядывала его. Но ведь вижу его впервые! Я и Макса так разглядывала!» — подумала девушка, хмуря чётко очерченные бровки.       — Нисколько! — ответила она, гордо расправив плечи и выпятив подбородок, отходя от него на несколько шагов назад, глядя ему прямо в серые бездушные глаза. — И я сама могла сюда залезть!       — Под ноги смотри, дура! — рявкнул он и снова потянул Ханну на себя. Она по инерции прижалась к мужчине, чуть обернувшись назад. Сделай Мэттьюс хоть ещё один шаг в ту сторону, вывалилась бы прямо в открытую дверь мчащегося на всех парах поезда.       — Сама могла она. Не сомневаюсь, — пробасил недовольно он, передразнивая её, — но остальные не успели бы запрыгнуть, в том числе и твои подружки! Это предпоследний вагон. Хоть бы «спасибо» сказала, что ли, за то, что спас тебя! — с насмешкой произнёс парень.       — Спа-аси-ибо, — пропищала Мэттьюс, опять глядя назад на быстро проносящиеся высотки её бывшей фракции. И от страха, хватаясь за лацканы его жилета.       — Будешь должна, — сказал он, глядя в её испуганные глаза, чуть хмыкнув. А его сильные руки всё ещё продолжали обнимать девушку и прижимать её такое податливое тельце к себе. От неё приятно пахло, а длинные светлые волосы, поддавшись ветерку, щекотали его шею и подбородок, разгоняя аромат её духов по всему вагону. Странно, но его тело стало отвечать на её близость, поэтому отпускать её он не спешил. Отчего-то ему понравилось держать её вот так.       — Ханна, ты как? — спросила взволнованная Кэйли, хватая ту за руку и потянув на себя в спасительное убежище по другую сторону вагона, где уже сидела Мэри, поправляя свои волнистые волосы и подол длинной разорванной юбки.       — Вот это адреналин! — захохотала отреченная, клацая зубами.       — И не говори! — произнесла эрудитка, присаживаясь рядом с девушками прямо на железный пол.       — Ты хоть знаешь, с кем сейчас обжималась? — улыбаясь во весь рот, уточнила Кэйли.       — А должна? — тихонечко спросила Ханна, во все глаза уставившись на темноволосую девушку.       — Несомненно! Это Эрик Коултер, — поведала она, удивляясь её неосведомлённости.       — Ага. Лидер бесстрашных, работающий с неофитами. Но за последние годы его повысили и перевели работать с такими, как мы. Говорят, он хорош в своём деле, — шепнула Стивенс, поясняя Ханне, кто такой Эрик.       — Наслышана, — ответила Мэттьюс, поджав губы. Ещё как наслышана, в каких именно делах он хорош. Он выходец из её фракции: красивый и жестокий упырь, о любовных победах которого слава разнеслась по всему городу. Правда, до этого самого дня она ни разу его не видела, и в новостных сводках последнее время он совсем не мелькал, что странно. Ведь должность у него руководящая, и на совещаниях он должен был бывать хоть иногда. Ханна всегда следила за проведением заседаний лидеров фракций у них в Администрации «Эрудиции», но его здесь никогда не было. Не из-за праздного любопытства она это делала, а лишь потому, чтобы быть в курсе повестки дня. И всё для того, чтобы было хоть о чём-нибудь поговорить с собственной матерью вечерами и по дискуссировать на подобные темы. Всё, что касалось личной жизни дочери или другие вопросы вне политики, казалось, её вовсе не интересовали.       Немного отвлекшись от мыслей, Ханна снова стала разглядывать лидера и, видимо, их командира на ближайший год. Неудивительно, что о нём ходили такие слухи похитителя сердец слабого пола. Не слащавый Казанова, конечно, и вовсе не такой галантный. Но что-то безумно притягательное в нём, несомненно, имелось. Что-то, что заставляло остановить на нём свой взгляд. Он и правда хорош собой: сильный, смелый, уверенный в себе. Его оба предплечья, также как и шея, изрисованы замысловатой татуировкой, напоминающей лабиринт. Взгляд холодный, решительный и одновременно отталкивающий. Как можно сочетать в себе несочетаемое? Но… вся эта холодность и безразличие… Будто напускное всё это. Будь ему всё равно на неофитов, как ходила о нём молва, он не стал бы ей помогать. Позволил бы упасть с мчащегося поезда прямиком вниз. Ханна отвела свой изучающий взгляд от него, чтобы опять не нарваться на неприятности. Но поздно. Он снова заметил её нездоровый интерес к себе, и его губы скривились в злорадной ухмылке.       