Выбор

      — Я очень надеюсь, что это его фамильный тёзка, дальний родственник или, на худой конец, дядя! — стала говорить Ханна, а у самой слёзы уже вовсю текли ручьем из красных опухших глаз, размазывая чёрный карандаш и тушь, которая оказалась не такой водостойкой, как была прорекламирована производителем. Она ревела уже два дня без продуху и думала, что уже любую новость от матери выдержит стойко, не показывая ей своих эмоций. Но нет! Услышанное оказалось настолько ужасающим, что хотелось вздернуться на ближайшем дереве. А лучше сброситься с того самого грёбанного моста в Яме прямо вниз, в бурный поток бегущей там горной реки, смывающей всё на своём пути, чтобы холодная вода полностью поглотила её тело и разбитые чувства, которые разрывали ей душу на мелкие части. И все дела.       — Если бы, милая. Он не только твой отец, но и его тоже, — тихо произнесла Джанин. Она просто наповал убила свою дочь этой новостью, делая контрольный выстрел ей в самое израненное сердце. Нет, Ханна не глупая девочка, и у неё, конечно, проскакивала эта мысль несколько раз за сегодняшнее утро, особенно после тех слов, что выпалил Эрик, когда выпирал её вон из своей квартиры. Но она гнала эти бредовые умозаключения куда подальше, до последнего надеясь, что она не права. Это было настолько нереальной фантазией, как если бы ей сказали, что её мать — лесная фея ручейных нимф. Ханна никак не хотела верить в подобное. Этого просто не могло быть. Только не он! Только не так! Только не с ней! — Джеймс был моим наставником и лидером, — продолжила свой рассказ Джанин. — Я влюбилась в него, ещё когда была неофиткой. Он помогал мне всегда. Мы могли разговаривать часами ни о чём, просто так. Нам было хорошо вместе. Мы были созданы друг для друга! Он тогда только женился. Женился не по любви. Его заставили родители, найдя ему соответствующую партию. Но Глория тогда быстро забеременела, что только ускорило нежеланную свадьбу между ними. А мы любили друг в друга! По-настоящему! Понимаешь? А его должность и репутация не позволяла сделать тот выбор, который ему хотелось. Он слишком долго разрывался на две семьи. В тот день он собирался бросить жену, но не сына. Они поругались сильно. Глория грозилась, что Джеймс больше не увидит Эрика. Что в принципе и произошло. Его сердце не выдержало переживаний. В тот вечер он сильно напился и сам сел за руль. В общем… И…       — И почему ты столько времени молчала? — грубо перебила её дочь. — Какого хрена не сказала мне ничего? Когда я спрашивала о нём? Ты всегда отзывалась о нём ужасно, корча из себя обиженную бабу! А он просто умер! Разбился на машине, а не бросил нас с тобой! Почему ты и мне позволяла думать о нём подобное? Почему не обмолвилась и словом, когда я сгорала от стыда, узнав, что ты была любовницей какого-то женатого мужика? Что чуть не увела его из семьи? Что это и был мой родной отец? Почему ничего не сказала тогда, когда видела, что Эрик мне нравится? Видела же?! Как ты могла допустить такое? — завопила Мэттьюс младшая, забившись в истерике. Даже ногами затопала, сидя на диване.       — Только не говори мне, что ты переспала с ним! — произнесла строгая мать, охнув, прикрывая рот ладошкой.       — Хуже, мам! Намного хуже! — девушка тяжело вздохнула, осуждающе глядя на Джанин. — Ты права! Я влюбилась! По-настоящему влюбилась! Как и ты тогда! Ты понимаешь, что своими секретами и глупыми тайнами испортила мне всю жизнь? Если бы ты мне всё рассказала раньше, ничего бы этого не случилось, — обречённо произнесла Ханна, стараясь успокоиться.       — Девочка моя… Я же говорила тебе, чтобы ты возвращалась домой. Предупреждала, чтобы ты держалась от него подальше и, наконец, вышла замуж за Пола! А ты вечно не слушаешь меня! — причитала мать нерадивую дочь.       — Да что ты пристала ко мне со своим Полом?! Ты меня не слышишь, мам… Совсем не слышишь! Мне пора! До встречи, — произнесла Ханна, подскакивая с дивана, глядя на недоумевающую мать.       — Но, милая… — начала говорить Джанин. — Прости, мам, я не могу. Нам не о чём больше говорить, — сказала молодая эрудитка, направляясь к выходу. — Пусть всё, что случилось, будет только на твоей совести, — произнесла она и захлопнула за собой двери.       Ханна не помнила, как спустилась вниз, что говорила Мэри и как та довезла её и притащила в комнату. Очнулась она уже поздно вечером, когда подруги сидели на кровати Кэйли и что-то бурно обсуждали.       — Брат. Он мой брат… — прошептала Мэттьюс и прикрыла веки. Горькие слёзы опять обожгли её уставшие глаза и покатились вниз, заливаясь в уши.       — Ханна, милая, успокойся, прошу, — произнесла Мэри, присаживаясь к подруге на кровать.       — У меня есть план, — заверила Кэйли, садясь с другой стороны, поглаживая Мэттьюс по руке.       — Не надо никакого плана. Всё и так само собой разрешилось, — всхлипнула эрудитка и снова расплакалась, поворачиваясь на живот и засунув руки под подушку, рыдая навзрыд, затыкая свои вопли мягкой материей, зажимая её в зубах.

