Heart to heart.

Холодный декабрьский воздух хлынул в комнату, стоило только открыть окно. Он пробирает до костей, попутно покрывая слоем инея лёгкие изнутри. Лица девушек заледенели в искажённых выражениях из-за острого ощущения холода на нежной коже. «Закрой! Закрой!» — кричит кто-то со стороны, но Леона не станет его слушать. — Ты действительно будешь ждать сову тут весь день? — Онай, поёжившись, кладёт на плечо подруги дрожащую руку. В ответ Эллингтон кивает, всматриваясь в безоблачное зимнее небо. Пройдёт пара часов, прежде чем оно начнёт темнеть, а звёзды станут достаточно яркими, чтобы можно было увидеть их невооружённым взглядом. Сова с отцовским письмом перед началом рождественских каникул — традиция для Лео. Она с нетерпением каждый год ждёт его, буран ли, вьюга ли на улице. Мистер Эллингтон — человек занятой, женатый на своей работе в Больнице св. Мунго. Дочь ласково называет его «старик». Этот год будет четвёртым, когда содержание письма не радует девушку: «Извини, но я тут нужен, как никогда. Я вышлю тебе рождественский подарок. У нас ещё будет время наверстать упущенное, Лео.» — Словно под копирку слизанный ответ на вопрос про каникулы. Но время неумолимо идёт, вне зависимости от того, хочешь ты этого или нет, и дети взрослеют, что вызывает у родителей только удивление. Так и его маленький львёнок, которого ещё недавно можно было катать на плечах, превратился во взрослую девушку, но всё такую же озорную, как в детстве. — Старик обещал, что это рождество мы проведём вместе, — То ли обиженно, то ли с неким предвкушением произнесла Эллингтон. — Тем более, что мне делать в Хогвартсе, если вы, девочки, уезжаете? — Да, — Тянет Нелли. — Я в этот раз с родными. — Мама берёт меня с собой в поездку, так что я тоже пас, — Натсай проходит к зеркалу и поправляет укладку. Тяжёлый вздох эхом отражается от стен женской комнаты. Гаррет и Леандер, как и всегда, разъедутся по домам, слёзно прощаясь друг с другом, пока все остальные будут закатывать глаза. Гостиные факультетов опустеют, стоит только Блэку объявить начало каникул. Останутся только самые странные, в число которых, видимо, войдёт и Леона. В прошлом году, она всю неделю играла в плюй-камни с когтевранцами, обдумывающими свой ход по несколько лет, высасывая всю жизнь из девушки. Ну уж нет, это рождество она точно не захочет проводить так. Мысли привели Эллингтон в большой зал — видимо, хорошая еда должна была вывести её из состояния не свойственной ей задумчивости. Уизли уже уплетает за обе щеки обед, не стыдясь стащить еду из тарелки отвернувшегося друга. Леона глазами ищет за столом Слизерина любимое ею лицо, и, когда находит, спокойно садиться за стол к остальным. Иногда, разделение на факультеты очень мешает, когда дело касается отношений между их представителями. — Посмотрите-ка, кого она там выглядывает, — Леандер ехидно улыбался, подбивая Люкана рядом поддержать этот настрой. — Приглянулся же тебе этот змеёныш. — А ты болтай поменьше с набитым ртом — может и тебе девушку найдём, — Лео протянула другу салфетку. — До сих пор не могу поверить, что вы вместе, — Оггспайр сосредоточено крутила в руках вилку, разглядывая каждый узор, которые видела все шесть лет до этого. — Ходите под ручку, как женатая парочка, по коридорам, — Добавила Натти со стороны, нарочито растягивая слова. Отношения с Мраксом были одной из тайн, которую Лео раскрыла только