Выбор

      Ханна в удивлении выпучила свои голубые глаза. Первой мыслью было, что перед ней сидит Эрик Коултер. Слишком похожие пошлые шуточки и такой же огромный и здоровенный по габаритам, словно бык. Вылитый лидер Бесстрашия. Ну или на крайний случай Фор. «Не-е-ет! Навряд ли!» — тут же отсекла эту мысль девушка. Тот немного поуже будет. С толку сбила такая же манера подтрунивать над всеми. Но нет, ужасный смех, который издавало это ничтожество, смёл все её подозрения на «Нет». Да и навряд ли они стали бы пытать своих неофитов. Для чего? Бессмыслица какая-то.       — Боишься, что узнаю? — хмыкнула Мэттьюс, пытаясь раскусить собеседника.       — С чего взяла? — спросил огромный мудак с издёвкой в голосе.       — Зачем же тогда прячете свои лица и меняете голоса? — уточнила она очевидное.       — Я жду, — полностью проигнорировав утверждения Ханны, произнёс мужчина.       Единственное, в чём она была уверена, так это в том, что перед ней сидит человек мужского пола.       — Чего именно? — спросила девушка, пожимая плечами и оглядывая его с ног до головы.       — Говори всё, что тебе известно, — спокойно сказал садист, ловко прокручивая острый нож в руках.       «Угрожает урод! Неужели запросит все секреты эрудитов? Будет пытать? Отрезать мои пальцы по одному? Или сразу мой язык без костей? Боже, помоги мне!» — взмолилась девушка про себя. Так много хотелось сказать этому уроду и плюнуть прямо в харю. Вот только досада — на морде был шлем. К сожалению, в её слюнях нет кислоты, чтобы разъело этот пластик. Она не любила старые ужастики, но на это посмотрела бы с большим удовольствием.       — Я ничего не знаю. Зря старались. И денег вам никто не даст за меня! — отчеканила она, думая, как же ей выбраться отсюда.       — Прекрасно, — резко наклонился мужик, подавшись вперёд через стол, заглядывая ей в глаза. Только вот она не видела его. А он видел всё: и страх, плескавшийся в глубине её голубых озёрах, и злость, которой она плевалась сейчас, вытесняя последние остатки самосохранения подальше. «Ничего и эту сломаем!» — подумал он своим извращённым мозгом. — Тогда можно тебя просто убить! — пригрозил он, закрутив лезвием перед лицом наглой девки, умело перебирая его между пальцами.       Мэттьюс громко сглотнула. Помирать она сегодня не планировала, но от вида холодной стали ножа и что им могут ей сделать, девушку прошиб холодный пот. «Возьми себя в руки сейчас же! Не смей им показывать свой страх!» — думала она, соображая, что же делать дальше.       — Ну же, я жду. Так ты будешь говорить? — спокойным размеренным тоном произнёс он, садясь на место. Холодные равнодушные нотки в его голосе вдруг показались знакомыми Ханне.       — Да пошёл ты в жопу! — прошипела Мэттьюс, невесть откуда набравшись храбрости. Ну, или тупости. Подскочила со стула и наклонилась к нему в похожей позе, в какой был её собеседник всего несколько секунд назад. Сядь он чуть ближе, кончиками пальцев с лёгкостью дотянулся бы до её светлых взлохмаченных волос, непослушными прядями падающими ей прямо на лицо.       — Непременно, только чуть позже. Если ты всё ещё будешь жива, я исполню твою просьбу и отымею тебя как следует. И твою жопу в том числе, — хмыкнул он.       У Ханны расширились глаза. «Испугалась? Прекрасно! Значит, можно давить дальше на эту же точку. Быстро расколется!» — подумал он, разглядывая полуголую девчонку. От негодования она дышала часто и глубоко, отчего её грудь призывно поднималась, готовая выскочить из майки. Её золотой кулон блеснул, приковывая взгляд к ямочке между упругих грудок. Он оскалился. Зря она не видит его хищного взгляда, иначе уже давно бы всё рассказала и удрала бы, сверкая пятками.       — Что ты хочешь знать? — спросила она, сев обратно на свой стул, понимая, что злить такого, как он не стоит.       — Так быстро сдалась? Хорошо, — раздался искажённый компьютерной программой голос. У Мэттьюс оставалась хрупкая надежда на то, что всё же она знает, кто он такой. Что всё происходящее какая-то ужасная шутка. Но все её предположения казались тщетными. Ханна его не узнавала. Ни по интонации, ни по манере произношения слов. — Скажешь мне коды оружейной и складов с боеприпасами, а также все виды оружия, что у вас валяются, и их количество. Я хочу знать всё, до последней единицы техники, что у вас имеется, и их комплектацию. Затем, так и быть, я тебя, возможно, и отпущу.       