***

      — По две в обеих руках. Итого восемь бутылок на троих! — проговорил старший лидер, покосившись на Фора, когда они забирали спиртное в баре.       — Тоже думаешь, что мало? — поинтересовался инструктор. — Ну ничего! Если что, зашлём какого-нибудь неофита за добавкой.       — У Эрика что-то серьёзное? — с беспокойством в голосе спросил Макс. Он искренне переживал за Коултера и видел, что тот уже несколько дней изводит себя какими-то мучительными мыслями.       — Серьёзней не бывает, — ответил Итон.       — Это из-за Ханны? — уточнил Макс.       — И из-за неë тоже. Скорее из-за еë отца. Слушай, Макс, не пытай меня, пусть он сам тебе всё расскажет, — занервничал Тобиас, заметив удивлённое лицо темнокожего лидера. Он и так слишком многое уже рассказал, а ведь обещал не трепаться.       Бедный Фор глаз не сомкнул, когда они вернулись после игры. Впервые за несколько недель лёд между ним и Кэйли тронулся с места. Их действия были слаженными и хорошо скоординированными, что привело к достаточно быстрому захвату флага. Ну, ещё и то, что Эрик отвлёкся на Ханну, что стало огромным преимуществом. Это была не только лёгкая победа их команды, но и его личная маленькая победа в продвижении отношений между ним и Филч. Лайлу Фор сразу же послал куда подальше и уже больше недели старался с ней не видеться вообще, заходя домой с чёрного входа по пожарной лестнице. Бред, конечно, но она его караулила каждый вечер, сидя у самых дверей в его квартиру. Если она действительно ждала ребёнка от него, то он вовсе не отказывался нести ответственность за его воспитание. О чём и сообщил своей искренней сразу же после того, как рассказал ей об Эрике и Ханне. Кэйли девка умная и находчивая. Обещала что-нибудь придумать. У него самого была идея, которую он и собирался сообщить Коултеру за стаканчиком виски. А тут Макс пристал по пути в бар. Так не кстати!       — Какого хера ты ему всё рассказал? — возмутился Эрик, сидя на диване, прокручивая пустой стакан в руках. Макс с Фором стояли на пороге с бутылками виски в руках. Итон уже было открыл рот, как его опять перебили. — Зачем сказал, что Ханна моя сестра? Нахуя приволок сюда Макса? — всё рявкал Коултер, недовольно глядя на Итона.       — И тебе здорово, друг! — только и сказал Тобиас, присаживаясь на пуфик напротив и расставляя бутылки на стол. Макс так и остался стоять посреди комнаты, ошеломлённый новостью.       — Сестра? — недоверчиво переспросил он.       — Так ты ни черта не говорил ему? — наконец дошло до Эрика.       — Спасибо за доверие! — ухмыльнулся Фор.       — Сестра? — опять переспросил Макс.       — Присаживайся, — ответил ему Коултер, отодвигаясь чуть в сторону, чтобы старший лидер пристроил свою задницу. — Я и не думал до этого события, что мы с ней похожи, — вдарился в философские рассуждения Эрик, распив бутылочку виски.       — Правда? А я и не заметил! — сказал Итон.       — Ну как же! Светлые волосы, голубые глаза… — начал искать схожие черты Коултер, указывая своей ладонью на собственное лицо.       — Ты ещё скажи, что любая баба со светлыми волосами и голубыми глазами — твоя сестра или близкая родственница! — возмутился Макс. — Да и глаза у тебя серые, а волосы не такие светлые, как у неё.       — Знаешь, в средние века аристократы, короли и герцоги голубых кровей, наоборот, женились на своих сёстрах и племянницах для чистоты крови, — поведал Фор свои знания древней истории после трёх осушенных бутылок.       — Знаю, — ответил Эрик, распечатывая четвёртую тару со спиртным. — А я что, похож на герцога голубых кровей?       — Не начинай! Я просто говорю о том, что раньше это считалось не таким уж и праведным гневом. И не обязательно из-за этого отрывать с корнем своё добро, — отозвался Итон.       — А ты что скажешь, Макс? — спросил Эрик, с мольбой глядя на старшего друга.       — Я ещё перевариваю, — ответил тот. — Но про добро согласен. А Ханна знает? Ты ей сказал.       — Нет, не знает. Я ей так и не сообщил. А как, по-твоему, я должен был это сделать? А? — уточнил он у Макса, завидев его неодобрение во взгляде. — Привет, Ханна! Мне так нравится трахать тебя, мне так хорошо, когда ты рядом, что сносит крышу! Но знаешь, мы с тобой родня! Ты моя сеструха, прикинь?! — говорил он, передразнивая самого себя. — Так, что ли?       — Ну, не совсем так. Но сказать нужно было, — отозвался Макс, сверля Эрика своими тёмными глазами. — Сочувствую, друг. И давно это у тебя? Вижу, что влюбился, — пояснил он свой вопрос.       Коултер опустил голову и зарылся своей пятерней в волосы, взлохматив их.       — Хер знает! Давно, — признался он.       — Расстрою вас обоих. Она знает. Мне Кэйли сообщила как раз до того, как я пошёл в бар, — сказал Фор, подставляя свой стакан для раздачи алкоголя.       — Всё время знала? — удивился Коултер, чуть не уронив бутылку.       — Да что ты! Дурак совсем?! Она утром ездила к матери, и та ей всё рассказала, — ответил Итон. — И раз никто так и не спрашивает про решение проблемы, у меня есть одно дельное предложение.       — Какое же? — недоверчиво произнёс Коултер. — Надеюсь, не посвятить меня в короли, чтобы я смог сохранить свою аристократическую голубую кровь и выбрать себе жену по душе?       Все прыснули со смеху, хотя смешного здесь ничего и не было.       — Это будет запасной план, если мой не удастся. Для этого, уважаемый Макс, придётся немного задействовать твои связи, — поведал свою гениальную мысль Итон.       — Да? И что же мне сделать? Переписать личное дело Ханны, чтобы никто не знал, что они родственники? Так этого и так никто не знает! Никто же не в курсе, кто является еë отцом. Джанин очень хорошо это скрывала, — недоумевал Макс.       — Нет, не это! Тебе нужно связаться с лабораторией эрудитов и найти в архивах кровь Джеймса Коултера и Ханны. Сделать сравнительный анализ и узнать результаты, — рассказал Фор, радуясь своей гениальности. А ведь он не эрудит! А догадался быстрее Эрика об этом.       — Ну конечно! — обрадовался Коултер. — Ханна могла быть зачата кем-то другим!       — Могла, — протянул старший лидер.       — И тебе нужно всего-то достать кровь! — взволнованно произнёс Коултер.       — Всего-то, — пробубнил Макс, соображая, что можно сделать. — Нужна только кровь твоего отца. Материал Ханны есть и у нас. И мне понадобится помощь. Все запросы идут через Джанин, — на ходу продумывал он план, чтобы никто не узнал причины его интереса к архивам лаборатории «Эрудиции». — Вот мы и узнаем на днях, родня ли вы.

***

      Новая неделя началась, как обычно, с утренней тренировки: разминка, бег и отработка новых приёмов у груши и в спарринге.       — Равняйсь! Смирно! — Фор собрал всех на построение в самом конце занятий, требуя внимания и тишины.       — Ну что, салаги?! Готовы к новому этапу? — с большим энтузиазмом произнёс лидер, взявшийся невесть откуда и становясь рядом с инструктором и другом в одном лице. Он был очень воодушевлён новой идеей Фора. Настолько, что она действительно казалась ему светом в конце тёмного беспросветного и бесконечного тоннеля. Поредевшая шеренга неофитов закивала, и Ханна отметила про себя хорошее настроение Эрика. «Что-то как-то быстро он отошёл от этого известия, что я его сестра!» — подумала девушка, хотя самой от этой новости хотелось лезть на стену и выть на луну. — В первый день ваших страхов я буду рядом с вами, как заботливый… — Коултер немного замялся после этих слов, собираясь сказать «брат» или «отец». Но как-то ни то, ни другое не было уместным, так как здесь была Мэттьюс, которая сверлила его взглядом. — Командир, — добавил он, подобрав нужное слово. — После итогового испытания нашей весёлой игры вас осталось восемь, поэтому на их выявление потребуется около четырёх дней. По два человека на вечер будет достаточно. Комната страха — это совсем не то, что было у вас на предварительной симуляции распределения выбора фракции. Это всё абсолютно другое: другие чувства и эмоции. Это выявление ваших страхов, самых настоящих. Тех, о которых, возможно, вы даже не имеете ни малейшего представления. Страхах, от которых у вас будут трястись поджилки все десять недель. И вам придётся их все пережить. Все до одного. Изо дня в день вы будете учиться контролировать их и избавляться от каждого. Фор у нас герой в этом деле, кстати! Он имеет наилучшие результаты в комнате страха, и его рекорд пока никто не побил. Даже я. Так что вам есть куда стремиться.       — Сколько? — вдруг спросила заинтересованная Кэйли.       — Что сколько? — не понял Эрик.       — Сколько страхов у нашего инструктора? — как-то с вызовом уточнила та, с ухмылкой глядя на Тобиаса.       — А ты догадайся, искренняя! — ответил Фор вместо Коултера, обращаясь к Филч.       — Уже! — сказала та, широко расплывшись в улыбке. Итон улыбнулся в ответ, опустив голову, чтобы никто не заметил его слабости к этой несносной девчонке.       — Сегодня после обеда начинаем. Первые двое смельчаков — наши лидеры по турнирной таблице: Вик и Джордж. Жду вас ровно в четыре. Остальные свободны! — скомандовал Эрик.       Ханне было не по себе. Всю свою пламенную речь лидер поглядывал на неё. Неоткрыто, конечно, украдкой. Но всё же. Когда она поймала его взгляд на себе, он был таким же, как и раньше, полный вожделения и страсти. Как так можно? Хотя, чего греха таить, она всё также смотрит на него взглядом влюблённой девчонки. Девушка уже серьёзно подумывала над тем, чтобы разорвать договор и свалить домой, как и посоветовала ей матушка. Но Кэйли и Мэри напомнили ей, что такое невозможно сделать до конца инициации. Придётся терпеть и, стиснув зубы, продолжить эту пытку — находиться рядом с Эриком. Благо, что встречи будут намного реже. Правда, от этого на душе не легче.       Все не торопясь, стали выходить из Ямы. Ханна плелась последней. Она весь день была как сонная муха. Мэттьюс уже и не помнила, когда у неё был крепкий и здоровый сон. Хотя как не помнила?! Помнила очень даже хорошо! Три дня назад, в постели Эрика. Это воспоминание ужасно разозлило и огорчило её.       — Ты как? В порядке? — с участием и немного охрипшим голосом спросил Коултер, сжав плечо девушки. А она даже и не заметила, как он подошёл к ней.       В порядке ли она? Ну конечно же, нет! Ничерта она не в порядке! Как можно быть «в порядке» в такой ужасной ситуации? И чтобы не заострять на себе его ненужное внимание, она лишь кивнула головой в знак согласия, повела плечом, чтобы скинуть с него тяжёлую ладонь лидера, и, плотно сжав губы, со слезами на глазах побежала к выходу. Эрик тяжело вздохнул, глядя ей вслед.       — Где блядские результаты анализов? — гневно спросил он у Фора.       — Ты же понимаешь, что прежде чем их получить, нужно собрать материал? Над этим сейчас и думает Макс, — пояснил Итон другу, словно глупому ребёнку.       — Мы же пили почти до утра! Я поспал всего два часа у тебя на диване! Если бы не храп Макса и не его приставучие ручонки, которыми он пытался меня облапать под утро, может, мне и хватило бы этого времени, — начал жаловаться Тобиас.       — Видимо, ты напомнил ему Мэри, — хмыкнул лидер, оглядывая с ног до головы друга, ища сходство между ним и отречённой. — И вообще! Чем ты не доволен? Сон алкоголика чуток и краток!       — Да пошёл ты! Просил же, чтобы ты его забрал к себе на кровать! Какого хера уложил нас вместе?! — всё возмущался и недоумевал инструктор.       — Я вообще вас не укладывал! Только раздвинул диван, на котором вы и заснули в обнимку, пуская слюни. Я не стал вас тревожить и вмешиваться в ваш любовный союз и сладкий сон и решил оставить всё как есть. Скажи «спасибо» что не лёг рядом с вами. Ну или на вас. Вообще смутно помню разговоры под конец нашего «чаепития», — ответил Эрик, доставая из кармана штанов какую-то таблетку, и кладя её себе в рот.       — И мне, — протянул Фор, протягивая руку.       — У тебя рука в говне, — сказал Коултер, а сам вложил чудо медицины в ладошку друга. Это был антипохмелин, без которого не проходило ни одно утро бесстрашного после подобных вечерних посиделок с друзьями. — Не знаю, дождусь ли результатов до того, прежде чем двину кони. Так херово мне ещё не было!       — Правда? По тебе и не скажешь! Ходишь огурцом прям, — поведал Итон, с сомнением разглядывая лидера.       — Ага, огурцом, — как-то грустно повторился Эрик, постучав друга по плечу. — Я не про это, умник! Ладно, пошли, нам ещё многое нужно подготовить.