Выбор

      — Ну конечно! — разозлилась Ханна. — Как же без тебя-то?!       — Ш-ш-ш, не горячись, родная, — тихо произнёс Колин, выбивая из рук Мэттьюс оружие. Ружье потерялось из виду, упав куда-то в заросли. Плохо. Если она его не поднимет, и оно пропадёт, получит люлей от руководства. Всё подотчётно. Ещё не хватало, чтобы его нашли взбунтовавшиеся в последнее время афракционеры. Девушка растерялась, сделав шаг назад. — Я дам тебе возможность двигаться дальше, сделаю вид, что не видел тебя и даже не выстрелю, — сообщил он, убирая своё оружие за спину, показывая, что не лжет.       — Ты наш охотник? — произнесла Ханна очевидное, почему-то всё ещё удивляясь.       — Не то спрашиваешь, красавица! — парировал Адамс, протягивая к ней свои руки, хватая выбившуюся прядку волос и накручивая её себе на указательный палец.       — Правда? И что же мне надо спросить? — демонстративно вытаращила глаза девушка, уже готовясь съездить ему между ног.       — Что тебе за это сделать, — поведал Колин, давая подсказку.       — То-о-очно, — протянула Мэттьюс, поднимая ладошку и ударяя наглеца по руке, держащую за волосы. — И что же? — прошипела она от боли, когда он сжал кулак сильнее и потянул на себя.       — Поцеловать, — отчеканил младший инструктор у её лица, когда она снова оказалась достаточно близко к нему. — Ты же теперь девушка одинокая у нас. Эрику ты уже изрядно поднадоела. Ты ему больше не нужна! Уже все об этом знают. Сегодня он ясно дал это понять. Даже Тереза дольше продержалась, надо признать, — хмыкнула эта гнида, задев за живое.       Ханна была готова разрыдаться, но вовсе не от боли в голове, от рвущихся у самых корней волос, а от ужасающей тянущей боли внутри, в самом сердце, изнывающем от страданий и непонимания происходящего вокруг. А Колин уже притянул еë к себе и вытянул свои губëхи для поцелуя, прикрывая глаза. Ханна поморщилась и уже подняла ногу для удара, но Адамс быстро блокировал его и зажал хрупкую ляжку эрудитки своими коленями.       — Что это ты задумала, а? — прошептал он, резко крутанув девушку и развернув к себе спиной. Он зажал еë кулачки на груди, обхватив их за запястья, и одновременно стал расстёгивать куртку Ханны свободной рукой.       — Отпусти меня, Колин! Что ты делаешь?! — заерзала Мэттьюс в его руках, которые уже полезли под еë майку. Эрудитка напряглась, почувствовав копчиком немалое достоинство Адамса. «А слухи-то и про него не врут!» — подумала она, отодвигая свой таз подальше от причиндалов Колина.       — Сейчас я тебя трахну прямо здесь, — выдал он свои намерения на еë счёт и лизнул щеку Ханны. Её передёрнуло от отвращения, и неприятная дрожь пробила её до самых кончиков оставшихся на башке волос. — Может, тогда перестану думать о тебе!       — Чего? — удивилась девушка и не успела ничего сообразить, как вдруг упала лицом вперёд, прямо в грязь. На еë спине лежал Колин, сильно придавив собой, и почему-то совсем не двигался.       — Не поможет, — услышала она тихий сдавленный шёпот. Ханна тут же вздохнула полной грудью, потому что с неë скинули обмякшее тело Адамса. Она даже не сразу поняла, что ей не хватало воздуха от пригвоздившего её к земле тяжеленной глыбой в виде огромного мужика. Девушка резко развернулась, опёршись на локти. Перед ней стоял лидер. Еë прекрасный принц, мать его, который выпустил в Адамса несколько пуль подряд, попав в шею, руку и ногу. Того стало колбасить и буквально через минуту, он опять обмяк.       — Эрик?! — удивилась Мэттьюс. Она не сразу узнала его голос, но это было и не важно. Он спас еë! Снова оказался рядом и как раз кстати! — Спасибо! — произнесла она.       И почему же он не говорит ей «восемнадцать!», или сколько там уже набежало еë долга?       — Ты в порядке? — только и поинтересовался Коултер, но руки не подал.       — Эрик! Давай поговорим, пожалуйста! Что вчера произошло? — затараторила Ханна, собираясь подняться, игнорируя его вопрос. Ей нужно узнать правду!       — Ни с места! — вдруг рявкнул лидер.       — Что? — не поняла девушка, отмахиваясь от его слов. — Ответь мне, прошу! — с мольбой во взгляде произнесла она, всё ещё сидя на пятой точке. Резкая боль пронзила еë правое плечо. — Чëрт! — рявкнула она, быстро вырывая дротик из тела, пока стимулятор не успел подействовать, и она не стала биться в конвульсиях. Но боль была адская, и Ханна громко застонала, запрокинув голову назад. — Какого хрена ты делаешь?! — возмутилась Мэттьюс, негодующе глядя на лидера. Ответом ей был выстрел в ногу, потом в другую. Не успев вовремя выдернуть дротик из ноги, Ханна упала на спину, и еë стало трясти.       — Я предупреждал! — это последнее, что она услышала, прежде чем потерять сознание.       «Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!» — бормотал Эрик себе под нос, возвращаясь на позицию. Еë? Нет, конечно! Себя! За то, как реагирует на проклятую эрудитку! За то, как его же тело предаëт его, выдавая с потрохами! «А свой хер и правда надо было оторвать к хуям! — думал он, поправляя его в штанах. — Ну почему?! Почему эта падла дёргается каждый раз, когда видит еë? Зачем она только застонала?» — вспомнил лидер Мэттьюс в тот момент. Эти её движения и стоны так напомнили те, что она вытворяла накануне, объезжая его. Член Эрика не слушался и всё пытался вырваться наружу от внезапно нахлынувшего желания оказаться внутри Ханны. «Ёбаный в рот! Я и правда тупой извращенец! Просто пиздец какой-то! Полный пиздец! И как мне забыть её? Еë голос? Еë тело? Как, блядь, мне это сделать?» — всë сетовал он, подходя к зданию, где запрятал флаг. Ревнует ещë, твою мать! Только этого не хватало! Как только увидел, что она приближается, взял её на мушку и стал наблюдать. Заметил в прицел Колина, который за ней следил и шёл прямо по пятам. Челюсти лидера свело оттого, с какой силой он их сжал, идя на поводу у своих чувств. Урод! Ещё и лапать её посмел, гнида лохматая! Крегли свои кривые как протянул к ней, так ему вообще башню снесло. Он просто хотел припугнуть его, а получилось... В общем, что получилось. Эрик приостановился, услышав шум, который выдернул его из раздумий. Заметил дёргающегося Дика Адамса и ещё двоих его людей прямо в кустах у входа в здание.       — Блядь! — махнул головой Коултер и поджал губы, понимая, что просрал флаг. Он-то тут, по сути, почти один. Самых нормальных: Виктора, Джорджа и ещё двоих неофитов послал за флагом соперников, а сам с двумя лузерами остался здесь, охранять своё добро. Услышал наверху потасовку и выстрелы, радостные вопли Кэйли и смех Итона, подтверждающие его догадку. — Ну и ладно! Плевать! Зато эти двое вместе, — хмыкнул Эрик.       — Мы выиграли! — послышался голос Фора в наушнике Коултера.       — Я уже понял! Поздравляю, — безрадостно ответил лидер.       — С тебя виски, — отозвался Тобиас.       — Позови всех на построение, на точку сбора, — скомандовал Эрик. — Там посмотрим, с кого будет бутылка.       Ханна еле доковыляла до остальных. Ноги не слушались, ужасно ныли и болели. Казалось, будто её и правда ранили. Странно, но плечо уже прошло, видимо оттого, что она успела вовремя выдернуть дротик. Все стояли полукругом, ожидая остальных. Только стонущий Эрл был недоволен победой, потому что его вырубили практически в самом начале игры, и он пропустил всё основное веселье с перестрелкой. На горизонте появился Колин, потирая свою шею и хромая на правую ногу. «Больненько!» — хмыкнула Ханна. Она не думала, что наблюдая за тем, как кому-то больно, сможет почувствовать столько радости и чувства возмездия по этому поводу.       Возвращались они уже все вместе. В вагоне царило веселье и жуткий галдёж возбуждённых игрой в войнушку неофитов. Ханна не сводила глаз с Эрика, который что-то обсуждал с Фором и записывал какие-то данные в свою консоль. Девушка невольно обернулась и обратила внимание на братьев. Было видно, что Колин затаил глубокую обиду на лидера. Сощуренный взгляд Адамса в его сторону не предвещал ничего хорошего. Он что-то задумал. Что-то нехорошее. Потому как в какой-то момент он злобно улыбнулся и что-то проговорил Дику.       — Было так весело! — выпалила Кэйли час спустя, когда все прибыли домой.       — Кому как, — произнесла Мэттьюс, семеня ногами, выходя из ванной.       — Не переживай, всё будет хорошо! Вот увидишь! — как-то не совсем уверенно сказала Филч, странно косясь на подругу, и говорила она явно не про её ноги.       