Poem to a horse

Зероэль тихо притаилась в кустах, вытирая кровь с губы. Во рту был металлический привкус. Очередная встреча с компанией Паредесом не закончилась для неё хорошо, хотя она лелеяла надежды каждый раз, когда они появлялись в поле её зрения. Это было так наивно, так грустно, так по-детски…Ей стоило наконец вырасти и научиться принимать жестокую реальность, а не верить в глупые собственные рассуждения о людях и надежду на то, что когда-нибудь точно станет лучше. Ребра болели, отдаваясь глухим покалыванием в спине. У неё не было шансов убежать или, тем более, победить в драке. Она не решилась пойти домой после этого - странное чувство страха того, что мама увидит её в таком состоянии, поселилось в Зероэль уже давно, и она не могла найти этому никаких объяснений. Она словно хотела уберечь маму от этого. Она не желала посвящать её в эти дела. Когда её взгляд уловил две фигуры, стоящие рядом с яркой пурпурной Ламборгини, Зероэль не могла поверить в происходящее. Здесь действительно происходило что-то незаконное, даже таинственное, будто ритуал, далекое от людских глаз, и это интриговало её настолько сильно, что её пальцы дрожали, а во рту пересохло от ожидания. - Да где я тебе их возьму-то, блять? - Хосе яростно всплеснул руками, выглядя по-настоящему злым. Вена на его шее напряглась. Рядом с ним стоял мужчина в темной одежде, одновременно похожий и совсем не похожий на Хосе. Его наряд был более неприметным, а смуглая кожа казалась бронзовой в вечернем свете. А еще он был явно выше Хосе. - Да мне все равно! - басистый голос был строгим и грубым, словно у работника правоохранительных органов. Она иногда слышала таких на улице. У Зероэль сложилось впечатление, что несмотря на разницу в возрасте, Хосе словно отчитывали, а не наоборот. Это напрягло Зероэль моментально. - Ты же знал уговор. - Да, знал, но ты совсем не принимаешь во внимание издержки и прочую хуйню. Тебе не стоило вообще ввязываться в это, если ты хочешь такого тщательного контроля. - Ты же знаешь, что я и сам рискую. Хосе был очень зол. Если Зероэль правильно судила, он бы готов наброситься на мужчину напротив в любой момент, но сдерживался только благодаря божьему чуду. - Будут твои бабки, не переживай. - Машину продашь? - усмехнулся мужчина напротив. - Ага, размечтался, - Хосе оскалился. - Я скорее сожгу этот город вместе со всеми его жителями. - Не стоит так рассуждать, Хосе. - Просто подожди, да? Партия уже на подходе. В течение пару дней всё будет готово. Зероэль дернулась в кустах и спряталась подальше, надеясь, что её копошений не было слышно. Черт возьми. Её сердце больно задрожало, а дыхание казалось непосильной задачей, которую она была неспособна выполнить. В один момент ей показалось, что её заметят и просто пристрелят без лишних переживаний и разговоров. Это были именно такие люди. Все догадки стали явью. Хосе - наркоторговец, и это явно не обычная торговля травой или ЛСД, который в их городе так обожали. Это самая настоящая преступная деятельность, в которую был впутан не один и не два человека. Зероэль сделала глубокий вдох. Теперь она полностью поняла, почему Хосе так судорожно пытается отогнать её прочь, не позволяя ей подобраться ближе. Это его своеобразный способ уберечь её от него же самого. И как ни странно, она до сих пор не чувствует к нему ничего, кроме интереса, поглощающего все остальные мысли и чувства внутри неё. Остался только пустырь, и стоящий посреди него Хосе, поджигающий там последний оставшийся куст. * Когда Зероэль приходит домой поздним вечером, перед этим успев ободрать свои джинсы, она ожидает чего угодно: от разборок о том, где она была, до криков и расспросов о поврежденной губе. Надеяться на то, что мама уже уснула, было бы бесполезно. Она всегда ложилась поздно, перед этим успевая зайти к Зероэль в комнату и напомнить о несделанном домашнем задании. Зероэль не знает, ей стоит радоваться или плакать, когда она понимает, что сегодняшний вечер пройдёт вполне спокойно. На столе стоит полупустая бутылка от вина, и в гостиной никого нет, когда Зероэль снимает обувь и проходит вглубь квартиры. Всё лишь чуть-чуть отличается от обыденности. Мама будет снова звонить ему и плакать, а день закончится тем, что Зероэль положит свою голову на подушку и будет думать о Хосе. И её это вполне устраивало. * Кажется, Хосе ожидал снова увидеть Зероэль рядом со своим фургончиком - иначе объяснить тот факт, что он тут же вышел из своего жилья, когда её шаги раздались на его участке, она не могла. Хосе выглядел плохо, даже болезненно. Его волосы были растрепаны, что заставило её мгновенно напрячься и почувствовать неладное. Она переводит взгляд на окровавленную повязку на его плече, явно сделанную на скорую руку, и в ей голове тут же появляются худшие предположения. - Может быть, теперь ты попробуешь быть полезной? - говорит он сквозь зубы, наверняка сдерживаясь, чтобы не послать её куда подальше. Зероэль удивленно моргает. Вид крови заставил её смутиться, но она старалась не подавать вида. Если Хосе нужна была её помощь, она окажет её без сомнений. - Что от меня