Poem to a horse

Когда было уже около пяти часов вечера, Зероэль все-таки решилась снова выйти из дома, дабы прогуляться до фургончика Хосе. Исключительно из интереса, конечно, который бурлил в ней, подобно гейзеру. Она никак не могла успокоиться и выбросить из головы человека, которому было достаточно просто посмотреть на нее, чтобы заинтересовать. Зероэль почти ненавидела незнакомца за это. Она впервые отвлеклась от учебы, совершенно не думая о домашнем задании или о проблемах, связанных с университетом. Благо, сейчас было не время экзаменов, и мать не стала бы выносить ей мозг по поводу предстоящей подготовки к учебе. Мама сидела за компьютером и готовила что-на свою работу, в которой Зеро мало что мыслила, потому что многочисленные чертежи комнат и зданий просто сбивали её с толку. - Куда ты идешь? Мама подняла на неё взгляд от ноутбука и нахмурилась, словно совершенно не ожидала того, что такая домоседка как Зероэль решится выйти на улицу второй раз за неделю. В остальных случаях это была лишь прогулка до магазина за необходимыми вещами или продуктами, список которых мама всегда давай Зероэль с собой. На сдачу, по доброте душевной, Надя позволяла купить что-то вкусное. - Просто погуляю, - Зероэль пожала плечами и натянула кроссовки на ноги, отмечая в уме тот факт, что их пора бы постирать. Мама уговаривала сходить её в обувной магазин, но Зероэль всегда ленилась и забывала об этом, больше размышляя о книгах и рисовании, чем о собственном внешнем виде. - Вечером? - женщина подняла брови. - Еще же не совсем поздно, мам. - А как же домашнее задание? Зероэль закатила глаза, надеясь, что мама не увидит этого. - Завтра несложный день. Всё будет ок. - Я надеюсь, что ты не обманываешь меня, Зероэль, - тон Нади мог означать многое, но угроза в нём была явной, словно тот факт, если завтра Зероэль принесёт оценку ниже пяти, будет означать для неё наказание и отсутствие интернета или телефона в течение нескольких дней, прямо как в детстве. Ей пришлось сделать вид, что она торопится, дабы разговоры мамы не утомили её слишком сильно. Каждый раз, когда Надя обращала на неё внимание, это никогда не заканчивалось хорошо. Зероэль просто было необходимо выбраться из дома и наконец задышать спокойно, прислушиваясь к мнимому комфорту собственного города, который, по мнению Зероэль, больше напоминал село, но в этом не было ничего плохого. Кузнечики тихо скрежетали в траве, шуршащей от резких порывов ветра. Нежный закат отражался в потрескавшейся краске на старых домах с облупившимися рамами окон. Если днем всё выглядело серым и мрачным, то вечером весь город обретал вид чего-то живописного и трогательного, наполненным смысла. Старые обветшалые крыши не пугают так сильно, если на них падает розовый свет садящегося солнца, заботливо укрывающего одинокие улицы тончайшим покрывалом, сотканного из лучей и брошенных на землю солнечных зайчиков. Мир в этой части города казался другим. Птицы пели громче и чаще, вечернее солнце светило прямо в лицо, ослепляя. Зероэль часто оборачивалась и следила за каждым звуком, который слышала за спиной. Хосе выбрал для жилья то самое место, в которое ни один человек в этом городе не решится пойти в одиночку. Рядом есть старая заброшенная парковка со стоящими, давно обветшалыми машинами, поросшими травой. Нельзя сказать, что это место безжизненное. Рядом отстраивается небольшой пригород, который должен оттенять мрачный вид заброшенных машин и огромного количества трейлеров, в которых проживал не лучший контингент. Город расширялся, но некоторые предпочитали не обращать на это внимание и обходить некоторые места стороной. Так делала и сама Зероэль до определенного момента, пока в её голове что-то не переключилось, и вместо чувства безопасности, интерес стал приоритетом. Когда она замечает тот самый одиноко стоящий фургончик рядом с территорией парковки, её пробирает дрожь. Это место казалось заброшенным, даже гораздо больше, чем стоянка с ржавыми машинами. Было похоже на то, что Хосе специально выбрал для жилья то место, в которое не станет идти ни один адекватный человек. Зероэль стала исключением. Она шумно вздыхает, когда замечает стоящую рядом с фургончиков дорогую машину фиолетового цвета. Она наверняка стоила гораздо больше денег, чем Зероэль вообще могла увидеть в своей жизни. Когда она подходит ближе, то видит курящего на крыльце мужчину. В вечернем свете ей наконец удается рассмотреть его темные коротко подстриженные волосы, которые он предпочитал укладывать налево, и смуглый тон кожи, сплошь покрытой татуировками. Даже его шея была отмечена рисунками, которые Зероэль вдруг захотелось рассмотреть поближе, но она просто остановилась, как вкопанная, не решаясь заходить на территорию, которая на самом деле не принадлежала Хосе, но спорить с ним об этом было бы странно. - Ты пялишься, - нарочито громко говорит мужчина, когда замечает её. Зероэль вздрагивает - её тело словно прошибает током. Ей хочется проявлять перед ним страх как можно реже, хотя на самом деле её пульс был минимум двести сорок, и она вдруг поняла, что у неё в голове была абсолютная пустота. Никаких мыслей, только чистой воды интерес, который ей не удавалось подавить в себе даже через