Девушка сощурила глаза. Откуда он знает, что она в курсе про оружие? Она думала, что он будет интересоваться эрудитами и их тайными открытиями, а его интересует только оружие. Хотя странного тут ничего нет. Всем было известно, что изгои рано или поздно поднимут восстание. Вот, наверное, и готовятся к этому важному событию. Он же не знает, кто она и откуда пришла к бесстрашным. Поэтому всё логично. Правда, никаких кодов оружейной она в глаза не видела. Эта информация доступна только лидерам, пусть их и допрашивают. Причём тут они? Мэттьюс громко засмеялась.       — Я в «Бесстрашии» только несколько недель, дебил! Откуда мне знать про это? — спросила Ханна, всё ещё смеясь, поддавшись истерике.       — Значит, можно пустить тебя в расход, раз ты настолько бесполезна, — подытожил он, теребя свой нож, задержав его между пальцами, готовясь запустить его прямо ей в лоб в случае необходимости.       — Можно. Но не нужно, — быстро ответила Мэттьюс, тут же прекратив хохотать. — Я и правда ничего не знаю. Клянусь! Я обычный неофит, двух недель отроду. И чтоб ты знал, коды — это секретная информация, и она доступна только лидерам фракции, — пояснила она, надеясь, что они не будут её пытать, по крайней мере, очень долго. Понимая, что она и правда ни черта не знает. О том, что о количестве оружия она всё же представление имела, даже очень, девушка решила умолчать. Как на зло, все цифры, что она вносила в базу, отпечатались ей в памяти и засели там надолго, на самой подкорке сознания. Если её привяжут к стулу и будут сдирать ногти или бить током, она через пару минут непременно расколется. Но признаться самой себе в этом Ханна не желала.       — Назови своих командиров, — попросил он, сменив тему.       — Они все козлы! — выпалила она, сжимая кулаки.       — Правда? Их всех так зовут? — спросил он, засмеявшись. В этот раз его смех был другой, не такой надрывный и искусственный, как до этого.       — Я ничего не знаю. Честно! — стала тараторить она. — Но знаю одно: если они тебя найдут, то сдерут с тебя кожу живьём, тупой баран! Особенно из-за девчонок, которых ты недавно пытал. Они обе любовницы наших лидеров! Понятно тебе? Лучше отпусти их немедленно! Иначе тебе за них оторвут яйца! — сочиняла она на ходу. Может, если быстро говорить и нагло угрожать, они не поймут, что она врёт. Ханна глубоко сомневалась, что их ищут вообще. По крайней мере, сейчас. Может, стоит попробовать потянуть время?       «О, Боже! Что она несёт?!» — еле сдерживая смех, подумал он. — «Хорошо что шлем одет, иначе какой же из меня злодей, если сижу и улыбаюсь во весь рот? А она и правда забавная! Даже очень! Первое мнение о ней было правильным. Нужно оставить себе однозначно! Только стоит немного приструнить» — рассуждал мужик, что сидел напротив испуганной девушки. — «Не сдаётся мелкая гадина!».       — А ты? — спросил он, наконец, взяв себя в руки.       — Что я? — не поняла девчушка.       — Ты тоже любовница одного из лидеров? — уточнил главарь этой банды.       — Я? Нет! — быстро отозвалась она, с опаской поглядывая на него. — То есть, да-а! — спохватилась Мэттьюс. — Я сплю с самым опасным и злым из них. Тебе хана! Слышишь?! Ты труп! Он…       — Я понял, сдерёт с меня кожу живьём и оторвёт яйца, — перебил её дружелюбный собеседник. Как не заржал в голос, сам себе удивлялся. — А ты не подумала, что твои дружки уже давно все раскололись? М? — грозно спросил он, собравшись с мыслями о задании.       — Подумала, — ответила она, сжав кулачки.       — И-и-и… — не унимался этот гад.       — И-и-и... Тогда зачем спрашивать, раз вам уже всё известно? Схватили бы наших лидеров и допросили бы их. С нас информации, как с козла молока! — негодовала Мэттьюс, передразнивая его манеру разговора, удивляясь его тупости.       — А с чего ты взяла, что мы их ещё не допросили? И что они всё ещё живы вообще? — снова задал он вопрос, поднимаясь с места и направляясь к ней, раздражаясь на её неслыханную дерзость.       