effect of methadone

      Утренняя заря окутывает маленькое помещение, прокрадываясь солнечными лучами сквозь протёртые шторы, наровясь заползти в чью-то комнату. Заправленная кровать так и осталась нетронутой этой ночью, сохраняя свой идеальный вид. Маленькая спальная встречала рассвет без своего обладателя. Парень поджимал колени к себе ближе, пытаясь согреться на полу кирпичного балкона. Вдыхать удавалось с трудом, глотку сводило от горечи табака самой дешевой марки сигарет, подходящей пламенем всё ближе к фильтру. Желание откашляться терзало стенки горла, так и наровясь вырваться наружу характерным кашлем. Зажав рот как можно сильнее, парень задёргался в судорогах, сдерживая порывы закричать в голос от нахлынувших эмоций. Парень судорожно водил острием лезвия по венам, наблюдая выступающую жидкость на его руках. Слёзы катились по детским щекам и приземлялись точно на свежие окровавленные раны, принося больше неприятных ощущений. Джисон снова не спал, воплощая на своих руках новые картины. Тело сковывало от холода. Хан дергался, снова плача беззвучно, в отчаянии откидывая голову на бетонную стену. Привычка хныкать и душить себя слезами у юноши осталась с детства, когда приходилось глушить собственные крики, чтобы не получить. Сейчас он живет один, но плакать не в себя так и не научился.       Колледж с утра кишит людьми, спешащими на учёбу. Ученики заходят в душное здание, отсыпаясь по дороге. Но были и те, кто и вовсе не считал нужным приходить на учёбу. Как ни странно, Хёнджин не относился к списку тех, кто пропускает пары любой важности. Пусть оценки парня были не из лучших, он ни о чём не переживал, посещая в своё удовольствие пары, к которым он питал интерес и другие, - которые он посещал вынужденно. Сегодняшний день был не исключением, но в отличие от остальных, давался гораздо сложнее. Пробираясь на самый задний ряд аудитории, парень попутно стягивал с себя рюкзак, выкидывая его на парту. Он так и не уснул сегодня, всю размышляя ночь о том парне. Гадкие мысли всплывали каждую секунду, буравя его голову. Оглянувшись вокруг сонными глазами, парень опустился на парту, полностью укладываясь на неё корпусом. Поскольку первая пара в этот день была не интересна Хвану, то он не отказывал себе в возможности вздремнуть под монотонную речь преподавателя. Опустив кепку на глаза, Хёнджин ложится поудобнее, кладя под голову рюкзак. Лишённый сна, юноша моментно отрубается, сладко посапывая в унисон с голосом лектора, гуляющим по всей аудитории эхом. Находясь в состоянии неглубокого сна, Хёнджин слышит копошение рядом с ним, а после и чьи-то руки, снимающие кепку с его головы. Блондин тут же вскакивает, метаясь глазами по брюнету, отобравшему у него кепку. Узнав знакомые черты, старший расслабляется, ложась обратно на парту, но уже не спать, а любоваться парнем напротив. Хан широко улыбается, надевая украденную кепку на голову. – Эй, мои синяки по глазами не слишком заметны? – шепчет Джисон, на что Хван с ещё большим интересом вглядывается. Хан натягивает кепку на глаза, не убирая улыбки. – Не-а, – так-же певуче шепчет Хван, улыбаясь в ответ брюнету. В голову сразу лезет их вчерашний разговор и Хёнджин вновь затухает, смотря вдаль, чтобы собраться с мыслями, – Слушай, то, что было вчера этого не должно было случиться и мне жаль. Как думаешь, мы... – юноша мнётся, облизывая засохшие пухлые губы, – Мы можем теперь быть ну, друзьями. Хан непонимающе уставился в сторону блондина, словно ничего не помнит из случившегося. Ответа не последовало, Джисон лишь шумно начал разбирать принадлежности в рюкзаке, пока не нашёл то, что так старательно выискивал. Достав помятую пачку тех самых сигарет, он протягивает блондину, виновато отворачиваясь. – Они немного помялись, это же не страшно? – Хван непонимающе оглядел пачку, картинка, на которой полностью заплыла от контакта с водой. Хван перехватил пачку, кладя её к себе в портфель. Он вытаскивает из кармана свои: нераспакованные мальборо с шоколадом, которые так полюбились Хану в прошлый раз, и теперь Хван зациклен только на них. Он протягивает бархатистую пачку Хану, а Хан машинально тянет руку, но не спешит брать. – Эй, может обмен? – зовет Хана вполголоса блондин, на что тот захлопал глазами, – Я забираю твои, а тебе отдаю эти. У Хана и вправду всплывает один большой незамысловатый вопрос, но он молчит, попутно забирая пачку. Он вертит коробку в руках, посматривая на блондина, всё ещё находящегося положении полулёжа, сонно втыкая на деревянную доску, исписанную новой темой. Джисон мягко касается светлых волос, приближаясь. – Эм, может сходим покурить вместе? – как можно шире улыбается, кивая в сторону выхода. Блондин приподнялся с лежачего положения, наблюдая за покидающим аудиторию брюнетом и незамедлительно последовал за ним, прикрывая дверь. – И куда мы направляемся? – спрашивает Хван, поправляя лямку рюкзака на плече. – Я знаю классное место на крыше, – хвастается Джисон, переминаясь с одной ноги на другую. Хван с интересом щурит глаза, мягко улыбаясь. – Может покажешь его? – Хан радостно закивал болванчиком, хватая за руку старшего.       