Corps-à-corps

— Дайте мне саквояж. — Идите к черту. — Феро! Я скрещиваю руки на груди, пронзая его гневным взглядом. Наплевав на первое, равно как и второе, Феро упрямо забрасывает саквояж в карету. Обернувшись, он упирается кулаком в бок и смотрит на меня, почти с триумфом. — Слушайте, вам нельзя носить тяжести. — Да? — С этим справятся и слуги. — Ваш врач сказал, что я здоров. — Плевал я на... Я запинаюсь, понимая, что невольно выдаю себя. Феро усмехается в свои гусарские усы. Подтянутый, как и всегда, он выглядит прекрасно — для того, что с ним стряслось. Я опасался за его фигуру; он набрал вес, вынашивая младенца, и строгий постельный режим вряд ли бы этому помог. Впрочем, Феро недолго оставался узником моей спальни. Как только затянулись швы, он поместил себя в комнату для гостей. Спустя неделю я столкнулся с ним внизу, к моему ужасу и растерянности слуг. Спустя еще неделю Пьер застал его за фехтованием. Я слег с нервами, и бедный Пьер смущенно сообщил мне, что Феро забрал мой ужин. — Я попрощался с маленьким человеком. — Это ваш сын... — Да. Хорошо. Мои глаза саднят от того, как сильно я их закатываю. Феро невозмутим; он выполнил наш договор до точки, но не пожелал начать с новой строки. Мысли, воспоминания вдруг наводняют меня с силой. Я опускаю веки, погружаясь в зыбкий мираж... ...Гостиная заполнена солнечной дымкой. Темноглазый мальчишка играет на ковре с девчушкой, чьи льняные кудри обрамляют хорошенькое личико. Я улыбаюсь, переводя взгляд на Феро. Он улыбается в ответ, отчего на мягких щеках проглядывают ямочки. Пальцы его находят мою ладонь, сжимая ее, чувственно и крепко. Он носит двойню; я влюбленно смотрю в его лицо, не веря сча... Я прихожу в себя, кажется, вздрогнув. Феро насмешливо глядит на меня, покашливая в кулак. — Простите. Боевая сабля — последняя часть сборов — гордо висит над камином. Ее доставил «друг» Феро, один из секундантов, вместе с личными вещами. После известного события я трижды отнимал ее у Феро; последний раз — в слезах, что, кажется, поставило его в тупик. Сабля отправилась на место моей собственной, Феро — на поиски другого хобби, а именно, стрельбы из пистолетов по кухонной утвари. Предупреждая его ход, я первым подхожу к камину. — Давайте, я вам помогу... Вместо ответа саблю выхватывают из моих рук. Я осаждаю его взглядом с высоты своего роста. Он смотрит на меня исподлобья — с тем невозможным, упрямым вызовом, что может покорить Европу или сгубить целую армию. Бегло проверив ножны, Феро бросает мне: — Идемте. Мы вновь оказываемся на крыльце. Карета готова для поездки в город; лошади запряжены, салон снабжен подушками. Я пожертвовал дорожный плащ, заставив бедную Луизу перекроить его. Он — и цилиндр поджидают нового владельца на сиденье. Феро пристально смотрит мне в глаза. Я завожу за спину руки, мучительно, до боли сцепив пальцы. Это конец. — Прощайте, — произносит он. Его лицо все так же неподвижно. Я медленно киваю, чувствуя, как онемело мое горло. Феро чуть поднимается, на самых носках, но это кончается ничем. Я не могу отпустить его, не сказав ни слова. — Я рад, что мы с вами встретились, Феро. Жесткие губы улыбаются, едва заметно. — В нашу... встречу вы говорили мне другое. — Ах, это... — я смеюсь, отмахиваясь от него рукой. — Пожалуй, я ужасно перенервничал. Забудьте, что я вам наговорил. Про жизнь, смерть, поединки. Феро не двигается. Пристальный взгляд не отпускает мое лицо. — Вы, — ровно произносит он, — отказываетесь от ваших слов? — Конечно! Слушайте, забудьте вы эту дуэль. Все в прошлом, и... Глаза напротив меня вспыхивают. Мгновенно, жестко, словно искра над затвором. Я отступаю на неверный шаг. Он нагоняет меня, взявшись за эфес. Нет, нет, нет, нет!..