самым близким друзьям, поэтому фраза «ходите под ручку» была сильно преувеличена. Они встречались каждый день, в библиотеке, несмотря на то, что отработка давным-давно закончилась, подолгу сидели там, сокрытые от людских взглядов за стеллажами книг. И ей было так хорошо и спокойно рядом с ним, что все дела отходили на второй план, стоило получить записку от Оминиса. Свежий пергамент, въедающиеся в память чернила — всё, чем она жила последние недели. — Н-да, — Потянула Нелли. — Завидую белой завистью. А что насчёт Сэллоу? Время отправить его в больничное крыло ещё есть. — Избавь меня от мыслей его поколотить, — Кулаки Эллингтон конечно чесались, но что толку от драки? Только очки с факультета снимут. — Себастьян не достоин ни моего, ни вашего внимания. В последнее время парень сидел тихо и даже Мракс не знал, чем он занят. Ей же лучше. Ловить на себе недовольный взгляд Себастьяна хуже, чем облажаться на уроках Шарпа, учитывая то, что второй обладал большим влиянием на настроение девушки. По другую сторону же был надоедливый парень с Рейвенкло, что ехидно улыбался Леоне каждый раз, стоило ей пройти мимо с Оминисом. Казалось, что Джейк стал даже чаще появляться в её поле зрения, после их разговора по душам, а шутливые подмигивания вошли в жизнь и уже были чем-то обыденным. Также, как и подколы друзей, насчёт отношений Леоны и Оминиса. На выходе из большого зала Эллингтон остановил первокурсник Слизерина: маленький светлый мальчик держал в руках пергамент, бормоча что-то под нос со страхом в голосе. Дрожа будто перед хищницей, он протянул ей и записку и испарился, не дав Лео и слова сказать. «Приходи в три часа дня к классу ЗТИ. Я буду ждать тебя там. Мне нужно кое-что показать.» — гласило содержание письма. Уверенный почерк с завитками на концах букв, сильно отличающийся своей элегантностью, был очень похож на своего автора. Снизу красовалась уже знакомая подпись: «От O. Для L.». И до чего же красивая была эта L, тщательно выводимая под определённым углом раз за разом. Оминис однажды сказал, что это не только первая буква имени девушки, но и ещё одно слово. В тот вечер она ломала голову, что же там зашифровано, но так и не поняла. В конце концов, эта записка пойдёт к нескольким таким же, которые лежат в тумбочке Лео под замком. Девушка стояла у назначенного места, ожидая прибытия Мракса. На губах красуется непривычно яркая помада, которую она позаимствовала у однокурсницы вчера вечером. Стоит Оминису появиться в поле зрения, так Эллингтон расплывается в улыбке. Этот джемпер невероятно ему идёт, что можно сказать про любую другую вещь. — Привет, Оминис, — Леона не сводит глаз с красного огонька на конце его палочки, который начинает угасать с каждым шагом к ней навстречу. — Привет, Лео, — Простой обязательный обмен любезностями. — Пойдём со мной. Родной мягкий голос ласкает слух. Тепло разливается где-то глубоко внутри, стоит только Мраксу произнести её имя. Леона последует за ним куда угодно. Парень свернул куда-то за колонну, сразу после туда поспешила и Эллингтон. Деревянная конструкция, скрывающаяся там, была напольными часами с резными изображениями на цветных частях. Что-то покрутив, Оминис в предвкушении протянул спутнице руку. — Только никому не рассказывай, хорошо? Лео, недоумевая, посмотрела на него, но руку подала. Они вместе шагнули навстречу очередной тайне Хогвартса, не оставив в коридоре и следа.

