Твоя любовь это так красиво...

Ей хотелось забыть прошлый вечер. Это действительно был самый настоящий кошмар наяву. Родители вбежали в медкабинет вместе с баскетболистами. Все наперебой взволновано кричали, спрашивали подробности произошедшего, интересовались состоянием девушки. Акаши взял на себя ответственную роль и постарался объяснить всё родителям Эндо, но это только ещё больше ухудшило ситуацию. Ложь с клубом всплыла на поверхность, как и информация о том, что брюнетка уже не первый раз получает травмы от одноклассниц. Хикэри никак не могла забыть этот взгляд мамы. Девушке было безумно стыдно, что она скрывала это. Да, возможно для кого-то это и странное и непонятное решение скрывать от родителей такое, но не для Эндо. Девушка сталкивалась с таким отношением в каждой школе, и это для неё уже не что-то сверхъестественное. Это то, с чем она привыкла жить. И зная, как тяжело переживают родители такие ситуации, она часто решала умалчивать несерьезные стычки, небольшие инциденты или любые другие ситуации, которые могут расстроить их. Затем капитан сказал, что им необходимо съездить в больницу. И тут всё началось снова. Отец злился на подростков, которые не могут контролировать свою агрессию. Мама сдерживала слёзы, причитая, почему её девочке снова нужно это проходить. Выпроводив баскетболистов как можно скорее и сказав, что позже она всем им напишет, Хикэри осталась наедине с семьёй. С трудом всё же дойдя до машины, они отправились в больницу. По дороге родители уже обсуждали как они поступят дальше, выискивали время в графиках, когда они смогут прийти к директору, чтобы Мэй и Ран наказали, а также перебирали новые варианты школы для перевода. Эндо молчала, ей было безумно больно, да и не хотелось сейчас конфликтовать с родителями, она и так чувствовала, что ужасно разочаровала их, скрывая помощь в баскетбольном клубе, да и эти периодические нападки. В больнице ситуация ещё больше обострилась. Осмотрев девушку, доктор сделал несколько анализов, а также рентгеновский снимок руки. Помимо очевидных синяков и ушибов на коже девушки, оказалось, что у нее лёгкое сотрясение и трещина в кисти. Эндо наложили гипс и освободили от школы на две недели. С какой-то стороны это расстроило брюнетку, ведь её руки только недавно восстановились и вот снова она с перемотанной ладонью, но, с другой стороны, у неё есть две недели, чтобы решить вопросы с родителями, так как, не смотря на всё произошедшее, ей не хотелось переводится в новую школу. *** Утром она сообщила Акаши, что две недели не сможет присутствовать в клубе. Сообщение было оправлено и получено, но не прочитано. Хикэри была слегка расстроена отсутствием ответа, но долго расстраиваться не дал папа, который позвал её на завтрак. Из-за гипса на руке готовка тоже была под запретом для девушки. Отобрали всё самое приятное душе брюнетки. Но что поделать, если всё сложилось так? Мама Эндо взяла готовку на себя, хоть и редко в последние пару лет она это делала. Со вздохом Хикэри поднялась с кровати и пошла на кухню. Мама бегала от шкафа к шкафу, пытаясь найти солонку с перцем, чтобы поперчить приготовленную яичницу. Брюнетка открыла здоровой рукой выдвигающийся шкафчик, чтобы достать оттуда необходимое. - Приправы в этом ящике, мам, - мягко сказала она. Женщина обернулась и, увидев перец в руках дочери, неловко улыбнулась. – Давайте уже кушать. Сев за стол, родители и девушка приступили к завтраку. Левой рукой есть было непривычно и, если уж на чистоту, неудобно, но других вариантов не было. Еле наколов на вилку кусочек яичницы, брюнетка отправила вилку в рот. - Завтра мы сходим к директору, чтобы обговорить наказание для этих