Ханна присела на кровать и уставилась на Кэйли, разинув рот.       — Ты знаешь! Ты всё знаешь! — даже не спрашивала, а скорее утверждала эрудитка. — Тебе Фор что-то сказал?       — Я-я-я… ничего не знаю! Только то, что ты мне рассказала. Я просто предположила, что всё наладится. Так и должно быть! Это же ВЫ! — выкрутилась искренняя. Врать она совсем не умела.       — Не верю! — процедила Мэттьюс. — Если ты мне ничего не расскажешь, я не буду с тобой разговаривать!       — Мне нечего тебе пока рассказать, правда! Ханна, прошу, поверь! Как только я всё выясню, а я непременно это сделаю, обязательно тебе сообщу! Честное слово! Ты же моя лучшая подруга! И я от чистого сердца желаю тебе только счастья! — произнесла Кэйли, обнимая девушку. Это было правдой. Всё, что она сказала сейчас. Умолчала лишь, что Фор действительно ей всё рассказал на игре, затащив ту за сломанную карусель в виде огромной лопнувшей кружки в горошек. Сидя на карачках, она несколько минут была настолько ошарашена, что даже не поверила ему, сначала утверждая, что её инструктор просто больной, сука, извращенец такое придумывать. Но, увидев серьёзное непроницаемое лицо напротив, поняла, что этот бредовый короткий рассказ был правдой. Это не противоречило и полностью вкладывалось в историю Ханны И гневное, в тоже время напускное безразличное поведение Эрика к девушке, поясняющее причину происходящего. «Нужно срочно что-то придумать и начать действовать! Но всё будет завтра. А сейчас спать!» — подумала Кэйли, пожелав доброй ночи подруге. Хотя через несколько минут уже должен был наступить рассвет.       Проснувшись ближе к полудню, Филч заметила, что Ханны в постели уже не было.       — Тем лучше, — произнесла она, зевая. — Не нужно будет придумывать отмазку, чтобы найти Фора и обо всём поговорить с ним в спокойной обстановке.       Пока Кэйли спала, Мэттьюс умылась, привела себя в порядок и тихонечко открыла шкаф, ища одежду, чтобы не разбудить Филч. Сделать это было труднее, чем она думала, так как храпела подруга, будь здоров! Проснувшись, Ханна была полна решимости всё выяснить. Она одела чёрные джинсы, майку и накинула куртку. Подкрасив глаза и черканув черным стойким карандашом стрелки, посмотрела на себя в зеркало. Довольно улыбнувшись своему отражению, девушка завязала высокий «конский» хвост и прошмыгнула в коридор. Везде уже шныряли туда-сюда бесстрашные, несмотря на то, что был выходной. Ханна поднялась на десятый этаж и пошла прямиком в квартиру Эрика. Стала стучать. Никто не ответил. Решила воспользоваться своей ключ-картой, надеясь, что Эрик забыл закрыть ей доступ, ну или просто не хотел этого делать. От волнения руки безумно тряслись. Почему-то она решила, что именно сейчас всё должно проясниться. Она никуда не уйдёт, пока он ей всё не расскажет. Махнув картой у замка, дверь издала сигнал и открылась. Девушка улыбнулась и прошла в квартиру. Окна были зашторены, а тёмные широкие жалюзи на них создавали полумрак в большой гостиной комнате, совмещённой с маленькой кухней. Ханна двинулась через неё прямиком к спальне Эрика. Тихонечко зайдя туда, потеряла дар речи. На кровати лежала грëбаная, твою мать! Абсолютно голая татуированная Тереза и обнимала спящего такого же голого Эрика!       «Ну это уже слишком!» — подумала девушка, часто заморгав, прогоняя навернувшиеся на глаза слёзы.       — Какого хера?! — громко прошипела она, стягивая суку прямо за тёмные волосы с кровати.       Тереза заорала так громко, что даже зазвенело в ушах. Как ещё стаканы с каким-то недопитым алкоголем, что стояли на тумбочке у кровати, не полопались от таких душераздирающих воплей, оставалось загадкой. Так как собаки за окном, что охраняли территорию фракции вместе с кинологами, уже скулили вовсю. И кинологи тоже.       — Отпусти меня, тва-арь! — завопила латиноамериканка, хватая Мэттьюс за руки.       — Сейчас отпущу, — произнесла эрудитка, повалив ту на пол и вырубив еë ударом ноги прямо в лицо.       — Ханна, уходи! — произнёс за еë спиной всë ещë сонный голос Эрика. Она даже не заметила, как он встал позади неë. Чёртов шпион!       — Только после того, как ты мне всë объяснишь! — потребовала девушка, разворачиваясь к нему.       — Я не обязан тебе ничего объяснять! Адамс был прав! Ты мне надоела! — выпалил он, протянув своей пятернëй по лицу, пряча эмоции.       — Не верю! — ответила Ханна, сжимая кулаки.       — Твои проблемы, — сказал Эрик, напяливая штаны.       Застонала Тереза, портя всю малину. Мэттьюс снова наградила еë ударом берца пяткой в лоб. Ханна глянула на измятую кровать, и тут же картина, чем они тут занималась, предстала перед её глазами. «Сука! Как она посмела трогать еë Эрика?! Еë, мать их всех за ногу! Еë!» — разозлилась она и со всей дури вмазала Коултеру по харе, пока тот застёгивал ремень.       — Ты не охуела? — прошипел он, хватая Ханну за руку, которая собиралась съездить по скуле ему ещё разок.       — А ты? — вопросом на вопрос ответила она и пнула его мыском ботинка в голень, так как он держал её руки.       — Прекрати! — рявкнул Коултер, потирая ушибленную ногу.       — Сам прекрати! Какого хрена ты творишь, Эрик? — не уступала Мэттьюс, занося кулак для нового удара. Но Коултер ловко увернулся, хватая её за запястья и блокируя, став позади Ханны, прижимая руки к её груди. Его реакции позавидовал бы любой бесстрашный. Даже после бодуна он готов дать отпор. Зажатая девушка снова пнула его по голени, и Эрик отпустил её, чуть пихнув вперёд.       — Успокоилась? Тогда вали, сивая! Я сделал свой выбор! И ты мне НЕ НУЖНА! — проорал он ей в лицо последние слова и отвернулся.       — И я сделала, — прошептала Ханна, не веря ни единому слову, вылетевшему из его лживого рта.       Она совсем забыла о Терезе, которая до сих пор отдыхала на полу, раскинув руки в стороны, с красными отметинами подошвы берца на лице. Мэттьюс уже не ощущала на лице слёзы, ручьями катившиеся из глаз, и не видела ничего и никого вокруг. Только его. Чувствовала и видела только мужчину, которого она любила всем сердцем и всей душой. Девушка подошла к нему со спины и обняла его руками. Поднявшись на носочки, поцеловала его в шейный позвонок и медленно провела язычком немного вниз. Безумно обрадовалась, заметив мурашки, вмиг образовавшиеся на теле Эрика.       — М-м-м… Ханна! Прошу, не надо! — замахал он головой, отмахиваясь от нахлынувших чувств и ощущений. — Блядь! — заорал мужчина, отстраняясь. — Чтоб тебя, сукин ты сын! Будь ты проклят, чёртов ублюдок! Всю жизнь мне испоганил, падла! — взвыл Коултер, резко развернувшись и хватая девушку за руку, выволок её за дверь.       Выбежав на улицу, вытирая слёзы, Мэттьюс побежала прямиком к стоянке машин, что стояли на заднем дворе их жилого комплекса. Она ещё ни разу не ездила за рулем. В этом как-то не было необходимости. В «Эрудиции» она всегда ходила пешком, либо её извозчиком был личный водитель матери. А в «Бесстрашии» только несколько раз её прокатили: от тюрьмы да обратно. Но Ханна была полна решимости всё разузнать у Джанин. Когда Эрик орал и нёс какой-то бред, девушка сразу сообразила, что речь об её отце. В своей голове она перебрала кучу вариантов и многие из них гнала от себя как можно дальше.       Выбрав себе машину попроще, чтобы не жалко было, если врежется во что-нибудь, Ханна села за руль.       — Далеко собралась? — спросила Мэри, открыв пассажирскую дверь.       — К матери. Я должна всё выяснить, — ответила Мэттьюс, шмурыжа носом и вытирая катившиеся слёзы.       — Я с тобой, — сказала Стивенс, усаживаясь рядом.       Ханна махнула головой и завела мотор. И всё. Долбанные передачи она не умела переключать, и на какие педали нужно жать, даже не представляла.       — Твою мать! — рыкнула эрудитка, хлопнув руками по рулю.       — Давай-ка поменяемся, — предложила Мэри.       — Ну, раз ты настаиваешь, — ответила Ханна, меняясь с подругой местами. — Где научилась?       — Это не сложно, — поведала Стивенс, выезжая со стоянки. — Меня Макс научил. Я даже сама была за рулём, когда мы ездили на совещание в прошлый раз. В «Эрудицию» кстати. Так что дорогу я знаю.       — Прекрасно! Потом и меня научишь, — сказала Ханна, радуясь за Мэри.       Девушки делились своими мыслями весь путь, думая, как поступить Мэттьюс в той или иной ситуации.       