***

За всё обучение в школе волшебства, не перестаёшь удивляться количеству загадок, которые существуют в её стенах. Вот например, взять ту же комнату-тайник, в которой Оуэнс запер их в прошлый раз — кто бы мог подумать, что он вообще существует. Так и это помещение скрывается за напольными часами. Глаза ещё не привыкли к полутьме, где единственными источниками света являются подвешенные к потолку волшебные жаровни. Только сейчас Лео может разглядеть каменный пол, картины, колонны и обустроенный по-домашнему уютный уголок: там стоит софа и деревянный столик с канделябром, а рядом несколько книжных шкафов. — Это… подвал? — Крипта, — Оминис прошёл вперёд, попутно убирая палочку. Здесь он знает каждый камушек. — Фамильный секрет Мраксов. — Уже забывать начинаю, что мы учимся в замке, — Лео неспешно осматривалась в новом месте. — Кто-то ещё знает? — Мои братья, Ты, Джейк и Себастьян, но последний больше здесь не появляется, — Уверил её парень. — Раньше здесь было много всякого хлама, пока мы не провели уборку. Джейк помог расставить новую мебель, так что теперь тут много свободного места. Мракс присел на диван и похлопал по месту рядом. Леона медленно последовала его примеру. Стоило ей сесть и отряхнуть юбку, как парень тут же положил голову на колени Эллингтон. Растянулся, будто ленивый кот, каких можно встретить в каждом уголке Хогвартса. Довольная улыбка появилась на лице Оминиса, казалось, что он вот-вот и замурчит. Пальцы перебирали русые волосы, расчёсывая их и путая, пока причёска становилась всё меньше похожей на свою изначальную версию. Парень удовлетворённо прикрыл глаза. — Твои братья… Какие они? — До ужаса противные, все в отца, — Раздражённо ответил Оминис. Взяв руку Лео, парень прислонил её к своей щеке, как бы указывая на свою потребность в ласке. — Так или иначе, я рад, что они выпустились раньше меня и это место свободно. — Видимо, единственным детям в семье этого не понять. Гаррет тоже жалуется на своих младших. — Вы с Уизли близки? — В шутку бросил Оминис, на что получил такой же ответ. — Как вы с Поппи, — Отпускает Лео саркастичный комментарий. Она пачкает коронки зубов в помаде, когда закусывает губу. — Ревнуешь? Оминис резко вскочил и повернул в сторону девушки голову. Волосы распались на прямой пробор, как в тот раз, в больничном крыле. Пальцы заскользили сначала по свитеру Эллингтон, огибая плечи, пока не нашли лицо. Он медленно приблизился к ней, излучая внутреннее спокойствие и, когда их стали разделять миллиметры, вдруг замер. — А если да? — Горячее дыхание опалило кожу лица. Сердце стучало как бешеное, глухими ударами откликаясь болью в голове. Всё тело её ожидало дальнейших действий со стороны. Нежное невесомое прикосновение губ к зардевшей щеке было первым из целой очереди. Мракс слепо покрывал каждый миллиметр её лица поцелуями, нежно помогая сориентироваться пальцами. Уши Леоны с каждым разом розовели всё больше, пока сама девушка расплывалась в довольной улыбке. Оминис устало положил голову ей на плечо, обхватывая руками талию и спину. Нос уткнулся в шею, обжигая дыханием тонкую кожу. Эллингтон пальцами прошлась вверх-вниз по позвоночнику, осторожно разглаживая складки на одежде. — Что ты делаешь на рождественских каникулах? — Спросила внезапно Леона, тешась надеждой на то, что парень может остаться с ней. — Я бы хотел провести их с тобой, — Шепчет Мракс ей на ухо. — Ты уезжаешь? — Нет, я остаюсь здесь. Тебе разве не нужно поехать к семье? — Уверен, братья будут только рады, если я не приеду. Сегодня отправлю отцу письмо о том, что у меня возникла невероятная тяга к знаниям. — В ответ Леона тихо засмеялась. Время сложно было определить, за неимением в Крипте окон, потому и летело оно быстрее, чем обычно. Насладившись друг другом, было принято решение отправляться в «реальный мир». Нехотя они вышли из тайной комнаты сокрытой в часах. — Подожди, у тебя тут пятнышко, — Леона протянула руку, чтобы стереть с шеи парня красный отпечаток её губ. — Оставь, — Мракс демонстративно задрал голову выше и поправил зелёный галстук, который словно змея сполз куда-то вниз. Под руку шли двое: парень с отпечатком на шее и непривычно неряшливом виде и причина этого самого вида, с красной помадой на губах. Оба довольно улыбались, всем на зависть. Пристальный взгляд со стороны принадлежал Себастьяну Сэллоу. Завидев его, девушка вздрогнула, но то, что Оминис крепко сжимал её руку, дало некую силу. Эллингтон медленно провела пальцем по своим губам, наблюдая, как меняется выражение лица Себастьяна, и что-то прошептала на ухо ничего не подозревающему Оминису. Бам-бам! Будто очередной матч, эта битва была выиграна. Мракс непонимающе заозирался, пока Леона сдерживала себя, чтобы не начать громко смеяться. То, что Оминис будет с ней все каникулы грело душу лучше, чем победа над Сэллоу.