Так всегда было. Его постоянно обсуждали, особенно малолетние любопытные девчонки, которые вечно вешались ему на шею. Но со временем несомненно понимающие, что кроме секса ему ничего не нужно. Он устал от беспорядочных связей. Удивительно, но в целой фракции он не мог найти себе ту, которая бы зацепила его по-настоящему. За те десять лет, что он находится здесь, он очерствел настолько, что уже и не помнил, какой была его жизнь до «Бесстрашия». Здесь его дом, и он нисколько не жалел о своём выборе. Никогда. Здесь честь и сила его города. Он действительно стал жёстче со временем. Просто Эрик всегда считал, что слабакам не место здесь. Пусть валят в другие фракции. А если и те не устраивают, и бедняжки не могут найти своё место и предназначение в этой жизни, то к изгоям дорога всегда открыта. А эти неуверенные в себе «старички» бесили ещё больше, чем первогодки-неофиты. Он бы никогда не дал им второго шанса. Они не заслуживают делать повторную инициацию. Вот и сейчас, например, три девки так и остались на крыше, как оповестил его помощник из последнего вагона. Конечно, их не отошлют к изгоям, они вернутся к себе домой. Почём, зря. Коултер всегда считал, что если уж выбрал для себя, по какой дорожке идти всю оставшуюся жизнь, то и должен придерживаться её до конца. Нельзя пасовать. Нужно всегда добиваться своего. Уж лучше смерть, чем вернуться обратно.       «Ханна значит!» — подумал лидер, разглядывая сивую девку, что совсем недавно прижималась к нему своими сиськами. — «Видимо этот год будет чуть веселее предыдущих!» — подумал он, не сводя с неё своего серого изучающего взгляда. Он ещё на мосту её приметил, открывая двери вагона. Синие одежды его бывшей фракции сразу же бросились ему в глаза. «Симпатичная!» — снова подумал он, увидев, что она опять разглядывает его. Не удержался и подмигнул ей, растянув свой рот в ухмылке. Глаза девушки расширились, и она быстро отвела взгляд, пробормотав: «Дебил!». Он понял, что именно она произнесла. Слишком чётко её ротик выводил каждую буковку. Да и не первый раз он видит, как эти слова произносят другие. Только вот беда! Это всегда были не бабы. Кто говорил о нём подобное, оказывались в Яме на мате, лежащие в луже крови, ну или в лазарете, не помня, как именно там оказались. Никто не смел в лицо говорить о нём гадости. Все боялись его. Он её, конечно, не отпиздит, но обязательно поставит наглую девку на место. Покажет, что именно она должна делать этим ротиком. И уложит её прямо на лопатки. Решил для себя однозначно. Да, он жёсткий человек, но не настолько жестокий, как могло бы показаться со стороны. В этом злобном мире по-другому никак нельзя, иначе сядут на шею, свесив ножки.       Уже третий раз он сопровождает этих недоделанных неофитов до места прыжка. Макс строго настрого наказал, чтобы Коултер приглядывал за вновь инициированными в миру «старичками» во время их пребывания в «Бесстрашии» с момента их выбора до самой последней минуты пребывания во фракции. «С повышением, друзья мои!» — тогда сказал Макс голосом, не требующем возражений. Как Эрик с Фором не пытались его уговорить, всё было бесполезно. Старший лидер никому не мог доверить эту миссию, кроме как проверенным людям. «Новый закон, новые обязанности и повышенная ответственность! Нельзя, чтобы «старички» сдохли здесь. Я каждый раз получаю таких пиздячек ото всех, которые вам и не снились. Поэтому помучаете их годик и пусть валят обратно к себе во фракцию!» — констатировал он.       Ещё ни разу в перенаборе не было столько девчонок. Три. Хороши сучки. Драк не избежать в первое время за их внимание. Вон как некоторые пожирают их глазами, в которых не просто обычное любопытство. Не будь он здесь, девки уже б вовсю отбивались от этих озабоченных дебилов. Даже инструктаж, который он провёл сегодня с утра с этой группой бесстрашных, и прямые угрозы, что он лично оторвёт яйца каждому, кто посмеет хоть пальцем тронуть девушек-неофиток, если такие, конечно, изъявят желание присоединиться к ним, не помог бы им сейчас.       — Через пять минут быть наготове! — приказал он, становясь у открытых дверей и держась за поручень.       — В смысле? — уточнила Кэйли, поднимаясь с места.       — В коромысле! — рявкнул он. — Всем смотреть на меня и повторять незамедлительно! Иначе этот поезд унесёт вас прямиком к изгоям! Усекли? — пояснил он, оглядывая весь вагон, останавливая свой взор на сивой эрудитке.       