многочисленные старания. У него были темные глаза. Кисть правой руки, в которой находилась тлеющая сигарета, была покрыта татуировками. Интересно, где их у него нет? - Хочешь курить, малявка? - Хосе гортанно засмеялся и сбросил пепел на землю. - Прости, я не толкаю дурь детям. - Я не ребенок. - Да? - он поднимает брови. Его взгляд становится хищным, даже предупреждающим, словно он невербально советовал ей быстрее уйти отсюда. - Тогда почему ты трясешься словно ребенок, увидевший монстра в коридоре? Зероэль выпрямилась. - Быть может, я действительно увидела его. Теперь Хосе смеялась открыто и искренне, совершенно не стесняясь - запрокидывая голову. Зероэль могла видеть то, насколько смешно ему было разговаривать с кем-то вроде неё. Ей стало неловко. - Послушай, тебе лучше уйти отсюда, - он посмотрел на неё скептически, и теперь его взгляд не выглядел безобидным. Это была тихая угроза, скрытая в темных глазах на дне зрачков. Даже со своим плохим зрением Зероэль могла уловить это. - Почему? - её слова звучали, словно вызов. - Быть может, я просто гуляю. - Потому что это не лучшее место для прогулки. Особенно для такой маленькой девочки, как ты. Зероэль могла уловить в его голосе несколько смыслов, и ни один из них не означал для неё хороший исход. Хосе будто предупреждал её о том, что если она не уйдёт добровольно, то он заставит её сделать это. Он выбросил сигарету к остальным окуркам, валяющимся на земле и сплюнул в сторону. Когда он поднялся, Зероэль поняла, что он был гораздо массивнее и выше, чем она предполагала. Все его руки были в татуировках, что заставляло её верить в стереотипы о преступниках и людей, сидевших в тюрьме. - Это правда, что ты опасен? - глупо спрашивает она. - Конечно, - он открыл хлипкую дверь трейлера и обернулся, взглянув на неё в последний раз. - Поэтому просто свали, да? Чтоб больше я тебя здесь не видел. Гуляй в другом месте. - Это угроза? - Именно она. * Зероэль соврет, если скажет, что после того случая она больше не пыталась познакомиться с Хосе поближе. Что-то будто тянуло её туда, где стоял одинокий фургончик, рядом с которым иногда находилась пурпурная ламборгини, поражающая своей красотой и дорогим блеском. Когда автомобиля не находилось, Зероэль могла понимать и примерно рассчитывать то время, в которое Хосе отсутствовал, хотя, по её мнению, он не имел определённые временные рамки. - Ты что, меня плохо услышала? - спрашивает Хосе грубо и как-то устало, облокачиваясь о собственную машину. На его шее была толстая золотая цепочка, стоимость которой Зероэль даже боялась представлять. - Откуда у тебя такой автомобиль? - с нескрываемым интересом в голосе спросила Зероэль, игнорируя вопрос мужчины и тот факт, что из-под его рубашки торчал неаккуратно спрятанный пистолет. Хосе выглядел раздраженным и очень недовольным. «Наверное, у него просто день не задался», - подумала Зероэль, даже не смея думать про то, что именно из-за нее чужое настроение могло быть плохим. Она ведь не совершала ничего плохого, не так ли? Просто лезла туда, куда не следует. Это маленькие остатки её детства, еще играющие внутри нее. И, если честно, Зероэль не удивится, если однажды это навредит ей. - Послушай, у меня начинает болеть от тебя голова! - рычит мужчина, подходя к ней настолько близко, что она умудряется рассмотреть портрет девы Марии на его предплечье. От него пахло табаком и терпким мужским парфюмом, совсем немного потом, и вся эта смесь ароматов медленно сводила Зероэль с ума. Она попятилась назад. Когда он заметил это, то поднял брови и залился громким басистым смехом. - Что такое, теперь то ты забоялась? - Хосе улыбался, но его улыбка напоминала оскал, полный угрозы и хищности, свойственной скорее животному, чем настоящему человеку. - Проваливай отсюда, по-хорошему говорю. В её голове появились разные мысли по поводу происходящего. Теперь Зероэль точно была уверена в том, что вдали от города, здесь, происходит что-то странное. Она злилась по поводу того, что никто и не пробовал рассказать ей об этом до этих пор. Она всегда жила в своем вакууме, маленьком мирке, в котором и не могла подозревать о чем-то подобном. - Вы мне что-то сделаете, если я не уйду, да? Хосе снисходительно посмотрел на неё. - Я не трогаю детей. Просто небольшое правило. Поэтому радуйся, что моё настроение не испортилось до такой степени, чтобы я поменял свои принципы, - говоря это, он открывал ключом дверь своего фургончика и медленно заходил внутрь, ожидая того, когда же наконец Зероэль уйдёт. - Быть может… Он прерывает её движением руки. - Ты мне не интересна. Ни в каких планах. Вообще. До тех пор, пока ты не лезешь туда, куда не следует. Поэтому свали. Зероэль не знала, что именно тянуло её сюда каждый раз. Она сама была напугана этим внутренним рвением, поражающим её каждый раз, когда она гуляла по улице, и мысль о том, что можно прогуляться именно до этого места, буквально одолевала её. Зероэль всегда пыталась убедить себя в том, что это просто часть её прогулки, что она просто гуляет и так или иначе набредает туда, где природа красивее, а людей меньше, но правда была в другом. Её сердце билось рядом с фургончиком быстрее в три раза, и ей это нравилось. Чертовски сильно нравилось.