Подчиняющий

–Следишь за мной? Брюнет уставился в темный переулок, не пытаясь вглядеться. Он и так знал, что она здесь. В ответ на вопрос раздалась лишь звенящая тишина. Звук ночи не разгонял ни лай бродячих псов, ни разговоры пьяных, ни даже хлопот крыльев птиц. Это начинало давить на голову. –Ну как хочешь. Дазай пожал плечами и с легкой улыбкой направился дальше по пустому тротуару. До дома еще два квартала, а метров через 100 будет резкий заворот. Он поймает девчонку без особых усилий. Но вот парень развернулся, а в лабиринте домов нет ни намека на живого человека. Звук дыхания или шагов полностью отсутствовал, вынуждая Осаму нервно улыбнуться. Неужели ему показалось? Прийдя домой он незаметно прислушался, а пройдя на кухню устало завалился на стул, опуская голову на ладони. По затылку прошел холодок. Легким движением руки, Осаму достал из ботинка пистолет, разворачиваясь на 180 градусов. Дуло смотрело в пустоту, хотя парень почти физически ощутил ее присутствие. Из груди вырвался отрывистый нервный смешок, стремительно переходящий в истерический хохот. Дазай сложился пополам, содрогаясь всем телом, однако продолжая держать в руке ствол. Когда смешки прекратились, он выдохнул, откидываясь на стуле. Глаза прикрылись, а губы застыли в странной усмешке при осознании, что он медленно сходит с ума. Потому что видеть в темноте худощавый силуэт ненормально. Потому что ловить на себе взгляд знакомых глаз в толпе – странно. Потому что засыпать, чувствуя за спиной тепло чужого тела бывает страшно. Потому что чувствовать присутствие мертвого человека невозможно. Но он чувствует, видит и слышит. Может это проказы его больного сознания, а может потусторонний мир все же существует. Но это все не важно, потому что при любом раскладе – она мертва. Узкие глаза приоткрылись, заслезившись от яркого света лампы. Или от накативших воспоминаний? О, нет. Дазай Осаму, бывшая правая рука босса Портовой мафии не плачет. Он не плакал, когда в 12 лет опознавал тела своих родителей в холодном морге, не плакал во время смерти близкого друга и не заплакал, когда умерла его единственная надежда на нормальную жизнь. Единственная надежда на эмоции. Вспоминая тот день, брюнет никогда не сдерживает жгучее желание провести острым лезвием по усыпанной рубцами коже, пустить багровую и липкую кровь. Позволить себе обрушить на свою кожу ту ненависть, что он скапливает внутри каждую секунду своей жизни. Словно это поможет избавиться от боли, ходящей за ним по пятам с самого рождения. Вот и сейчас он сидит в пустой ванной с бокалом сяке, и тонкими пальцами сжимает любимый острый предмет. Голова пуста, а привыкшее тело уже не реагирует на боль. На белую поверхность упали первые капли крови. –Ты бросил меня, урода кусок! А сейчас просишь моей помощи? Брюнет усмехнулся, раненой рукой беря в руки бокал. Идиот. –Все официально, Араи. Наши боссы пожали друг другу руки, поэтому не подведи нас всех из-за своей гордости. Дазай усмехнулся. Он помнил ее лицо в тот момент. Это было самое приятное зрелище в его жизни: нахмуренные брови, сжатые губы и румянец на щеках от злости. Вот уже начинало болеть в области груди, поэтому заранее зажмурив глаза, Осаму провел очередную линию. –База выглядит хорошо оборудованной. Ты серьезно думаешь, что меня не заметят? Я даже планировки не знаю, каким образом я смогу закинуть детонатор? Голова закружилась то ли от алкоголя, то ли от воспоминаний. –Я же на подстраховке. Тебе даже думать своей глупой головушкой не прийдется. Тонкие губы растянулись в усмешке. –Я по-твоему тупая?! Кожа плавно расходится в стороны под давлением лезвия. Кровь густым водопадом стекает по локтям и с гулким стуком падает на поверхность ванной. Боли в руке нет, есть лишь боль на сердце. –Дазай, мать его, ты слышишь меня?! Они меня зажали, я не могу выбраться. Отправь подмогу! Осаму знал, что Йокогаме прийдется не сладко. Конката – французская организация, специализирующаяся на оружие. Пришли невесть зачем, устраивают теракты, расстрелы и срывают все крупные сделки. Общими усилиями власти смогли узнать месторасположение главной базы, в которой находятся все припасы. План был до смешного прост – одаренных отвлекают сотрудники мафии и детективного агентства, а в уничтожать их склад идет тот, кого тяжелее всего заметить. Слишком очевидно. Осаму находился за