Все подскочили со своих мест и стали недалеко от него, не понимая, что именно нужно делать. Они мчались высоко над землей, и кроме плоских крыш домов ничего не было видно. Бесстрашные, что были в вагоне, разогнавшись, стали прыгать прямо на крышу одного из зданий.       — Твою мать, — прошептала Ханна, поглядывая на остальных из открытых дверей вагона. Но тут же была услышана Эриком.       — За мной! — крикнул лидер, улыбаясь, и спрыгнул, сделав кувырок по гравию на крыше, на который так удачно приземлился, резко подскочив на обе ноги. Стряхнул с себя мусор и маленькие камушки, которые зацепились за одежду и волосы.       Три девушки одновременно разбежались и прыгнули, заорав во весь голос, что было мочи, до хрипоты надрывая горло. Мэттьюс приземлилась на камни и разлеглась на них, смеясь и радуясь, что всё ещё жива. Спина, ноги и руки — всё нещадно ныло и болело. «Вот же дебилы! Совсем башка отбита! И нахера сюда попёрлась?!» — череда мыслей сменяла одна другую.       — Кэйли! Мэри! — позвала она девчонок, повернув своё личико вправо. Поднять голову просто не было сил. Она зажмурилась от бившего в лицо яркого солнца. Забеспокоившись, потянулась рукой туда, где должна была быть искренняя.       — Я здесь, — отозвалась Филч как-то отстраненно. Внезапно какая-то тень нависла над Мэттьюс, и она протянула руку в сторону, нащупав чей-то ботинок.       — И я здесь, — услышала Ханна мужской глубокий голос рядом с собой. Этот ботинок, куда так неудачно упёрлись её пальчики, ткнулся ей прямо в руку, затем навис над лицом, осыпая мелким мусором и гравием с подошвы. — Долго ещё будешь валяться? — уточнил он, делая вид, что сейчас наступит на неё.       — Кретин! — прошипела Мэттьюс, откидывая его ногу в нескольких сантиметрах от своего лица. «Шутник блин! Ещё «лидер» называется!» — возмущалась девушка у себя в голове, но произнести эти слова не посмела. Как-то странно он посмотрел на неё после того, как она лестно о нём отозвалась. Понимала, что огребёт по полной при первом же удобном случае. И так уже успела оскорбить его, назвав «дебилом» и «кретином».       Он лишь хохотнул и, перешагнув девушку, пошёл к краю здания на другой стороне от места их приземления.       Ханна поднялась и стала оглядывать, все ли целы. Мэри подбежала к ней, живая и невредимая, в разорванной юбке, но широко и довольно улыбаясь во весь рот. Видимо, всё это безумие ей очень понравилось. Мэттьюс отряхнула с себя всё, что к ней прицепилось. Волосы были распущенны, а у висков лишь убранные назад прядки, стянутые заколкой на затылке, которой уже не было. «Посеяла! Жалко!» — пронеслось у неё в мозгу, разглядывая свою грязную одежду и порванный пиджак. Чуть поправив густые волосы и примяв их руками, убрала их на правое плечо, скрутила в жгутик и оставила так висеть. Волосы длинные мешают вечно. Вместо того, чтобы стараться выглядеть красивой, на повторной инициации, нужно было сделаться практичной и завязать хотя бы хвост или заплести косу. Но ни резинки, ни даже шнурка у неё с собой не было.       Ханна, Кэйли и Мэри поплелись к остальным «старичкам» которые уже собрались у ног командира с проколотой бровью, зачёсанным назад ирокезом и непонятными татуировками.       — Новички, внимание! Я Эрик, — начал гласить лидер, запрыгнув на парапет. — Если хотите в «Бесстрашие» вход там, — говорил он одни и те же слова, выученные за столько лет, указывая взглядом куда-то вниз. «Ну же, где извечно любимый вопрос?» — думал он, ожидая его, разглядывая тупоголовых неофитов. — «Всегда одно и то же. Каждый год. Без изменений. Ну?».       — А что там? — спросила Кэйли у него.       «А вот и вопрос! Дождался, мать его!» — усмехнулся Коултер своим мыслям. Только он ожидал, что его задаст единственная тёлка-эрудитка в этом году. А она стояла и молчала, будто набрала в свой красивый ротик воды.       — А ты проверь, — ответил Эрик, снова, каждый раз повторяя одно и тоже, как заведённый. Из-за этих дебилов возникает ужасное чувство дежавю. Но он не мог себе в этом отказать. Никогда. Уж больно удивленные морды у них. Ему нравилось их пугать и унижать. Нравилось то чувство превосходства, которое неизменно возникало, глядя на эти недоумевающие и полные ужаса лица молодняка, которые приперлись сюда, сами не зная для чего. Бесцельные, вновь избранные новички, которые не знают, даже не догадываются, что же их ждет впереди. Но ничего, он покажет им, где раки зимуют. Поэтому из года в год повторял эту дивную речь, приглашая неопытных неофитов к себе во фракцию. Кстати, о неопытности. Сивая стоит и нервно кусает свои розовые губки, отчего те покраснели и припухли, будто от страстного поцелуя. Глаз не отвести от такого зрелища! Чтоб её! Переживает, наверное. Нечего переживать, милая. Он лично разъяснит ей всё. — Кто хочет быть первым? — лидер посмотрел прямо на неё, не отрывая своего серого холодного взгляда от её беспокойного личика и удивлённых голубых глаз.       