Новая Жизнь

Кайон никак не мог привыкнуть к новым видам, каждое утро открывающимся перед взором – вместо привычной глазам саванны он лицезрел зеленые долины и снежные пики гор, окаймляющих Древо Жизни. – Надеюсь, тебе хорошо спалось, мой король, – с озорством хихикнула Рани, гибко потягиваясь. – Да, очень даже неплохо, – алогривый страж нежно потерся носиком о щеку молодой супруги и пошел к выходу, разминая на ходу шею. – Идешь на патруль? – темная львица вальяжно улеглась на спину, сокрытая тенью корней великого древа, но даже в тени Кайон со смущением заметил наготу ее междулапья. – Знаешь, когда ты так лежишь, я вижу многое, что львицы обычно прячут, – неловко ухмыльнулся страж. – А может, я хочу, чтобы ты это видел, – сверкнула улыбкой королева Ночного Прайда. – Что ж… тогда я полюбуюсь тобой поближе после патруля! – Славного дня, любимый, – бархатно пропела она, возведя глаза к древесному потолку. – Мой король! Мой король! – едва полакав свежей водицы из стремительной реки, Кайон задрал мокрую мордочку и пригляделся к растрепанному еноту. – Говори, добрая душа. – Мой король, – енот чуть не врезался в его золотистый круп и покачнулся, переводя дух. – Стадо благородных оленей обокрали! – Кто мог это сделать?! – Я не знаю. Их тотем родства пропал этой ночью! – Выглядит, как подходящее дело для нашего стража, – донеслось за спиной, и из ягодных кустов пружинистой походкой вышел Балио, отряхивая на ходу темные лапы от колючек. – Привет, – Кайон перевел решительный взор с енота на молодого льва. – Пойдем вместе, узнаем, куда пропал олений тотем! – Идем, – улыбнулся Балио, предвкушая приключение. Сквозь густые дубовые кроны пробивались лучи утреннего солнца, пока два льва ступали за маячившей впереди тушкой енота. – Каждый раз так, – зевнул Балио, откидывая с дороги камешек. – Только хочется выспаться, как случается новая напасть. – Может быть с моим приходом их станет меньше? – встряхнул гривкой Кайон. – Возможно, – Балио хмыкнул, приглядываясь к его милой мордочку с тонким двойным шрамом, и юный лев от смущения отвернулся. – Тепло спать с моей сестрицей, мрр? – О да, конечно, – скромно улыбнулся Кайон, принюхиваясь к новым землистым запахам лесной рощи. – Она очень добрая и благородная… – И горячая, полагаю, – поднял бровь темный лев. – Ну, достаточно горячая, чтобы греться ночью, – невинно пробормотал страж. – У вас тут весьма холодно. – Мой король! – вслед за енотом из густой рощи протопал копытцами благородный большой олень. – Это Мантебу, вождь всех оленей! – Мое почтение новому королю Ночного Прайда, – рогатый склонил голову, сверкнул мудрыми глазами. – И тебе, защитник Балио. – Взаимно, – скучающе фыркнул молодой ночной лев, запрыгивая на валун, и вальяжно вытянулся на нем, свесив мордочку с чубом гривы. – Рассказывай, что приключилось. – Сегодня должны были начаться наши Большие Брачные Игры, – веско молвил вождь оленей. – Но кто-то вероломно украл символ нашего рода. Без него мы не можем начать, и это… это вызывает немалый дискомфорт, – он вздохнул и Кайон со смущением заметил солидный агрегат его самцовости, свисающий почти до земли. – А если вам продолжать игры, а потом просто извинимся перед тотемом, – небрежно повел лапкой Балио, поежившись при виде его эрегированного копья. – С такой дурындой целый день ходить – с ума сойти можно. – Так нельзя, – скорбно покачал головой олень. – Мы разберемся, кто это сделал, и вернем пропажу! – заверил Кайон, тут же начав обходить рощу и принюхиваться. – Вы заметили что-нибудь подозрительное? – Ничего… разве что мартышки из клана Мхензи заходили вчера вечером. Они сказали, что из-за засухи все плоды хинку в их долине пересохли, и они хотят одолжить у нас дюжину. – Засухи? – нахмурился Балио, разглядывая кустарники, окаймляющие оленью рощу. – А по мне так погода стоит прекрасная. Где они там засуху увидели. – Не знаю, милорд. – Балио, смотри! – Кайон отогнул можжевеловый куст лапой и кивнул на цепочку следов, петляющих в буше. – Так-так, это точно не следы копыт, – темный лев принюхался, сощурил глаза. – Пахнет мангустами. Они к вам не заходили? – Нет, – Мантебу удивленно загарцевал вокруг, нечаянно задев кончиком длинного члена бок Кайона, и львенок вздрогнул. – Мы не жалуем мангустов на нашей земле. – Вот и первая подсказка, – довольно ухмыльнулся Балио, забираясь на высокий камень и отслеживая, куда ведут следы. – Первая, но не последняя, – Кайон окунул мордочку в ягоды и вынул оттуда большое черное перо. – Пашматри. – Ух ты, похоже на перо из хвоста стервятника, – Балио похлопал его по плечу, и с улыбкой несколько раз облизал его щеку. – У тебя тут ягоды размазались. – Спасибо. Львы затрусили сквозь колючий густой кустарник, ведомые чужими следами, и вышли на берег реки. – Здесь всё обрывается, – Кайон прошелся туда-сюда, разглядывая холмы и скалы на другом берегу. – Как ты думаешь, кому вообще мог понадобиться их тотем? – Не знаю, – Балио почесал ирокез своей гривы, вытряхнул оттуда сухие лепестки. – Больше всего походит на почерк мартышек. Может, к ним и наведаемся? – А далеко они живут? – Нет, в лимонных рощах на юге, – Балио указал когтем, щурясь от северного ветра. – Тогда идем! – Кайон решительно запрыгал по щербатым скалистым уступам, и темный лев отправился следом, ловко перепрыгнув его с высоты. – Ой! – удивленно вздрогнул страж, когда ночной лев шумно приземлился прямо перед носом и победно ухмыльнулся, отряхивая лапы от пыли. – Нам есть чему поучиться друг у друга, – подмигнул он, вздернув хвостом, и Кайон со смущением увидел на миг его упругие темные бубенцы. – Научишь меня своему рыку, а, страж? – Хех, вряд ли. Это же дар предков. – Что ж, – ничуть не расстроился новый сородич, заныривая в высокие травы на пути в лимонную рощу. – Тогда научи делать так, чтобы царственная сестренка почаще улыбалась. Пока два льва держали путь в рощу мартышек, совсем в другом месте, в темной глубокой пещере загоралось пламя, разведенное умелыми руками старого мандрила. Седой, покрытый красной глиной, он совсем не походил на Рафики, но орудовал посохом и разными пряностями не менее искусно. – Первый шаг сделан, моя госпожа, – с довольством произнес он, подсыпая лиственную пудру в костерок, и пламя взметнулось по стенам пещеры, окрашивая их алыми языками. – Много… будет… этих… шагов? – проворчал из темноты надломленный голос, и густая тень содрогнулась, сворачиваясь клубком. – Ровно столько, сколько необходимо для мести, – спокойно заверил мандрил, окуная пальцы в золу, и нанес несколько узоров на тотем Оленьей Плодовитости, стоящей рядом с костром. – Поторопись, – гаркнула фигура из темноты, заходясь кашлем. – Кажется… я скоро сдохну. – О нет, госпожа, – мандрил ласково погладил её бедро, оставляя на нем следы золы. – Вы восстанете, полная сил, и наши враги познают боль отмщения.