двух ужасных девушек, и заберем документы. Я утром позвонил в несколько других школ в Киото. Две из них еще готовы взять новичков на этот год, так что… - Нет, - Эндо сама не поняла, как сказала это, перебив тем самым отца. - Что? – спросил мужчина. – Нет, пап, - она посмотрела на него. Голос слегка дрожал, но Эндо понимала, что ей нужно сейчас поговорить с родителями. Она положила вилку на стол, оставляя завтрак почти не тронутым. – Мам, пап, - брюнетка взглянула на родителей. Мужчина с непониманием смотрел на неё, ожидая дальнейших слов, в то время как женщина слегка улыбалась, склонив голову вбок. – Я понимаю, что вы, скорей всего, злитесь, ведь я вам солгала о клубе и утаила несколько произошедших инцидентов с Мэй и Ран, - девушка вздохнула. – Мне жаль. Но я не хочу уходить из Ракузана и не хочу уходить из баскетбольного клуба. Я… - Хикэри, о чём ты говоришь? – воскликнул папа. – Посмотри на свою руку! Посмотри на все эти синяки! Я не отпущу тебя ту… Мама аккуратно взяла за руку отца, призывая дослушать дочь. - Мне понравился Ракузан…Я… Я… - Милая, эти мальчики, что вчера прибежали в медкабинет, чтобы узнать как ты, и тот мальчик, что говорил с нами, они из баскетбольного клуба, верно? – мягко спросила мама. - Они…Да, они играют в основном составе клуба, - брюнетка кивнула. – Они хорошие… - Они твои друзья? – уточнила женщина. - Нацуми, к чему ты ведешь? Над нашей дочерью снова издевались, у неё ушибы по всему телу, гипс на руке. Она… - Нэо, я тоже перенервничала вчера из-за произошедшего, что не заметила всей картины, но посмотри сейчас. Наша дочь впервые говорит, что ей нравится школа, и, кажется, у неё появились друзья, от которых ей не хочется уходить. Мужчина молчал пару минут, Эндо же не знала, стоит ли сказать что-то ещё…Не сделают ли её слова хуже. - Эти парни действительно хорошие? Я боюсь, что может повториться то, что… - Пап, эти ребята, они не такие, - взволновано перебила его Хикэри. – Они…заботятся обо мне, переживают, - на секунду брюнетка задумалась, вспомнив как ребята, испереживавшись ворвались вчера в медпункт, – Мне кажется, что мы и правда стали с ними хорошими друзьями. Мне не хочется уходить, - мысли хаотично мелькали в голове. Она не знала, как лучше выразить эту мысль, что правильнее сказать, – Я… чувствую, что я на нужном месте. *** Они долго ещё говорили после завтрака на тему школы и всего произошедшего. И, скорей всего, это не был последний диалог с родителями за следующие недели, так как отец всё ещё сомневался в решении Хикэри остаться в Ракузан. Да, он видел изменение в своей девочке, но одновременно с этим он видел её травмы, и снова позволить ей вернуться в место, где ей сделали больно, было очень тяжело. Но она была твёрдо уверена в решении не менять школу вновь. Ей больше не хотелось бежать, ей не хотелось прятаться, ей не хотелось идти по лёгкому пути. Хикэри и правда впервые полюбила ходить в школу. Ей нравилось болтать с Акаши на переменах, обедать с баскетболистами, следить за спорами Котаро и Мибучи, смущаться от комплиментов Эйкичи по поводу её готовки, заниматься различными поручениями в клубе, иногда прогуливаться с ребятами после тренировок… Всё это впервые так походило на типичные подростковые будни, и она не могла не наслаждаться этими моментами. Эти ребята так тепло её приняли, и она вернётся к ним, не смотря на этих ревнивых блондинок. Вернувшись в комнату, девушка плюхнулась на не заправленную кровать. С её рукой любые вещи теперь делались с трудом. Хотелось верить, что за две недели комната не погрязнет в хаосе. Хикэри всё же не из тех, кому по душе «творческий беспорядок». Телефон рядом издал короткий тихий