Отражение, в котором всё неправильно

      В ушах звенело. Чужое дыхание гулким эхо отдавалось в голове, пока сознание расплывалось от появляющихся и исчезающих мыслей. Кажется, Альбедо думал: «Так не должно быть, что за бред», а затем: «Чёрт, как же хорошо», и каждое мгновение они сменялись, потому что новый толчок, новый след от чужих губ, новый стон, — и всё тело расщепляется на тысячи осколков, тут же собираясь заново волной удовольствия. Альбедо не мог вспомнить, с чего всё началось. Не мог посчитать, сколько это продолжается. Никогда раньше его так сильно не захлёстывали физические ощущения, что его гениальный мозг просто парализовало. Альбедо тонул в приятном незнании, и кто же знал, что ему это так понравится.       — Отвлекаешься. — Сиплый голос отразился мурашками по шее, Альбедо почувствовал, как тонкие пальцы схватили его за подбородок и подняли выше.       Снова этот беспощадный и бесстыдный вид.       Его рабочая студия, заставленная мольбертами, банками красок, дешевым реквизитом и редко встречающейся мебелью, которую ему отдали, лишь бы не отправить её на мусорку. Распахнутые шторы, впускающие в эту слегка захламлённую обитель мягкий солнечный свет из едва приоткрытого окна. Брошенные у порога сумки, завалившиеся набок, потому что никому сейчас нет до них дела.       Высокое зеркало во всю стену, отражающее почти все предметы, находящиеся в комнате.       И отражение в нём. Отражение, в котором всё неправильно, начиная с самого Альбедо, шумно вбирающего воздух, которого вдруг ужасно не хватает; начиная с Сяо, держащего его за подбородок и смотрящего этими янтарными, но осуждающими глазами; и заканчивая сексом, которым они занимаются прямо на металлической стойке для позирования, что отражается в зеркале.       Всё это неправильно, думал Альбедо. Сяо тоже так думал, но не мог оторваться от этого вида напротив. От того, как вздрагивает Альбедо в его руках, от того, какие пошлые звуки доносятся снизу, от того, как Альбедо сжимает его внутри, потому что не только чувствует Сяо, но и видит всё своими глазами, весь процесс.       — Смотри дальше. — Сяо убирает пальцы с подбородка и хмыкает, когда Альбедо коротко, насколько может, кивает головой.       Левая рука уходит вниз и поднимает одну ногу Альбедо, выше и выше, раскрывая его перед зеркалом. От того, каким взглядом сам Альбедо провожает это движение, загипнотизированным и абсолютно пьяным, у Сяо сносит крышу. Он не хочет признавать, как красиво это выглядит: парень в его руках и так как искусно выполненная фарфоровая куколка, но сейчас, когда в отражении так отчётливо видно, как выпирает бугорок члена внутри Альбедо, как прилипли ко лбу и шее влажные волосы, как дрожат эти стройные ноги от каждого нового толчка…       Сяо просто хотел заставить и себя, и Альбедо увидеть это вживую. Смотреть на это, как на искусство, которым второй так озабочен.       Они оба всё ещё считают, что это неправильно, и им стоило прекратить всё ещё месяц назад. Нет, не стоило даже начинать то, что… случайно началось.       Сяо всегда был предан своим идеалам, всегда поступал правильно, всегда избегал того, что может принести неприятности, хоть и сам часто был этой неприятностью, но в этот раз даже его мысленное «я» не смогло остановить его от порывистых действий, стоило ему прийти сегодня к Альбедо, бог знает уже, зачем, и увидеть это произведение искусства за работой.       Ему нужен был предлог, но Сяо этого не признает.       — С-сяо…       Альбедо снова опустил голову, просто потому, что уже был на грани. Сяо тоже чувствовал, как он приближается к блаженному концу. Он ускорился, толчки стали размашистее. Альбедо едва мог стоять, ноги не слушались, пальцы побелели до костяшек, пока он цеплялся за металлическую стойку и не мог сдержать голос, стоны, что срывались с его покрасневших губ.       Сяо видел всё это в отражении.       В голове гудело, мысли разрывало громкое: «Нам нельзя было!», однако он просто уже не мог остановиться. Так… хорошо.       Он прижался лбом к чужому затылку, порывисто, пока не передумал, прошептал в чужую шею:       — Скажи это ещё раз, — Сяо выдохнул, — моё имя. Пожалуйста.       По спине Альбедо пробежались мурашки, и, может быть, это была лишь иллюзия, может, он уже просто не разбирает реальность, но тон, которым Сяо это попросил… Хоть когда-нибудь он слышал от него подобное?       — Сяо… Сяо.       Глаза сами вновь поднялись к зеркалу, и картина, которую стоило бы зарисовать, снова расщепила Альбедо на мельчайшие кусочки. Этого было достаточно. Хватит. Он больше не выдержит.       — Агх… Сяо, я сейчас-       …       Солнечный свет, пробирающийся через распахнутые шторы и заливающий студию, отразился в зеркале в самый важный момент. Или, может, под конец они просто пожалели об этом и оба закрыли глаза, чтобы не видеть.       Впрочем… у них есть ещё тридцать секунд приятного блаженства, чтобы позже в этом отражении окончательно всё стало неправильным.