***

—… На этом, объявляю рождественский пир открытым. — Профессор Гекат произнесла тост и села за стол, к остальным учителям и ученикам. В общем счёте в Хогвартсе на каникулах осталось около тридцати человек, не считая преподавателей. Стол, который раньше принадлежал Гриффиндору, объединил на время все факультеты, забыв про распри и соревнования, как и наступивший праздник. Профессора сидели во главе стола, тоже решили присоединиться к общей трапезе. Оминис всё не появлялся. Эллингтон настороженно поглядывала на дверь, ожидая его прихода, но парень всё не появлялся. Под общий шум и радостные крики, Лео нетерпеливо стучала пальцами, слушая вполуха рассказы Эверетта то ли о плюй-камнях, то ли о полётах на метле. Дверь приоткрылась, оставляя достаточную щель, чтобы можно было высунуть голову. Оминис протиснулся в половину и обратил взор… в совершенно другую от девушки сторону и помахал рукой, подзывая. Видимо, это мне, — Подумала Леона, увидев несчастную попытку своего возлюбленного как-то её призвать. Девушка хихикнула, и вышла из-за стола, оставив Клоптона недоумевать от того, что его монолог был прерван. Она закрыла дверь за собой и вместе с этим ушёл весь шум. Разница между громким большим залом и тишиной, царившей в проходе между ним и залом приёма. — Не туда рукой махал, но у тебя получилось меня позвать, — Заметив то, что Мракс сконфузился, девушка поторопилась задать интересующий её вопрос. — Ты что-то хотел? Почему не зашёл? — Тише, — Скомандовал Оминис, но тут же хитрая улыбка застыла на его губах в предвкушении. — Пойдём в Крипту. Обхватив её запястье, парень использовал свою палочку-маячок и потянул спутницу в сторону своей тайной комнаты. Тихий стук каблуков удалялся всё дальше и дальше от большого зала, оставляя после себя тень ожидания нового. Эллингтон ничего не спрашивала, она, как в их первую сентябрьскую встречу, следовала за ним, заворожённо вглядываясь в его спину. Вот только этот раз отличался от предыдущего их близостью и тем, что для нежности во взгляде не требовались чары — тёплые чувства были взаимными. Когда наконец они попадают в Крипту, перед глазами предстаёт совсем иной её вид: кажется, здесь появились новые тумбы, на одной из которых стояла блестящая коробка на ножках, напоминающая чем-то ларец, украшенный драгоценными камнями. На колоннах висели плотные венки с красными лентами, придавая рождественскую атмосферу этому мрачному месту. Кто бы мог подумать, что ради праздника и подвал может преобразиться. — Оминис, это… — В голове не укладывалось, как он это устроил. — Джейк помог трансфигурировать мебель и украсить всё, — Предугадывая вопрос, ответил парень. — Лучше скажи, ты танцевать умеешь? — Отчасти, а что? — Позвольте пригласить вас на танец, Мисс Эллингтон, — Оминис подошёл к ларцу и приподнял его крышку. Зачарованная музыкальная шкатулка начала играть приятную мелодию вальса, которая вскоре заполнила всю комнату. Рука в ожидающем жесте замерла, приглашая спутницу на танец. Стоило Леоне опустить ладонь, как парень притянул её к себе, аккуратно положил руку на талию. Раз-два-три, раз-два-три — сердце вторило ритму музыки. Хочется забыться, полностью отдаться вальсу и насладиться Оминисом. — Чему ещё благородный дом Мраксов учит своих детей? — Спросила девушка, забывая смотреть под ноги, чтобы не отдавить партнёру все ноги. — Если не считать запретной магии, то игре в шахматы, верховой езде и этикету, — Перечислял Оминис с таким спокойствием, будто это было чем-то обыденным в его жизни. Он приложил губы ко лбу Лео. — Ты танцевала раньше? — Научилась за компанию, с Крессидой. Она где-то вычитала про балы и приёмы, поэтому попросила вести её в вальсе. — И какого оказаться в уязвимой позиции, где руковожу я? — Мракс ехидно улыбнулся. — Невероятно льстит моей девичьей натуре. Шаг. Шаг. Поворот. Главное — не врезаться в колонну. Музыка постепенно затихает, последняя реприза перед самым концом. Будто зная это, Оминис выводит партнёршу к середине их импровизированного бального