нужно? - спрашивает она. - Заходи. Её удивлению нет предела, когда Хосе приглашающим жестом ведет здоровой рукой в сторону двери и пропускает её внутрь, позволяя ей зайти в его небольшое жилище. Она тут же обращает внимание на многочисленные иконы, стоящие на маленьких полочках. Возле кровати есть календарь с большим изображением Девы Марии, а на тумбе стоит грязная турка. В помещении пахло горьким кофе и терпким ароматом мужских духов, и эти запахи описывали Хосе как нельзя лучше. Она также замечает начатую бутылку писко. - Что именно я должна сделать? - неловко интересуется Зероэль, замечая садящегося на кровать Хосе. - Я бы не сказала, что у меня много знаний о медицине. - Это не важно, - выдыхает Хосе, корча лицо от боли. Он торопливо шарит рукой ниже покрывала, но в один момент шипит от боли и останавливается. - Присядь и найди там аптечку. Это не слишком большая железная коробка. Она послушно кивает и опускается вниз, щарясь руками под свисающим одеялом. Зероэль быстро нащупывает там холодную поверхность железа, выуживая коробку из-под кровати. Она нехотя берет предмет в руки, начиная догадываться о том, что находилось внутри. Когда Зероэль приоткрывает коробочку, все её догадки подтверждаются. Там она находит оранжевый пенал, в котором находилось несколько новых шприцов с иглами и две ампулы, заполненные белым порошком. - Это наркотик? - глупо спрашивает она. - Нет, просто ванильный сахар, - грубо произносит Хосе, кивая в сторону плиты. - Возьми маленькую ложку и тащи сюда. Давай. Она не верит в то, что делает, когда слушается, ощущая то, как кровь пульсирует в висках, отдаваясь шумом в ушах. Она выуживает маленькую ложку из столешницы и приближается к Хосе, в руках которого теперь находилась большая железная зажигалка с узором. Кажется, он всегда предпочитал что-то необычное. - Высыпь примерно одну третью от содержания ампулы и подогрей до тех пор, пока не появится одна жидкость, - говорит он. - Не перестарайся, хорошо? Не хочу сдохнуть. - Ты не можешь сделать этого сам, потому что ты правша? - спрашивает Зероэль для своего же спокойствия. Глупый лепет срывался с её губ автоматически - она не могла сдерживаться. - Меньше глупых вопросов, девочка! Ты хочешь, чтобы я сейчас умер от боли, или как? Зероэль кивнула, выудив маленькую ампулу из коробочки и исполнив просьбу Хосе, насыпав белого порошка именно столько, сколько было необходимо, стараясь быть как можно аккуратнее. Ей все меньше верилось в реальность, в которой она помогала едва знакомому человеку принимать наркотики. Она же никогда даже не делала уколов. Подогревая смесь, она замечает, каким бегающим становится взгляд Хосе. Догадка о том, что он мог сидеть здесь и ждать того момента, когда она придёт и поможет ему, тронула её до глубины души. Она была так рада тому, что наконец стала полезна, стала полезна хотя бы кому-то, и это было необходимо ей. Она почувствовала себя нужной. Когда Зероэль убедилась в том, что внутри шприца нет пузырьков воздуха, она приблизилась к Хосе и почувствовала, как её тело обдала легкая дрожь. В один момент она испугалась так сильно, что была готова передумать. Хосе сжал кулак так сильно, как мог, когда она оказалась ближе. - Давай же, - сказал он приглушенно. Пальцы на поврежденной руке дернулись. - Вот вена. Вставляй иглу прямо туда. - Я впервые делаю что-то подобное, - хмыкает Зероэль, обводя пальцами кожу, полную чернил. - Так много тату. - Прекрати жаловаться, малявка. Когда она наконец замечает вену, то подносит шприц ближе дрожащими руками. Ей страшно что она может сделать все слишком много или вообще убить Хосе прямо сейчас, сделав что-то не так. Точнее, он убьет её сам, прежде чем что-то случится. Хосе сам направляет её руку, управляя её запястьем. Через несколько секунд он шумно выдыхает, а его темные поблескивающие от дурмана глаза прикрываются. Все его лицо разглаживается в один момент, становясь гладким и ровным. Он не хмурится. В один момент мужчина словно помолодел на несколько лет: его движения стали спокойными, он больше не дёргался и не щурился от боли. Зероэль просто была рядом всё время, ни на секунду не отходя от мужчины. Она знала, что Хосе это совсем не нужно, но он не выгонял её и не просил оставаться. Он просто позволял ей быть рядом, если ей это нужно, и она сочла это удобным моментом для того, чтобы поменять его потрепанную окровавленную повязку благодаря бинтам, найденным в аптечке. Получилось не совсем аккуратно, но Зероэль и не пыталась быть мастером. Она просто делала то, что могла, исходя из странных, даже ей самой непонятных убеждений. Было странно видеть едва знакомого человека в его собственном доме спящим. Зероэль и не понимала, спал ли он на самом деле, или это был просто эффект от наркотиков. Самое главное, что его ресницы дрожали, а грудь приподнималась, оповещая о том, что он вполне жив. И тогда ей стало спокойно. Она выдохнула и облокотилась спиной на разноцветное покрывало, сползающее по широкой кровати. Сидя на полу, здесь, в старом фургончике, Зероэль впервые ощутила потерянный еще в прошлой жизни комфорт. Ей это чертовски нравилось.