Остальные бесстрашные стояли полукругом недалеко от этой группы новичков, не давая им возможности бежать в случае паники, что случилась в прошлом году, в результате чего погибла хрупкая девушка. Теперь Эрик был наготове и приказал своей группе окружить периметр плотным кольцом, насколько это было возможно.       — Я, — вдруг произнесла искренняя и вышла вперёд.       Ребята расступились, уступая ей дорогу. «Удивила!» — подумал Коултер, глядя на темноволосую девчушку.       — Ты что? Совсем? — потянула её за рукав Ханна, пытаясь остановить.       — Ну не убьют же они нас? Хотели б убить, уже сделали бы это! — говорила она Мэттьюс, будто уговаривая, чтобы та её отпустила.       — Именно так мне и кажется! Все предыдущие их действия до этого самого момента об этом и говорят! — зашипела Ханна, пытаясь вразумить Кэйли.       Мэри тоже стояла рядом с ними и хлопала своими свето-карими глазками, не понимая, что здесь нахрен вообще происходит.       — Долго ждать-то? — принял скучающий вид Эрик, глядя на первого добровольца.       Искренняя стала на парапет и посмотрела вниз. Ничего и никого. Только бездна, зияющая непроглядной мглой. Затем глянула на недовольное лицо лидера. Поняв, что она в безопасности, не раздумывая, кинулась прямо вниз.       — Кэ-э-э-йли-и-и! — закричала Ханна и подбежала к самому краю крыши, перегнувшись через широкое каменное ограждение, открывая взору свою пятую точку, обтянутую синими штанами. Ничего не видно. Абсолютно. — Твою мать! — прошептала она.       Парни, стоявшие позади, присвистнули и что-то загалдели. Затем резко заткнулись, увидев недовольный прищуренный взгляд лидера.       — Не хочешь узнать, как поживает твоя подружка? — спросил Эрик у неё, вздёрнув своей проколотой бровью. — Или кишка тонка?       Мэттьюс сняла с себя свой драный пиджак и откинула его в сторону хама-командира, оставшись в одном чёрном топике. Лидер прошёлся одобряющим взглядом по её фигурке, отмечая для себя красивую грудь этой наглой девчонки, в ямочке которой покоился небольшой золотой кулон в форме сердца на витиеватой золотой цепочке. Снова послышался свист этих озабоченных козлов, что стояли позади эрудитки. Ветер трепал светлые волосы девушки, закрывая ей лицо. Выбора не было. И выход только один. Внизу. Посмотрев на Эрика, Ханна не увидела ничего. Абсолютно! Лишь его скучающее выражение лица. Он казался спокойным или даже безразличным к происходящему. Но девушка заметила что-то. Какую-то эмоцию. И это было не раздражение. Это длилось не дольше нескольких секунд. И вот он уже не выглядит таким отстранённым, а скорее немного уставшим. И только уголки его серых глаз прищурены в скрытой усмешке, показывая свою надменность над остальными.       — Кишка-то тонка, — произнесла Ханна трясущимся от страха и адреналина голосом. Она встала на парапет и посмотрела вниз, в мрачную темноту, — только говна из неё прыснет столько, что вы все охренеете! — крикнула она и, оттолкнувшись, спрыгнула вниз с такими воплями, что у многих заложило уши.       Эрик встал на её пиджак, вытирая свои ноги о него, и хохотнул, покачав головой, глядя на свои берцы. Он не охренел, конечно, но удивился однозначно. Коултер никак не ожидал, что у девчонки есть стержень. Думал, что будет молча стоять, умоляя её не скидывать в пропасть. Возможно, обосрётся прямо здесь, как и многие другие до этого. Страх делает с людьми неимоверное, раскрывая все его нелицеприятные стороны. А эта ещё и вякает что-то. «Ну, ничего. Её грязный ротик я точно использую по прямому назначению!» — подумал он, глядя на остальных дебилов, которые столпились у парапета. Те, разинув рот, смотрели на него и ожидали дальнейших действий. Эрик заметил, что группа бесстрашных, которых он оставил здесь для подстраховки, что-то бурно обсуждает. Особенно два урода, которых он не переваривал, долбанные озабоченные кузены — Колин и Дик. «Эти извращенцы, опять что-то задумали!» — затаилось нехорошее предчувствие у Коултера.