Выбор

      В начале первого тренировочного дня третьей недели после занятий Фор собрал всех неофитов возле электронного табло, где должны были распределиться места по итогам прошедших зачётных недель. Ханна с девочками уже была готова мыть полы и стирать шмотки в прачечной.       — Все внимание! — произнёс бас у входа. Ребята обернулись. К ним медленной походкой шёл лидер. Как обычно, облачён он был в чёрную майку и джинсы. Лицо чисто выбрито, а волосы ещё немного влажные и зачёсаны назад. «Прямо после душа к нам явился!» — пронеслось у Ханны в голове, разглядывая его. — «Само совершенство! Скотина такая!». Не обратив на эрудитку никого внимания, он встал рядом с Итоном. — На предыдущем испытании вы все облажались! Абсолютно все! Мало того, что позволили себя украсть, так ещё и выложили всё в допросной. Имена худших на экране. Две недели будете драить полы и заниматься делами в прачечной. Отвечу на ваш немой вопрос, — вздохнул он, видя недовольные лица лузеров. — Испытание было тяжёлым, и наказание будет соответствующим. А это означает лишь то, что я даю вам время — аж целых две недели, чтобы реабилитироваться в моих глазах. Итак… Несмотря на это, нам с Фором нужно было выбрать лучших. Их имена вы сейчас видите на табло, — продолжил Эрик, ставя театральную паузу. Все посмотрели вверх на экран. Первым стал Пит. Второй Вик. Третий Джордж. Девчонки заулыбались и захлопали в ладошки, поддерживая ребят. Парни стали обнимать девушек, радуясь своему лидерству аж на целых две недели. Вик не мог сдержать своих эмоций и схватил Ханну за талию, закружив её, смакуя своё честно занятое второе место. Мэттьюс засмеялась, обнимая его за плечи в ответ. — И долго ещё мне на это любоваться? — спросил недовольный ледяной голос совсем рядом, заставив Вика отпустить девушку. — Ты у меня, кстати, счастливчик! — произнёс Коултер, гаденько улыбаясь, предвкушая мучения и страдания бедного паренька, который посмел дотронуться до ЕГО собственности.       Что-то щёлкнуло внутри лидера прямо в тот момент, когда этот лохматый негодяй схватил Ханну и стал кружить её, лапая за всё, куда могли дотянуться его кривые ручонки. А вместо того, чтобы ебулызнуть ему по щам, личико эрудитки вмиг осветилось и озарилось счастьем. И она громко и искренне засмеялась. Так заливисто, что и самому захотелось улыбнуться. А с чего бы? Это ж не на него она так смотрит и радуется, а на этого козла. У Эрика на побегушках должен был быть Пит. Но теперь ему повезло гораздо больше. Теперь он будет у инструктора.       — Остальные!, — рявкнул Коултер. — Пока не радуйтесь. Вас периодически будут дёргать в помощь начальству, чтобы не думали, что вы ни при делах, — взгляд исподлобья на Мэттьюс. — Результаты на экране.       На табло появились имена с итоговыми баллами. Ханна была приятно удивлена. Она была четвёртой, Кэйли пятой, а Мэри стала шестой в списке.       — Ты могла бы быть и выше, — произнёс лидер, подойдя к Мэттьюс вплотную. — Твой побег из камеры принёс тебе кучу баллов, держи ты свой длинный язык за зубами.       Ханна быстро заморгала. Она не поняла. Это что, похвала? От самого Эрика Коултера? От человека, который в принципе не знает, что это такое? Она не смогла сдержать улыбки и закусила свою нижнюю губу. Снова. Идиотская привычка, но она ничего не могла с собой поделать. А это невинное действие опять привлекло внимание лидера к этой части её милого личика. Он не сводил глаз с её припухшей губки, которую она, наконец, выпустила из плена своих ровных белых зубок. Он сглотнул, и его кадык дёрнулся, создавая дискомфорт в пересохшей глотке. Захотелось впиться в её рот и опять поцеловать, как тогда, в его кабинете. А лучше, чтобы эти раскрасневшиеся губёшки как следует потрудились над его дружком, который уже стоял по стойке смирно, изнывая оказаться в жарком теле молоденькой неофитки.       — Свободны! — приказал он и, развернувшись на пятках, удалился прочь.       Целая неделя прошла без приключений. Ханна занималась, не жалея сил, в Яме, бегая и отрабатывая удары по груше, а также на крыше одного из зданий на их тренировочном полигоне, оттачивая стрельбу из оружия. Уже пять дней её никто не тревожил и не вызывал к себе. Даже Эрик. Он приходил только рано утром и наблюдал за всеми, сидя на своём бетонном блоке. Пока все были заняты, он переговаривался с Фором, что-то решая с ним и делая пометки на своей консоли, а потом сразу же уходил, как только заканчивалась тренировка. Мэттьюс ждала, что лидер перекинется с ней хотя бы парой слов. Но нет. Он будто потерял к ней интерес и не замечал её вовсе, полностью игнорируя. «Ну и прекрасно! Мне-то только лучше от этого!» — уговаривала она себя. А сама постоянно украдкой кидала на него взгляд, любуясь его сильным, натренированным телом в футболке. Его тату на шее и предплечьях ярким пятном двигались каждый раз, когда он что-то объяснял неопытным неофитам. Сильные руки завораживали настолько, что Мэттьюс не могла отвести от него взгляд. Его харизма заставляла Хану тяжело вздыхать, а сердце трепыхаться: то ли от страха перед этим человеком, то ли от желания к нему. Девушка стала ловить себя на мысли, что ей не всё равно. Что она всё же хочет его внимания. Нет, не хочет. Жаждет! Снова желает почувствовать его губы, так жадно целующие её. Хочет ощутить своим телом всё то, что чувствовала тогда: миллиарды приятнейших мурашек, бегающих по всему телу, и кучу неведомых ранее ощущений, впервые появившиеся только с ним. Вернее, из-за него. Ну и благодаря ему. А он будто и не видит её вовсе. Даже смотрит сквозь неё. Ходит повсюду со своей Терезой. Даже жрут теперь вместе в столовой. Хотя, может, они и раньше так делали? Просто совместные походы в пищеблок у Ханны с лидером были нечастыми. Точнее сказать, пересекались они в столовой крайне редко.       Очередной день прошёл донельзя скучно и серо. На улице уже стали желтеть и опадать листья. Ветер усилился, и осенняя хандра брала своё. Через три месяца совсем похолодает, поэтому тренировки на свежем воздухе будут реже, заменяя их на пейзаж страха.       — Небось, трахает там свою Терезу, — сказала Ханна девчонкам, сидя за столиком в баре. Завтра общий выходной, и девушки решили немного отдохнуть, отмечая самую лёгкую трудовую неделю.       — Скорее всего, — отозвалась Кэйли, чокаясь бокалами с пивом. — А Фор свою Лайлу, — произнесла она и надула губки, — тоже там.       — А где это там? — спросила отречённая. На что девчонки только махнули рукой, чтобы доверчивая девушка не придавала значения этому абстрактному понятию. — Слушайте, у Макса точно кто-то есть. Вчера я шла по коридору на его этаже, а из его квартиры выходила какая-то красотка, — сказала Мэри и почти залпом допила свой бокал, расстроившись, вспоминая это событие.       — А что ты делала на его этаже? И откуда знаешь, где его квартира? — поинтересовалась Мэттьюс.       — Ну как же! Ты разве не знала, что квартиры лидеров находятся на том же этаже, что и их кабинеты, только в другом крыле, слева от лифта? — ответила Стивенс.       — Нет, не знала! А ты откуда знаешь это? Ты так и не сказала нам! И что там делала вчера — тоже? — повторилась Ханна.       — Я… в общем… Вчера просто шла мимо… А узнала… В последний день моей помощи Максу. Просто в конце рабочего дня он пригласил меня выпить кофе. У него... — смущаясь, призналась Мэри.       — Что-о-о?! Кофе? И ты молчала? — раскричалась Филч. — Вот это наша тихоня! И что было потом? Он тебя поцеловал? Отшпилил как следует? Колись, Мэри!       — Нет-нет! Что ты! Ничего не было! Я отказалась! В смысле от кофе. Просто видела, куда он направился, когда проводил меня до лифта. А я, как дура, снова поцеловала его в щёчку на прощание, — сказала альтруистка, хватаясь за голову.       — Вот каким должен быть галантный мужчина: провожать девушку, целовать в щёчку! — причитала Ханна, попивая алкоголь.       — Не, ты плохо расслышала, — произнесла уже похорошевшая и раскрасневшаяся Кэйли. — Это она его поцеловала. Не он.       — Да какая нахрен разница?! — стала спорить такая же пьяненькая Мэттьюс.       — А я тебе завидую, Ханна. Правда! Так бы хотелось вернуть долг Максу, только не знаю как, — произнесла Мэри, и все прыснули со смеху.       По смеху их и определили зашедшие парни из соседней комнаты. Подсели к ним с недовольными и мрачными лицами. Молча распечатали бутылочку виски и разлили по стаканам.       — Ребят, случилось что? — спросила Ханна у них, прервав грозное молчание друзей.       — Случилось! — ответил самый мрачный из них. — Случилось то, что мы не вы! — произнёс Вик и залпом выпил свою стопку, даже не закусив. Заметил непонимающие взгляды, ждавшие пояснений. Но он только опустил голову и молча разлил спиртное повторно.       — Да им всё не так и всё не то! — подхватил Пит.       — Ага! — начал Джордж, осушив второй стакан. — И Мэри делала это не так! И знала, куда положить папку, и просто понимала его без слов! Ёб вашу мать! Я ж не секретарша! Я солдат! Я не знаю, в какую базу заносить списки дежурных! И в какой момент мило улыбнуться, чтоб не прилетело! У меня ж нет таких сисек, как у вас, чтоб потрясти ими перед Максом, и он успокоился!       — Да что ты? А ты отрасти! — возмутилась Кэйли. — Ты что это думаешь, что мы сиськами трясли перед начальством, чтобы очки себе заработать?!       — Успокойся, Филч! Я не хотел тебя обидеть! — сказал Джордж, поднимая руки вверх, как бы сдаваясь.       — Как ты ладила с ним, Ханна? — спросил замученный Вик. — Он просто невыносим! Я не знаю, как протяну ещё неделю. Буду поддаваться всем на ринге, чтобы заработать как можно меньше баллов. Пойду лучше ваше бельё стирать в прачечной, чем ещё хоть день проведу с этим извергом!       — Это не выход, Виктор! — строго заговорила Мэттьюс.- Просто мне повезло, что его не было. Эрик тогда уехал на задание, а потом готовил нам испытание. Я сама не знаю, как бы справилась, будь он рядом.       — А я знаю! — перебила её Кэйли. — Всего лишь нужно было б отдать ему долг!       — Перестань! — возмутилась Ханна. — Это не помогло бы, а только лишь всё усложнило! Вик, а ты держись! Не смей ломаться! Он просто испытывает тебя. Если выдержишь его ещё недельку, значит, любые пытки изгоев тебе ни по чём!       — Это точно, — хмуро произнёс паренёк, разливая янтарную жидкость в стаканы.       — А о каком долге говорит Кэйли? — спросил Джордж. — Ты что? Так и не вернула его ему? Ханна! Ты же взрослая девочка и должна понимать, что долги нужно возвращать!       — Всё о том же, милый Джорджи. Не поверишь, но это не материальный долг. И его не так-то просто вернуть, — пыталась пояснить ему Мэттьюс.       — Очень даже просто! — не согласилась Мэри. — Я б вернула! Но не ему, конечно.       — И я б! Ладно, хватит хандрить! Пойдёмте лучше танцевать! — призвала всех к веселью изрядно набравшаяся Филч, видя, как Джордж собирался задать неловкий вопрос Ханне. Кэйли потащила девчонок на танцпол в самый центр помещения, попутно всех распихивая.       Сегодня здесь было слишком много народа. Будто у всех бесстрашных выдался выходной, и ни у кого не было никаких заданий: ни дежурств, ни патрулирования территорий. Казалось, вся фракция в этот вечер собралась в местном баре.       