зала и ещё долго не двигается. Наконец, он нарушает тишину: — Посмотри наверх. На глаза попадается подвешенная к жаровне листьями вниз веточка омелы. По традиции, за обнаружением висящего растения над головой, следует неизбежный поцелуй. Однажды на четвёртом курсе, Гаррет специально сорвал одну такую и бегал за девчонками, в поисках прекрасной принцессы, которая будет готова поцеловать и такую лягушку. Леона тянется к нему, прямо как в тот раз над озером, но уже смелее, с азартом, мягко касается его губ своими, пока дыхание совсем не останавливается. Мракс отвечает ей требовательно, даже жадно, сжимая меж пальцев плотную ткань вязаной кофты. Рывками девушка хватает воздух, когда появляется возможность. Тяжёлые веки с дрожью опускаются, а со спины, где лежит рука Оминиса, начинает исходить желанное тепло, проходит по позвоночнику до мозга, вызывая прилив окситоцина, доходит до солнечного сплетения, разливается к животу, завязывается узелком. Горячие руки обхватывают шею парня, который от перепада температуры невольно вздрагивает, нервно вдыхает носом, но углублять поцелуй не спешит, терпеливо выжидает, будто играясь. Он отстранился, глядя на Леону ещё более туманными глазами, чем всегда. — Ты меня испытываешь, Мракс? — Возможно. Грудь распирало от вырывающегося желания присвоить себе всего Оминиса, вместе с его хитрой, доброй улыбкой, растрёпанными русыми волосами, холодными руками, которыми он проводит по её спине, серо-голубыми мутными глазами с длинными ресницами, выраженными скулами, родинками, выстраивающимися узорами на лице и таким томным хриплым голосом, как сейчас. Вызов, который парень бросал Леоне, был принят. Она провела Мракса к дивану, но рядом не села, а будто бы нависла над ним в ожидании. Когда руки девушки медленно прошлись по торсу, пробежала мелкая дрожь, заперло дыхание. Оглаживая его плечи, Леона приблизилась лицом вплотную. — Ты проиграл, — Она быстро и игриво коснулась губами кончика его носа. Это явно не понравилось Оминису, поэтому он потянул за руку девушки, усаживая её к себе на колени. Настала его очередь вести. Поцелуй был нежнее предыдущего, насыщенным и трепетным, будто признание в любви. Девушка почувствовала, как Мракс приподнимает ткань её кофты, а по обнажённой коже проходятся ледяные руки, что заставляет Лео вздрогнуть и от неожиданности прикусить губу. — Ты специально? — Спина вытягивается по струнке от пробежавшего холода. — Я выиграл. — Дурак. — Ну-ну, не обижайся, — Он в шутку ещё раз провёл по коже пальцами, на что девушка легонько пихнула его в бок. Оминис смеялся, получая удар за ударом. — Всё, я понял. Больше так не буду, Лео. Эллингтон устало легла на диван, потягиваясь, прикрыла глаза. Парень, даже если очень постарается, вставая, потревожит её покой. — Я тут подумал, — Перекладывая голову Лео к себе на колени, сказал Мракс. — У меня нет для тебя рождественского подарка. — А это разве был не он? — Она и подумать не могла, что предпочтёт громкой компании и пиру, вальс в подвале. Но ведь именно люди создают воспоминания, а не места. — Ты — мой лучший подарок. Спасибо, что ты сейчас со мной. Оминис ласково улыбнулся, а кончики ушей, как это всегда и было, когда парень слышал что-то смущающее, приобрели розовый оттенок. И не было в целом замке никого радостней, чем они сейчас. Разве что Директор Блэк, сидящий в своём кресле, глядя на заполненные документы, но это уже совсем другое счастье. Надеюсь, поцелуй под омелой и вправду сработает, — Эллингтон мечтательно глядела на своего возлюбленного, выстраивая в голове план на ближайшие лет пять их совместной жизни. В её фантазиях, они жили где-то вдали от шумных городов и будучи старыми, рассказывали историю своей любви внукам и правнукам. — О чём думаешь? — Да так, — Лео отмахнулась и вдруг добавила: — О том, что у нас ещё целые каникулы впереди. Думаешь, сможем переплюнуть сегодняшний вечер по насыщенности? — У нас для этого ещё вся жизнь, — Пальцами он перебирал тёмные кудри, медленно погружая девушку в сон.