От хищно надвигающегося на неё мужчины Ханна занервничала. Слишком знакомые движения огромного зверя дали непонятный импульс и тревожный звоночек, который никак не хотел звенеть в её измученном мозгу. Но инстинкт выживания и страх брали своё, и её сознание просто кричало, чтобы она бежала от него подальше, а не прислушивалась к плохо функционирующей части разума. Мэттьюс задёргала наручниками, пытаясь освободиться. И чего ей так не везёт? А? Этот верзила уже обошёл её и встал позади, нависая огромной тучей.       — Говори всё, что знаешь, сучка! — прозвучал ледяной компьютерный голос прямо у её уха. — Иначе твоему дружку нечего будет забирать после того, что я сделаю с тобой.       Мужик в шлеме схватил Ханну за длинные светлые волосы и намотал их на свой кулак, обтянутый чёрной перчаткой. Потянул руку вверх, чтобы она встала со стула, а затем дёрнул немного вперёд, уложив её грудью на стол, и придавил лицо ладонью, чтобы не дёргалась. Сам пристроился у её зада, грозясь исполнить обещанное. Заметил тату у самой кромки волос, идущее за её ушко. Зарычал, резко потянув девушку на себя, заставляя её выгнуться.       Ещё никогда в жизни Ханне не было так страшно, не считая того случая, когда она висела на мостике над пропастью. Этот утробный рык, как у животного, напугал её до чёртиков. Не хотелось быть изнасилованной ни за что. Хотя этим похитителям повод и не нужен. Этот маньяк возбудился только оттого, что допрашивал её! Кто так реагирует на подобную беспомощность? Только больные на голову отморозки! Ужас! Вот что сейчас чувствовала девушка. Безумный страх, леденящий душу. Она уже плохо соображала, что происходит вокруг. Лучше б и правда сидела бы у себя в «Эрудиции» и ждала бы свадьбы с этим противным Полом, которого подогнала ей мать. Но резко вспомнила его сальный взгляд и масляные ручки, вечно тянущиеся к ней. «Нет уж! Лучше так сдохнуть!» — подумала девушка, готовясь к худшему. Ханна даже пустила скупую слезу от бессилия, собственной беспомощности и какого-то бредового стечения обстоятельств.       Она никак не могла избавиться от ощущения, что это просто страшный сон. Будто она всё ещё спит у себя в комнате, а рядом храпит невозмутимая Кэйли и тревожно сопит и постанывает Мэри. Но нет. Часто заморгав, прогоняя слёзы, пришло осознание, что всё происходящее является явью. Она прекрасно чувствовала сильные руки у себя на затылке и талии, а давление мощных мужских бёдер на уровне её зада было вовсе плодом её взыгравшегося буйного воображения или долгого воздержания.       — Я ничего не знаю, правда, — прошептала она дрожащим голосом, повторяясь. — Отпустите нас, пожалуйста.       — Отпустить? — спросил он, подавшись бёдрами вперёд, имитируя незамысловатые движения. Одной рукой он всё ещё держал Мэттьюс за волосы, другой же полез ей под майку. Мужчина медленно прошёлся пальцами в перчатке от пупка вверх по рёбрам и почти добрался до груди, как в дверь вошли двое, застав их в таком интересном положении. Непонятная дрожь пробрала Ханну до кончиков пальцев. Она надеялась, что её начинает знобить от страха, а невесть откуда взявшегося возбуждения. Не могла же она так отреагировать на удивительно нежные поглаживания насильника. Конечно же, НЕТ!       — Командир, — начал один. — У нас инцидент во второй камере.       — Твою ж мать! Какой нахрен инцидент? — неожиданно громко рявкнул главарь, убирая свои руки от девушки. — Что там?       Даже изменённый компьютерной программой голос, казавшийся одинаковым у всех, отличался у этого мужчины. Был властным, громким и грубым. «Действительно настоящий командир!» — отчего-то подумалось Ханне.       К этому бугаю подошёл тот, что говорил, и достал свою консоль, тыкая в экран пальцем в перчатке, что-то показывая.       — Блядь! — пробасил здоровяк. И снова, его голос немного изменился, создавая легкую иллюзию узнаваемости. Девушка немного напряглась, соображая, кто это и что же там, во второй камере.       — Что будем делать? — спросил другой вошедший у своего командира.       — Увести! — громко произнёс главарь. — Может, к завтрашнему дню ты станешь посговорчивей?! Сразу после того, как над тобой поработают мои люди, — сказал он, обращаясь уже к Ханне. И быстро отошёл в угол у самого выхода, заведя руки за спину, глядя прямо в зеркало.       — Да пошёл ты! И вы все пошли, уроды! — крикнула Мэттьюс, показывая средний палец в огромное отражение, у которого остановился этот гад. Двое «его людей» в экипировке взяли девушку под рученьки, выводя из помещения. Она брыкалась и лягалась, как остервенелая. Удалось даже когда её тащили к выходу мимо этой гориллы, повиснув на их руках (эти ж лохи её держали под подмышки — очень удобная позиция для толчка, так как есть опора), оттолкнуться и закинуть свои ноги на плечи ничего не подозревающего здоровенного мужика, который вёл очень странный допрос. Видимо он отвлёкся и задумался над чем-то, скорее всего, над этим самым инцидентом, поэтому не заметил её буйного порыва. Ханна еле дотянулась до него, с силой сдавливая свои конечности. Надо сказать, она не ожидала, что получится такое провернуть и зажать широченную шею главаря своими стройными ножками, фиксируя приём ступнями. Но эта падла была в шлеме, и ноги соскальзывали оттого, что он опустил подбородок, не давая сделать удушающий. Двое лохов так и не поняли, что произошло. Они так и продолжали её держать и переглядываться между собой. А командир просто взялся своими огромными пальцами за её лодыжки и скинул их с себя резким движением. Протянул свою руку в чёрной перчатке к девушке и схватил её за шею, начиная медленно сжимать. Что-то в этом действии ей снова показалось смутно знакомым. Опять. Единственной мыслью, проскочившей в её мозгу в этот момент, было то, что за прошлые недели её так хватали уже трижды. Ответ крылся где-то рядом, но Ханна не успела ничего сообразить и ухватиться за такую близкую разгадку, так как её глаза уже закатились и закрылись. Темнота обволокла её разум, и она потеряла сознание.       Мэттьюс снова очнулась в своей камере, лёжа на когда-то обоссаном грязном матрасе, ещё и местами пропитанном кровью. Голова ужасно болела, теперь ещё и шея давала о себе знать. Руки всё ещё были в наручниках, но закованы спереди, что упрощало задачу. Она потрогала себя, проверяя, всё ли на месте.       — Башка, руки, ноги, сиськи… Вроде всё цело, — промямлила она, поднимаясь с кровати, громко застонав.       В камере было слишком темно, и тусклый свет не давал ничего разглядеть. «Надо действовать! Я что-то упускаю!» — подумала она. Поморщившись, подошла к двери и стала осматривать датчик. Обломав все ногти, пытаясь подцепить панель и открутить хоть один винтик, она со вздохом отошла назад, забросив эту затею. Нужно придумать что-то ещё. Ханна не собиралась сидеть и ждать, когда за ней снова придут. Ничем хорошим это точно не закончится.       — Твою ж мать! — прошипела она, глядя на красный мигающий огонёк над дверью. И как раньше не заметила? «Камера! Вот же ушлёпки! Следили за мной всё это время! Уроды! Надо понять, где её слепая зона!» — подумала девушка, делая несколько шагов вправо. Камера последовала за ней. Затем влево, почти до конца угла комнатушки. Камера туда же. «Значит, встроен датчик движения» — догадалась она. Сделала несколько шагов назад до самой стены. Камера подняла свой красный мигающий глаз вверх. Мэттьюс подошла к самой двери, и огонёк двинулся в ту же сторону. Дверной проём оказался слишком углублён из-за широкой массивной двери, чтобы та смогла открываться без проблем, так как была слишком широкой и толстой. Ханна улыбнулась и чуть не запрыгала от восторга. Это углубление давало хорошую возможность скрыться от «Всевидящего ока». Она встала у этого самого проёма, вжавшись в стену, пытаясь с ней слиться и надеясь, что это место и является слепой зоной, так как объектив камеры немного не доставал до туда своим красным глазом. По крайней мере, так показалось Ханне. И стала выжидать. Она никак не могла понять, что здесь не так. Её так и не пытали. Даже не били. Пытались изнасиловать, но и этого не произошло. Да и действия насильника были на удивление какими-то нежными. Видимо из-за того, что получила сотрясение мозга ударом приклада по башке, где была уже огромная шишка, соображалось очень туго. Мэттьюс не знала, сколько так простояла, рассуждая о случившемся, что чуть не уснула. Но неожиданно за дверью услышала какое-то шарканье и разговор похитителей.       — Она никак не могла сбежать! Просто некуда! Да и как она могла это сделать? — нервничал один, разглагольствуя. — Камеры в коридоре её не засекли. Значит, она никуда не пропала и сидит у себя.       — Бля, командир нас точно уроет! Он просто рвал и метал! Он уже направляется сюда! Надо её найти, пока он не пришёл и не оторвал нам яйца! — негодовал другой, стоя прямо у дверей.       Ханна вжалась в стену сильнее.       — Видишь? — спросил первый.       — Не-а, — негромко ответили ему.       Дверь подала сигнал и стала открываться.       Девушка боялась дышать и молилась, чтобы её не заметили. Она сползла вниз по стене, низко присев, ожидая, когда войдут люди. Двое в амуниции ворвались во внутрь помещения, нацеливая своё оружие на уровне глаз. Дверь стала медленно закрываться, так как последний, не глядя, протянул руку с картой, махнув ею по датчику. Они направились туда, где и оставили её в прошлый раз — в сторону грубо сбитой досками кровати. Мэттьюс выпрямилась и тихонечко прошмыгнула в узкую щель закрывающейся железной двери. В ушах шумело от адреналина и бурлящей в жилах крови. Оказавшись в коридоре, она со всей дури стала молотить наручниками по сенсорной панели датчика, разбивая её в дребезги, а руки в кровь.       «Надо выбираться, нахрен, отсюда и звать на помощь!» — подумала она, разгоняясь по коридору. В беге она теперь мастак. Фор их изрядно натренировал. Правда, в наручниках бежать было очень неудобно. Да и битые стёкла, местами валявшиеся на полу, и мелкие камушки, впивавшиеся в стопы, причиняли ей адскую боль. Но это никак не останавливало девушку, поворачивая в ещё один коридор, в конце которого находилась лестница и…       — Вашу мать! — простонала Ханна, немного притормаживая.       Трое мужиков, вынырнувших из-за угла, направлялись прямо к ней. Они бежали в шеренгу во всю ширину коридора, не предоставляя места для дальнейшего побега. Девушка уже была готова сдаться, когда они дружно остановились и нацелили на неё своё оружие. «Всё так слаженно, как солдаты! Может они бывшие бесстрашные?» — пронеслось в голове у Мэттьюс, где сложился дальнейший план. Тот, что стоял посередине, был крупнее двух других и слишком широко расставил свои ноги. «Зря ты так сделал, дебил! Хотел бы застрелить, уже сделал бы это!» — подумала Ханна, снова ускоряя бег. Терять ей было уже нечего. Послышался выстрел, но в неё ничего не попало. Она разогналась ещё быстрее, добежав до них и сгруппировавшись, упала ногами вперёд, вытянувшись в струнку, и проскользнула прямо между ног того, что стоял по центру. Содрав всё, что только можно на своём теле, она резко подскочила и направилась вверх по лестнице. Её кровь с запястий капала на бетон, а свои ребра, колени и ляжки она уже не чувствовала. Но свобода была так близка, и Ханна была готова бежать километры, представляя вместо коридоров тренировочную базу, их Ямы, лишь бы поскорее убраться отсюда и спастись. Ей очень повезло, что те трое замешкались, и за спиной слышались какие-то движения, напоминавшие потасовку и отборный мат.       Фортуна явно от неё отвернулась в тот момент, когда девушка бежала уже по коридору того этажа, где её допрашивали, и где большими зелёными буквами над широким проёмом горело такое заветное и самое прекрасное слово: «ВЫХОД». К ней навстречу неслись ещё трое амбалов во главе с их здоровенным командиром, что был в допросной. Она узнала яркую нашивку на жилете. Все трое, как по команде нацелили на неё свои пистолеты. «Опять! Эти могут быть точнее в стрельбе» — подумалось Ханне. Она окружена. Мэттьюс остановилась, в отчаянии подняла руки вверх, сдаваясь и облокачиваясь о стену, тяжело дыша. Сзади бежали те трое, которых она так удачно облапошила и из-за которых она теперь стояла вся в крови. Тот, что с нашивкой, махнул рукой в сторону только что прибежавших и стал медленно подходить к девушке, держа её на прицеле.       