звук, и Хикэри, вслепую найдя здоровой рукой устройство, взглянула на экран. Акаши: Что сказали в больнице? Не совсем такой ответ хотелось бы получить Эндо на своё сообщение об отсутствии в школе и клубе в течении следующих двух недель, но он был полностью в стиле одноклассника. Это было коротко, формально, но всё же она почувствовала его переживания и заботу в этом предложении. Его ответ был не про клуб или что-то связанное с делами, а именно про её здоровье, и это было приятно. Эндо: Ничего серьезного. Нет причин для волнений. Почему она не ответила правду? Брюнетка, возможно, и сама не могла бы дать ответ на этот вопрос. Просто в моменте ей показалось, что у капитана и так много дел и забот, и ей не хотелось становиться ещё одной проблемой в его списке на день. Акаши: Это не ответ, и ты это знаешь. Напиши, что именно сказал врач. И только она хотела вновь попытаться уйти от темы, как приходит ещё одно сообщение. Акаши: Слово в слово. Не заставляй меня приходить к тебе домой и узнавать всё лично. И эта угроза сработала. Хикэри уже достаточно общалась с этим парнем, чтобы знать, что он не шутит. Эндо: Трещина в руке и лёгкое сотрясение. Ну, помимо ушибов и синяков. Прошло минут десять, а ответ так и не приходил. Хикэри уже несколько раз отругала себя за то, что всё же сказала правду. Она не знала точно, но, судя по тому, что говорил парень в медпункте, он будто перекладывает часть вины за случившееся на себя, и брюнетка переживала от этого. То, что он не отвечает ей сейчас, нервирует ещё больше. Девушка уже собиралась бросить телефон в другую часть кровати, чтобы хоть немного отвлечься, как пришло сообщение. Акаши: Если что-то будет нужно – пиши. Поправляйся скорее. Немногословно. Определенно. Но хоть ответ и был небольшим, он смог успокоить девушку. Эндо отправила нейтральный стикер со знаком окей и, отложив телефон, начала искать чем же занять себя на весь день. *** Через два дня Эндо сидела в кабинете директора. Рядом были родители, а напротив сидели Мэй и Ран со своими родителями. Хикэри было жутко неудобно. Она не любила скандалить, ссориться, кричать, даже если и был повод. А ситуация, в которой Эндо находилась, определенно не предполагала тихий и мирный разговор. Папа девушки почти сразу же взял лидерство в разговоре. Он подробно объяснял, что произошло, и прикрикивал время от времени на директора, попрекая того в том, что тот обещал, что в Ракузане тщательно следят за учениками, а в итоге его дочь опять пострадала. Мама Мэй и отец Ран периодически вмешивались в рассказ, возмущенно приговаривая, что не могли их девочки так поступить. Директор был похож на ручную куклу, которую наклоняют из стороны в сторону. Мужчина, очевидно, был растерян и не знал, что ему лучше сказать. «Так глупо…» - мысленно вздохнула Хикэри. Брюнетка сидела между родителями, смотря на всё со стороны. Она знала, что скоро её попросят также рассказать подробнее о произошедшем, и это заставляло нервничать, но пока её не трогали, Эндо просто продолжала сидеть и притворяться невидимой на сколько это было возможно, учитывая, как брюнетку прожигали взглядом Мэй и Ран. – «Вдох и выдох…вдох и выдох…вдох и…» Дверь резко распахивается с громким звуком. - Извиняюсь, что прервал, - Эндо не могла поверить, что слышит его голос. «Почему он тут?» - крутился вопрос в голове, пока девушка смотрела, как Акаши плавно входит в итак достаточно заполненный кабинет директора и останавливается около её мамы. - Акаши-сан, позвольте узнать, что вы тут делаете? – возмутился директор. Кажется, он нашел, куда выплеснуть своё негодование от происходящего разговора. Но парень никак не отреагировал на тон директора. - Я