Играла быстрая музыка, и людей потанцевать собралось битком. За всё время пребывания здесь Мэттьюс ещё ни разу не сплясала. Не сказать, чтобы она любила это искусство, но танцы расслабляли и освобождали от ненужных мыслей. Она всегда танцевала только дома. Возможно, просто стеснялась двигаться перед всеми. Но сегодня она надралась на славу, и стесняться было уже некому. Девушки прыгали и трясли головой под какую-то энергичную песню. Потом она сменилась на более медленную, под которую уже так не поскачешь, как взбешённая козочка. Раскачиваясь в такт музыке, Мэттьюс виляла бёдрами в обтягивающих чёрных джинсах, поднимала и опускала руки, иногда пальцами касаясь своего тела и волос. На ней была обычная чёрная форменная майка бесстрашных. И как всегда, в ямочке между грудей сверкала золотая цепочка с кулоном. Но распущенные и волнистые светлые волосы выделяли её среди толпы, концентрируя внимание окружающих на хрупкой соблазнительной фигурке.       Двигалась она очень сексуально, сама того не осознавая. К девчонкам подошли Джордж, Пит и Вик и стали тереться возле них, танцуя рядом. Вик плясал вместе с Мэттьюс, периодически пытаясь её облапать. Было очень весело отдаться музыке и ничего вокруг не замечать. Делая шаг назад от цепких ручонок друга, Ханна на кого-то наткнулась спиной, и этот кто-то придержал её за талию, чтобы пьяная девка не завалилась навзничь.       — Ой, — произнесла она, даже не глядя на того, на кого налетела. — Извините!       — Тринадцать, сивая! — услышала она грубый, немного охрипший голос лидера позади себя.       «Бляха муха!» — подумала Мэттьюс, направляясь к выходу, прихватив свою куртку со стула. — «Всё настроение испортил, козлина!».       — Ты куда-то собралась? — спросил Эрик, нагоняя её у выхода, зажав пальцами локоть девушки.       — Собралась! — ответила она, огрызнувшись. — Домой!       — Я провожу, — сказал он, не отпуская её руку, повёл к жилому комплексу. Какой галантный мужчина! Как будто слышал её разговор с девочками, когда они их обсуждали.       — Эрик! Ну сколько можно? Отпусти меня! Что я тебе сделала? Мне больно! — возмущалась она всю дорогу до дома. А он молчал. Ни проронил ни слова. Только шёл рядом и пыхтел, как паровоз.       «Значит лапать себя своему дружку она позволяет, а мне орёт: «Отпусти!». Хрен тебе, золотая рыбка! Хватит!» — негодовал Эрик, таща её в сторону комплекса.       Дойдя до здания, он резко развернул её за угол и прижал к холодной бетонной стене здания. Ни говоря ни слова, он стоял и смотрел в её удивительные голубые глаза. Было давно за полночь, и темнота вокруг обволакивала. Их освещал только серебристый лунный свет. А старый дуб надёжно скрывал от ненужных глаз, развесив свои густые широкие ветви в разные стороны. Так же молча он провёл большим пальцем по её нижней губе, которую она снова бессознательно закусила, и стал медленно наклоняться, приблизив своё лицо вплотную к ней. Не услышав никакого протеста из её уст, он жадно впился в них. Три чёртовых недели прошли с тех пор, как они впервые спорили в баре, веселя местную публику. И почти столько же с того момента, как он впервые её поцеловал. Надавив на губы сильнее, он вторгся своим языком внутрь и встретился с её робким язычком, который пытался спрятаться. Но лидер быстро сплёл их, не давая возможности снова сомкнуть такие сладкие девичьи уста. Он был готов целовать их вечно. Ханна издала протяжный стон прямо ему в рот и обвила его шею руками, трогая пальчиками его бритый затылок. Он взял её за ладошки и потянул вверх, прижимая её руки к стене, зажав ей запястья своими огромными пальцами. Оторвался от губ, припухших от поцелуя и опустился чуть ниже, целуя её тонкую шею. Туда, где когда-то были синяки от его грубого захвата на испытании в тюрьме. Потёрся носом за ушком, где спрятался распущенный ирис, и прикусил мочку с тремя серёжками. Снова услышал громкий стон из уст девушки, улыбнулся, заглушая его умелыми губами. Свободная рука Эрика полезла под её майку. Проведя грубыми горячими пальцами по её коже у Ханны побежали мурашки. Поднимаясь вверх по её талии и тонким рёбрышкам прямо к груди, он сам застонал, дотронувшись до её холмика. Сосок девушки был уже твёрдым от возбуждения, как и его член, просящийся