Резкая боль в плече выбила Ханну из колеи и, взвизгнув, она скрутилась на полу, начиная дергаться в конвульсиях. Кто-то выстрелил в неё. Главарь рыкнул и присел на корточки у тела девушки, которую било словно током. Протянул к её плечу свою руку и вынул маленький дротик в форме пульки, впившийся своими пятью шипами в нежную кожу, оставляя после себя небольшие капельки крови. Медленно встал и повернул голову в сторону этих стрелявших дебилов, кинув в них злосчастный дротик, попав одному из них прямо в грудь. Пулька отскочила от жилета того козла что стрелял, и звонко упала на пол прямо между его ног.       — Где те два лоха, которых ты послал за ней? — грозно спросил командир у него. Им оказался тот не шибко умный мужичок, между чьих ног Ханна так ловко проскочила.       — Она заперла их в своей камере, — ответил тот, не снимая шлема. — Эта сучка сломала панель! — крикнул он, снова наставляя на Мэттьюс своё оружие, готовый пустить ей в лицо всю обойму. — Теперь придётся сутки, как минимум, чинить датчик, чтобы выпустить их оттуда. Ханна застонала, приходя в себя. «Что это было?» — думала она, поднимаясь с пола и становясь обратно к стенке под прицелами шести оружий, направленных на неё. Боль в плече была адская, словно от настоящей пули. Девушка сообразила, что в неё выстрелили каким-то нейростимулятором. Вот же уроды! Снова почувствовать подобное у неё не было ни малейшего желания. Значит, придётся заткнуться и молчать в тряпочку.       — Что-о? — негодующе спросил главарь, опуская свой пистолет вниз. — То есть ты хочешь сказать, что какая-то сраная неофитка, которая в «Бесстрашии» всего несколько недель, каким-то образом обдурила, по твоим словам, двух твоих «лучших выпускников» и вас троих, находясь в наручниках? — спросил он, обведя их всех дулом своего оружия. И засмеялся так громко, что стало закладывать уши. И голос. Голос опять стал совсем другим. Изменённый программой, он всё же показался до боли знакомым ей.       Ханна была очень напугана и ничего не понимала. Всё происходящее было как в тумане. Голова ужасно болела и плохо соображала, стопы ныли, не давая возможность нормально стоять, а руки и ноги сильно саднели из-за порезов и ушибов.       — Посвящение закончено! — громко произнес главарь, всё ещё не отходя от Мэттьюс ни на шаг. Он подошёл почти вплотную к девушке, низко наклонил голову, снимая свой шлем с ехидной улыбкой на лице.       Глаза девушки расширились, а губы что-то бессвязно зашептали. И она, чтоб их всех, разрыдалась.       — С-суки-и! С-своло-очи-и! Нена-ави-ижу-у!!! — замолотила она своими ободранными кулачками в наручниках по широкой груди своего лидера.       — Удивила! — в ответ произнёс он, опираясь рукой о стену над её головой.       — Да пошёл ты в пизду! — прошипела Мэттьюс, поднимая свою голову и глядя в серые бездушные глаза Эрика Коултера.       — Непременно! — отозвался он. — Как только приведёшь себя в порядок, обязательно зайду! — громко захохотал он.       — Всех выпустить из камер и на построение у входа в здание! — скомандовал Фор, тоже снимая свой шлем и улыбаясь во все тридцать два. — Ты умница! Я горжусь тобой, — сказал инструктор, хлопая рыдающую Ханну по спине.       — Да пошёл ты тоже! — рявкнула она, вытирая слёзы тыльной стороной руки.       — Не скажешь, куда именно? Твоя промежность и зад уже заняты, — хохотнул Фор, ожидая ответа.       — На хер! — быстро ответила Ханна, не задумываясь. — Вы просто тупые извращенцы! Садисты! Разве можно так издеваться?! Кто так делает вообще? — негодовала Мэттьюс, шморгая носом, чтобы не опозориться и не залить их всех своими соплями.       — Эрик, надеюсь, ты объяснишь своей бабе, что именно можно говорить главному инструктору. Иначе я снова заклею её рот скотчем, — произнес Итон, напрягаясь всем телом.       На что Коултер только хмыкнул, широко улыбнувшись.       — Держи свой длинный язык за зубами, а то потеряешь его, — пригрозил ей Фор, сжимая и разжимая свои кулаки.       — Семь, сивая, — тихонечко произнёс лидер, наклоняясь к самому ушку девушки, убирая волосы с её заплаканного, измазанного, но такого милого личика. — Се-е-емь! — медленно протянул он.