пришёл убедиться, что вы знаете все события, произошедшие с Эндо-чан по вине наших двух одноклассниц, - он посмотрел на Ран и Мэй, и Эндо снова увидела этот короткий непонятный жёлтый отблеск в его глазу. «Что за чертовщина?!» - Что вы имеете в виду? Было что-то ещё? – директор не дал Эндо сфокусироваться и обдумать вновь увиденную странность одноклассника. И только Акаши собирался ответить, как Хикэри сообразила, что он тут собирается сделать. И она не могла позволить ему это. Разумеется, не потому что она как-то сильно симпатизирует одноклассницам, сидящим напротив, а потому что её родители не должны знать об этих событиях, особенно, когда она пытается убедить их, что она может остаться в Ракузан, и что всё будет в порядке. - Акаши-кун, - Эндо вскочила со стула так быстро, что тот с противным и громким скрипом отодвинулся назад. – О чём ты говоришь? Красноволосый взглянул на неё, не понимая, почему она пытается остановить его, и только он хотел ответить, как отец девушки произнёс: - Милая, ты же ничего не скрывала от нас? Они тронули тебя только один раз? Хикэри обернулась к папе. Его взгляд был направлен прямо на неё, такой заботливый и переживающий, что она…не смогла соврать. - Это было не раз… - тихо выдохнула она и опустила голову вниз, боясь того, что последует за её словами. - Что? Милая, почему ты не говорила? – удивленно прошептала мама, перекрывая для Хикэри раздавшиеся проклятья от одноклассниц, которые не рассчитывали, что брюнетка проговорить обо всех их стычках. - Потому что… мне понравилось тут, и я не хотела вновь переводиться, а это бы случилось, если бы я сказала. Так же всегда происходит, мам… - Хикэри, мы просто не хотели и не хотим, чтобы тебе было плохо, поэтому… - Я знаю, мам, всё в порядке, - перебила девушка. - Так, я совсем уже запутался, - произнес директор. – Давайте обо всё по порядку. Акаши-кун, ты знаешь обо всех событиях и можешь об этом рассказать? - Да, я могу. Я именно за этим и пришёл, - подтвердил парень. - Ну, что ж, давай тогда, рассказывай, а Эндо-сан нам, если нужно, дополнит историю деталями. -на такие условия Хикэри была согласна. Рассказывать всё ей не хотелось, поэтому, если Акаши решил вызваться на это сам, то пожалуйста, а она, если надо, ответит на вопросы. И капитан приступил к рассказу. Было удивительно, как подробно он рассказывал обо всех стычках девушек. Эндо была уверена, что одноклассник не видел все события своими глазами, но, когда он говорил, казалось, будто он был рядом, когда всё происходило. Ещё тогда, в коридоре, после «купания» в карри, брюнетка была поражена его наблюдательностью и логикой. Но это…это другой уровень. После того, как Акаши договорил, начался хаос. Именно то, что девушка ненавидела. Все кричали. Мэй и Ран оправдывались, их родители пытались как-то смягчить директора, потому что понимали, что их дочерям грозит наказание. Отец Хикэри, вновь поражённый жестокостью подростков, настаивал на исключении таких агрессивных девушек из такой престижной школы. Мама Хикэри же просто обнимала дочь. Спустя какое-то время крики со всех сторон стихли. - Директор, если честно, то я согласен с Эндо-саном, мы не должны видеть в Ракузан учеников, подобных Мэй и Ран. Если бы это был единичный случай, то может и можно было рассмотреть какое-то наказание, после которого эти девушки могли бы вернуться к обучению. Но в этом случае, когда их действия были достаточно регулярными и совершенны со явным злым умыслом, вы не можете позволить оставить их здесь, - голос одноклассника был спокойным, но твёрдым, что ни один взрослый даже не посмел перебить его. Директор вздохнул. Хикэри не завидовала его положению.