Джонатан и колесо Сансары

Тем бледным утром, которое влажно простерлось над болотами, Скарлетт МакКейн проснулась рядом с трупами, числом четыре. Четыре! Она и понять не успела, что их было так много. Не удивительно, что у нее так все затекло. Она вытянула из тубы свой молитвенный коврик и расстелила. Усевшись на него со скрещенными ногами, она попыталась помедитировать. Увы, какая уж там медитация, когда на тебя пялятся четверо мертвецов, а в руке пульсирует ножевая рана. Девушка не могла сосредоточиться в таких условиях. Ей нужно было поесть и выпить кофе. Она встала и рассмотрела ближайшее тело. Это был чернобородый здоровяк с Пустошей*, в джинсовой куртке и штанах. По возрасту он, пожалуй, годился Скарлетт в отцы. Может, это и был ее отец. Он лежал щекой на грязном щебне, и на лице его застыла маска несправедливо обиженного. — Кому легко, — заметила Скарлетт. — Вот что бывает, когда кто-то пытается ограбить меня. Она перешагнула через тело и спустилась к озеру, чтобы проверить силки на зверя. Но и здесь ее ждала неудача. Ловушки сломаны, узлы уничтожены. В конце кровавого следа на примятой влажной траве лежала кроличья голова. Длинные бурые уши стояли торчком как два пальца, поднятые в приветствии. Будто болотные крысы нарочно их так оставили. Скарлетт МакКейн с чувством выругалась в сторону леса. Затем она вынула из кармана пенни и бросила его в кожаную брань-копилку у себя на шее. Уже задолжала самой себе! А ведь даже еще не позавтракала. Вернувшись в лагерь, она сварила кофе на остатках ночного костра. Пила стоя, потягивая жидкость через зубы и сплевывая гущу в ручей. День обещал быть ясным; поначалу прохладным, но без дождя. Вершины холмов Пустошей как помазало маслом, оставляя их западные склоны в голубой тени. Еще дальше, за гранью болот, Скарлетт могла разглядеть уличные огни Челтенхэма за укреплениями. Пока она смотрела, генераторы отключили и огни погасли. Еще через полчаса откроют ворота, и она сможет войти. Она свернула одеяло, упрятала в тубу молитвенный коврик и пошла собирать свои серные палочки. Две были потеряны в схватке, а остальные три оказались в норме: вонь всю ночь отпугивала болотных крыс. Скарлетт покачала головой. Кемарнуть не успеешь, один из мохнатых ублюдков выскочит из кустов и отгрызет тебе нос. Крысы побольше могли и такое. Подобное случалось с некоторыми знакомыми Скарлетт. Она утрамбовала свой рюкзак и с двумя открытыми пустыми бутылками подступила к ручью. Один из мужчин, которых она убила, наполовину лежал в воде лицом вверх, его светлые волосы колыхались вслед потоку воды, а белая ладонь покачивалась над галькой, как съежившаяся морская звезда. Скарлетт поднялась выше по течению. Ей не хотелось подхватить какую-нибудь гадость. Ее кожаный плащ зашуршал о камыш, когда она вошла в воду, чтобы наполнить бутылки. Ил и вода поднялись до середины ее сапог. Уловив свое рваное отражение на поверхности меж камышовых стеблей, она нахмурилась своему круглому бледному лицу, и лицо нахмурилось в ответ. Обрамлявшие его длинные рыжие волосы перепутались хуже речных зарослей. Ей придется разобраться с этим до того, как она войдет в город. Она закручивала крышки, когда ее затылок кольнули мурашки. Тут же оглянувшись, она вся обратилась во внимание, и все ее чувства заработали на полную. [...] Ну хватит телиться. Пора показать, что такое настоящее ограбление. И еще кусочек из середины: Наверное, это был скучный офис местного администратора. Ни следа Этти. Скарлетт повернулась, чтобы уйти. Хотя... Она знала, что порой дети прячутся просто из дурацкого озорства. Может, девочка притаилась за какой-нибудь мебелью, а за ближней ножкой стола определенно было что-то маленькое и округлое. Скарлетт шагнула в комнату, чтобы проверить. Один шаг - и она замерла. Это была не Этти. И не мяч, и не сумка, и не корзина для бумаг, и не одна из тех штуковин, которые держат в своих унылых кабинетах клерки на торговых постах. Оно лежало под небольшим углом, прислоненное к ножке стола, но повернулось к ней, и она увидела лицо. Увидела легкое удивление на нем. Увидела лужу крови под ним. Это была человеческая голова.