наружу. Он пропустил её горошинку между пальцев, немного сдавив. Снова стон и Ханна выгнула спину навстречу его твёрдому телу и жадным рукам. Эрик закинул одну её ногу себе на бедро, придерживая за попку, и стал тереться о её промежность своей ширинкой. Толстые джинсы не давали прочувствовать весь спектр наслаждения, но стон, снова и снова вырывающийся из губ Мэттьюс, говорил об обратном. Только однажды она испытала такое возбуждение. И это было с этим же мужчиной в его же кабинете. Неужели она хочет его? Хочет так сильно, что готова позволить ему отдать первый взнос своего долга прямо на улице? Осознание этого немного смутило и остудило голову Ханны.       — Ты же обещал, — сказала она ему прямо в губы, тяжело дыша, пытаясь высвободить свои руки и отстраниться от него.       — Обещал, что трахну тебя только тогда, когда попросишь, — ответил он хриплым голосом, кивая головой, соглашаясь. — Так попроси!       Его слова прозвучали не просьбой, а приказом. Впрочем, как и всегда. Он не мягкий романтик, а жестокий вояка, умеющий только командовать. Но Мэттьюс видела в нём только мужчину. Желанного и страстного мужчину.       Ханна смотрела на своего лидера и не узнавала. Его обычно серые и холодные глаза казались тёмно-синими в свете луны, а дыхание тяжёлым и сбивчивым, отчего его грудь раздувалась, становясь ещё шире. Он явно держался из последних сил, но давал ей возможность выбора, помня своё обещание. Эрик Коултер позволял ей выбрать! Кому скажи — не поверят. А она стояла и молчала, будто воды в рот набрала, внутренне споря со своей совестью и желанием, глядя на мужчину своих грёз. Она же вовсе не нужна ему! Только лишь спортивный интерес. Нужна для того, чтобы «отдать ему должок», как он выразился. И всего-то! Как он может?! Он же не один! Он сейчас изменяет своей девушке, которая, возможно, давно уже ждёт его в своей постели. А он трётся с ней. Вот же козёл! Из-за этого Мэттьюс почувствовала себя последней мразью. Она всегда осуждала свою мать, когда узнала, что очень давно та чуть не увела чужого мужчину из семьи. Чьего-то мужа и, возможно, чьего-то отца. Мужчину, который был вовсе не её! Чужой! Как и Эрик сейчас. Он принадлежит другой девушке. Ханна не такая. Не такая, как её мать! Она не могла так поступить. Как бы сильно не желала его прикосновений и ласк. Коултер в нетерпении поднял проколотую бровь вверх, ожидая её решения. Но она так и молчала. Моргнув, одинокая слезинка всё же потекла по её щеке, а губы начали дрожать.       — Это твой ответ? — спросил он, всё ещё держа её руки и поглаживая упругую попку.       — Эрик, пожалуйста… — начала она говорить и снова закрыла глаза, тяжело сглотнув, чтобы не разреветься. Но предательские слёзы продолжали течь из глаз бесконечными потоками.       — Да-а-а… — тихо произнёс он, потянув за мочку её ушка губами. Ханна задержала дыхание, запоминая это мгновение. Этот мужчина творил с ней что-то невообразимое, отчего внизу живота было ужасное томление и… Самое примитивное в человеке: желание близости. Но она должна быть сильнее своих низменных потребностей, взявшихся невесть откуда!       — Отпусти, — тихо прошептала она.       Захват на её запястьях тут же ослаб, и поглаживания зада прекратились. Эрик выпустил её руки и посмотрел на неё. Мэттьюс боялась посмотреть на него в ответ, поэтому упёрла свой взгляд куда-то вниз. Успела разглядеть его сверкающую бляшку на ремне и то, что слишком выпирало, грозясь разорвать молнию на ширинке и её тело, если б она согласилась на близость. Коултер несколько раз сжал и разжал свои кулаки, затем резко развернулся и ушёл. Взял и ушёл, оставив Ханну у стены, по которой она сползла вниз и снова разревелась, закрывая глаза руками и нервно вытирая слёзы. Она поняла, что всё, что чувствует к нему — это не просто желание и похоть. Она реально влюбилась! Истерика накрыла её с головой.