мониторами в одном из убежищ агенства, когда абсолютно все пошло не по плану. Все шестеренки выбиваются из строя и двигаются с разной скоростью, от чего сосредоточиться становится почти невозможным. К тому же, достаточно трудно в одной руке держать ствол и отстреливаться от пешек вражеской организации, а второй переключаться между каналами, чтобы слышать каждого более отчетливо. –Черт! Одна из пуль отрикошетила и попала в панель управления, прерывая некоторые каналы. С тремя ребятами он потерял связь, а голоса остальных сильно исказились. Тело онемело и начинало подрагивать от холода. Одежда пропиталась липкой кровью, а голова пошла кругом. Зажгло вокруг носа. –Араи, прием. Ты меня слышишь? Повредилась связь, я, скорее всего, не смогу вызвать подкрепление. Справишься? Дрожащей рукой парень делает последний глоток алкоголя и встает на ноги, еле удерживая равновесие. Воспоминания разрывают изнутри, вынуждая сжимать побелевшие пальцы вокруг раковины. –Я не успею выбежать. Они накрыли меня на середине, я сейчас пытаюсь пробраться ближе к выходу. Взрыв будет примерно через пять минут. Тело бьет крупной дрожью, а в ушах начинает звенеть от напряжения и потери крови. –Я выезжаю, оставайся на связи. Конечно же он понимал, что не успеет. Как бы быстро не ехало авто, как бы быстро он не бежал в сторону чужой базы, он уже знал, что от него больше ничего не зависит. Последний порез плотно накрыт свежим бинтом. Брюнет сидел на холодном полу в ванной, обнимая руками ноги и не имея сил поднять голову. Сердце колотилось слишком быстро, а дыхание неосознанно ускорилось, предвещая очередную истерику. Город Йокогама сотрясло мощным взрывом и в небо взлетело огромное радиоактивное облако. Крупная взрывная волна снесла почти все близ лежащее. Ухо, в котором был наушник чуть не разорвало. Секундно воцарилась тишина, а после из динамика послышались хрипы. –Где ты находишься? Араи! От холодных стен отбился громкий всхлип. Слез нет, но сдерживать давящее чувство внутри становится просто невозможным. Не поднимая головы, парень чувствует лёгкое дуновение ветра, которое вызывает табун мурашек не телу. Глаза неосознанно расширяются, а тело снова начинает подрагивать. Черные глаза смотрят не моргая словно в самую душу. Тяжесть чужого тела на коленях не ощущается так ярко, как чувство медленно намокающей ткани его брюк и плаща. Он смотрит на ее лицо, усыпанное множественными порезами и закусывает губы как можно сильнее. Тонкие пальцы крепко сжимают худое тело, не имея возможности разомкнуться. Опускать взгляд не хочется. Пока Дазай смотрит в ее открытые глаза – ему хорошо. –Прости меня… Очень жаль, что они уже никогда не закроются. Горло хрипнет, когда Осаму резко поднимает голову. Он неосознанно вздрагивает, когда встречается взглядом со знакомыми глазами. Бледное лицо не выражает никаких эмоций, а черные волосы смотрят в разные стороны. По телу прошла крупная дрожь, а сердце словно норовило пробить грудную клетку и выпасть на холодную и влажную от воды плитку. Дазаю кажется, что они смотрят друг на друга вот уже целую вечность, но видение растворяется, оставляя после себя лишь тахикардию и невыносимую боль в сердце. Осаму еще какое-то время неподвижно сидит на одном месте, смотря в точку на стене. Сердце успокаивается лишь спустя минут 15, хотя конечности продолжают трястись. Парень подхватывает давно опустевший бокал и уходит на кухню на поднимающихся ногах, пытаясь успокоить нараставшую истерику. С тихой усмешкой он думает о том, что сегодня уж точно никакой работы. Кинув последний взгляд на одиноко лежащий на столе пистолет, брюнет накинул на плечи пальто и захлопнул входную дверь. Осаму медленно закурил и закрыл глаза, лишь бы в который раз не видеть проклятые имена, выгравированные на надгробиях. Неосознанно возвращаясь мыслями в те ужасные дни, когда его каменное сердце разлетелось на куски, парень делает затяжку побольше – до самого фильтра. Сидеть на еле теплой земле больше не хочется, а хочется вернуться домой и вновь столкнуться с ней взглядами. Хочется ненароком выловить ее силуэт в толпе, хочется почувствовать ее тепло на другой стороне кровати. Хочется упасть в омут безумия с головой, потому что это легче, чем принять мир без нее. С этими мыслями, одинокий сумасшедший поднялся на ноги, отряхнулся и неспешным шагом пошел прочь с кладбища.