Припарковавшись у дома Ханны, где она совсем недавно жила со своей матерью, девушка уже несколько минут всё ещё сидела в машине, страшась выходить. Здесь всё стало таким далёким и безликим, будто было в прошлой жизни: и сквер неподалёку, и огромная высотка, где девушка провела всё своё детство и юность. Абсолютно всё. И эта улица уже не радовала той чистотой и опрятностью, как раньше. Она считала своим домом уже другую фракцию, где всё заиграло другими красками. Ей были больше по душе заброшенные закоулки «Бесстрашия» со снующими повсюду людьми. Там не было постыдным ругнуться матом или пройтись до дома за ручку вместе с ухажёром. Многие там творили и другие вещи, охая в кустах. Сейчас похолодало, да и листва опала, поэтому подобное прекратилось. Видимо, молодежь решила приберечь свои детородные органы до наступления весны. Интересно, как отнесётся к её визиту мать? Она, конечно, лидер фракции, строгая и стервозная женщина, но всё же она мать. Пусть она и не любила свою дочь, как та мечтала, но она это делала так, как умела. На что было способно её разбитое женское сердце.       — Ты побудь здесь, а я пошла, — сказала Ханна, наконец, собравшись с мыслями. Мэри кивнула головой, сжимая руль. Она очень переживала за подругу и даже не знала, чем ей можно было помочь.       Поднявшись на тридцать седьмой этаж, Мэттьюс вышла из лифта и достала ключ-карту из кармана куртки. Она подошла к тёмно-коричневой железной двери и полоснула пластиком по замку. Над проёмом загорелся зелёный огонёк, и дверь, издав звуковой сигнал, стала открываться. Девушка вздохнула полной грудью и вошла в квартиру, где не была уже больше десяти недель.       — Ханна, милая, что ты здесь делаешь? — услышала она удивлённый голос Джанин, выходящей из её комнаты.       — Нам нужно поговорить, мам, — без раздумий и лишней прелюдии ответила девушка, кинувшись в объятия скучавшей женщины.       — Я так рада, что ты зашла! Я как раз прибиралась у тебя, — нежно улыбнулась она. Странно было слышать подобное от старшего лидера фракции. Странно было видеть её вот такой. Заботливый голос матери убаюкивал, обволакивая приятной негой возвращения домой. Она и не думала, что эта строгая и бесчувственная женщина способна на такие искренние эмоции, которые сейчас лились из неё бурным потоком. Именно с такой матерью хотелось поделиться своими переживаниями и страхами. С такой приятной и милой женщиной, которую Ханна видела впервые.       — Ма-ам, — неуверенно произнесла девушка. Джанин пригласила дочь присесть на широкий синий диван, видя, что та крайне озабочена, серьёзна и взволнована.       — Что-то случилось? — спросила женщина, садясь рядом с дочерью. — Ты здесь по делу? Тебе нужна моя помощь?       — Скажи мне, пожалуйста, какое отношение имеет мой отец к Эрику? — задала свой вопрос девушка, который уже изрядно потрепал ей все кишки.       — К какому Эрику? — уточнила Джанин, заёрзав на диване. Как тогда, на скамейке в парке, когда она приезжала в «Бесстрашие» на родительский день. «Собралась юлить?! Не позволю!» — подумала Ханна, поджав губы.       — К Эрику Коултеру, — спокойно пояснила она. Джанин всё ещё молчала и часто моргала. Слёзы стали проявляться маленькими каплями в уголках её глаз. Молчание затянулось и Ханна занервничала пуще прежнего.       — Мамочка, ответь, прошу тебя! Это очень важно для меня!       — Ты влюбилась, — прошептала женщина, прикрыв свои голубые глаза, настолько яркие, что казалось, будто она носила цветные линзы. Мигом побледневшее лицо только усиливало этот контраст глубокого цвета радужки с вкраплением синих пятнышек.       — Какое отношение папа имеет… — стала повторяться Ханна.       — Прямое! — вскрикнула Джанин, перебив дочь. Женщина подскочила с места и отвернулась от девушки спиной. Врать или скрывать великую тайну больше не было смысла. Наступила гробовая тишина. Ханна не могла поверить в то, что услышала только что. — Твой отец Джеймс, — начала говорить Джанин Мэттьюс дрожащим голосом.       — Я помню, ты упоминала его имя после моих долгих уговоров, — напомнила Ханна их встречу.       — Джеймс Коултер, — произнесла женщина, подходя к окну.