***

       — Ты что здесь делаешь? — спросил Фор у Эрика, который молотил грушу в Яме, а глухие удары эхом отзывались по всему помещению. Он стоял только в чёрных спортивных штанах, а потная майка валялась на мате неподалёку от него. Все костяшки на его руках уже были сбиты в кровь. — Я смотрю, ты здесь давно! А я думал, что ты кувыркаешься со своей сивой.       Сила ударов лидера стала сильнее, резче и жёстче. Висящая груша уже издавала странный скрежет и стоны.       — Слушай, Итон, не могу понять, что я сделал не так?! — начал разговор Коултер, решив поделиться с другом. — Я же знаю, что видел и что чувствовал! И что она хотела! Хотела, Фор! И нихера! Прикинь?!       — Сочувствую! Иди хоть на ручник поставь своего дружка, — хмыкнул Итон.       — Уже! — рявкнул лидер, мотнув головой в сторону душевой. — Слушай, как быть? Я же не сраный шестнадцатилетний юнец, чтобы вестись на её глупые, тупые игры!       — Правильно! Тебе не шестнадцать, а двадцать шесть. И, насколько я помню, ты сам это начал. И всё же повёлся на её уловку, соглашаясь на правила её игры. Теперь придётся их соблюдать, — ответил инструктор, подходя к соседней груше и начиная её молотить. — Если, конечно, хочешь сдержать обещание.       На несколько минут повисло глубокое молчание. В огромном зале были слышны только звуки воздуха, выбивающегося из легких тренировавшихся мужчин, во время ударов по груше, до верху набитой песком.       — Я сам себе удивляюсь, — проговорил Коултер, меняя снаряд, так как измолотил свой до глубоких дыр, пока мягкий песок не посыпался на пол. — Что я, блядь, вытворяю?! Почему хочу, чтобы она сама попросила меня об этом? Что со мной?       — Слушай, Эрик. Если тебе поможет мой совет: я бы не стал церемониться, а просто отодрал бы девку и всё на этом. Ты же сам сказал, что она не больше чем на пару раз. Ты с другими всё время так поступаешь! Сейчас что не так?       Послышался смех, больше похожий на истерический. Лидер присел на ринг, кивая головой другу, приглашая на спарринг. Фор, дёрнув плечами, мол, почему бы и нет, выпустил грушу из рук и пошёл в сторону постамента для поединков.       — Правда? А чего же сам не последуешь своему совету? Думаешь, не вижу, как смотришь на свою искреннюю? — спросил Коултер, перестав смеяться, и в упор уставился на друга, залезая на ринг и становясь в стойку.       — По правде сказать, сам не знаю, как так получилось, что эта Филч из печёнок перелезла куда-то ближе к сердцу. И неужели так заметно? — удивился он, становясь напротив, поднимая свои кулаки вверх.       — Заметно, поверь, — отозвался лидер, хохотнув, и сделал выпад вперёд, занося свой кулак прямо в лицо Итона. Фор увернулся, и Эрик не достиг своей цели, хотя и не особо планировал вырубать друга, так как разговор по душам ему нравился куда больше, чем собственный вынос мозга.       — А по поводу того, что не так… Не знаю, меня там не было. Так может, нужно её просто привязать к стулу и сделать так, чтобы сама попросила? — посоветовал Итон, нанося удар ногой прямо по рёбрам лидера.       — Я думал об этом, — ответил Коултер, блокируя удар, схватив Фора за пятку и откинув ногу в сторону. — В следующий раз так и поступлю.