Взбираясь по лестничной клетке по очереди, оба наконец оказываются в потайном месте Джисона. Хван изучает территорию, выискивая место, где им двоим можно упасть, но брюнет его опережает: – Вот там, – указывает пальцем в сторону широких железных труб. Оба без труда запрыгивают на них, раскладывая вещи вокруг себя. Хан поспешно тянется к, теперь уже своей, пачке мальборо, открывая её, но не спеша вытаскивать свертки, пододвигаясь ближе к старшему. – Вытащи любую из середины, – просит Хан, поднося пачку ближе. Хван испускает смешок, но просьбу выполняет. Доставая одну, он с вызовом смотрит на брюнета, ожидая следующих указаний. – А теперь переверни её и засунь обратно. – Что за чушь? Для чего это нужно? – Просто засунь, – просит Джисон, и Хван беспрекословно выполняет его запросы. Лицо Джисона засияло. – Теперь, когда мы выкурим эту пачку, эта сигарета должна остаться последней. – И для чего это? – Чтобы исполнилось желание. – констатирует тот, мило поджимая губы, а Хван в свою очередь лишь фыркнул, продолжая пялиться как идиот на злощастную перевернутую сигарету. Оба вытаскивают себе по одной, зажимая меж зубов. Хван роется в кармане толстовки в поисках зажигалки. Хан в ожидании своей очереди елозит сигарету в разные стороны зубами. Закрывая рукой от ветра, парень чиркает зажигалкой, жадно вдыхая весь дым. Он оставляет бумажку во рту, поджигая сигарету Хана. Оба не решались начинать диалог, молча раскуривая свои табачные изделия. Для обоих эта ночь была неимоверно тяжёлой и запоминающийся ещё на длительное время. Хван стряхивает пепел с крыши, поворачивая голову к Джисону, принимаясь за своё любимое дело: разглядывать Хана с ног до головы. Он скользит глазами по его старым конверсам, на некоторых местах которых потихоньку начинает отлетать подошва. Он поднимается выше, плавая глазами по его маленьким изумительным ногам, чьи имели такой изящный и одновременно хрупкий вид. Не зацикливаясь на проходных вещах, парень сразу переходит на руки и ужасается: правое запястье, что выглядывало из-под рукава толстовки. Уже потихоньку гноившееся раны чернели, оставляя за собой противную влажную корку, что иногда сковывала движения. Он не успевает себя контролировать, когда резво хватает брюнета за руку, от чего тот ахает от резкой боли. Он мигом закатывает рукав худи до плеча, с ужасом бегая глазами по каждому глубокому порезу, который мог стать последним для Джисона, ткнув он чуть глубже. Хёнджин с характерным искрящимся блеском в роговицах буравит Джисона взглядом, на что тот лишь опускает голову вниз, словно провинившийся котёнок. Он сжимает запястье младшего всё сильнее, не уследив за своим напором в порыве злости вперемешку с дичайшим стрессом. – Что это? Твою мать, прошу скажи мне, что это не то, о чём я думаю. – но ответ, предполагаемо не действует. Хан уже полностью наклонился, чтобы не смотреть в глаза старшему. Не может, боится. А Хван матерится про себя, откидывая тлеющую сигарету в сторону, и принимается исследовать левую руку. По сравнению с правой, левая была в старых шрамах, без участия новых. – Айщ, я найду этого ублюдка и отомщу ему, просто скажи кто это. Я, блять, убью его. Ну же, слышишь? Ты же всё слышишь. Начиная осознавать, что он только что сделал, блондин берёт обе руки младшего, отчаянно прижимая их к своим щекам, судорожно потираясь о них, вымаливая о прощении шёпотом. Хан всё же поднимает взгляд, безэмоционально реагируя на бормотание Хвана, прижавшегося ближе к рукам Джисона. Не зная куда деть свои дёрганные руки, младший проводил большими пальцами по скулам блондина, поглаживая. – Просто пообещай, что не сделаешь это снова. Если тебе больно, поделись со мной своим криком. Ты можешь мне доверять, Джисон. – ответа он не слышит, получая вместо слов понимающую улыбку. Именно она могла успокоить его, словоно забирала всю боль из недр души, принимая всё на себе. – Хён, тебе страшно? – задаёт вопрос, смотря куда-то вдаль, пока старший головой лежит на его коленях, ласкаясь к его рукам. – Когда ты не со мной, мне всегда страшно. – выдаёт Хёнджин, устраиваясь поудобнее. – А тебе? Тебе страшно, Хани? – Страшно? – переспрашивает, словно удивлён, – Не думаю. – Брось, ты наверно тот ещё трус, да? – дразнит тот в шутку. – Да я ничего не боюсь вообще-то. – смело заявлет младший, отводя взгляд в сторону. Пользуясь моментом, старший решает напугать парня, резко поворачивая голову и кусая за бедро. Остепенившийся брюнет тут же принимается брыкаться от щекотки и только что испытавшего чувство страха. Он пытается уйти от укуса под звонкий смех Хвана и не сдерживал своего. – Ох, ты ж! Ты чего, блин! – сквозь смех произносит Джисон, принимаясь в отместку тормошить волосы блондина. Оба заходятся в смехе, пока Хван не слышит приглушённый звук звонка откуда-то снизу, переводя взор на лицо брюнета, возвышающегося над ним всё это время. Тот в свою очередь смотрит на него в ответ, тоже прислушиваясь. – Пара кончилась так быстро, нам пора, – трактует Хёнжин, спрыгивая со своего места. Они поспешно удаляются с крыши, оставляя после себя всё как прежде, прикрывая дверь не до конца. Оставаться чужими среди чужих в обществе становилось невыносимо. Они нашли своё укрытие.