Под Дубом. POV Рифтана

На рассвете наконец-то прекратился проливной дождь, продолжавшийся всю ночь. Проморгавшись, Рифтан умыл лицо дождевой водой из кадки. Эту ночь он провел ужасно. Его лачуга скрипела и стонала на безжалостном, порывистом ветру, и даже крыша начала протекать. Однако на утро погода была ясная, словно буря ему приснилась. Рифтан засмотрелся на небо, вытирая лицо изодранным рукавом. Несмотря на то, что его отчим время от времени ремонтировал лачугу с весны, ветхое строение было слишком старым, чтобы адски не протекать в сезон дождей. Вполне вероятно, что им придется провести дополнительный ремонт до наступления холодов. Пока он размышлял, во сколько обойдется закупка нужного количества дров, сзади раздался грубый голос. - Чего расселся, парень? Работа не сделает сама себя! – Скривив лицо, Рифтан повернулся на стук молотка, доносившийся из широко открытой двери кузницы. Кузнец - мужчина с загорелым, грубоватым лицом - уставился на него у входа. Рифтан знал, что, если он замешкается еще немного, кузнец, не колеблясь, бросится к нему и хорошенько отлупит по голове. Рифтан поспешно поднял стоявший рядом с ним мешок. - Я уже иду. Мешок весил почти столько же, сколько и он сам. Он взвалил его на плечо и направился к кузнецу, тот бросил на него неодобрительный взгляд. Прямо перед тем, как шагнуть за ним внутрь, Рифтан взглянул на внушительный замок, возвышавшийся над густым лесом. Он уже несколько месяцев был подмастерьем в кузнице герцога Кроса, но все еще испытывал сомнения. Возможно, стоило остаться в конюшне и разгребать лошадиный навоз. Хотя там у него тоже не было бы ни минуты отдыха, объем работ в кузнице был несравнимо больше. Его день начинался на рассвете с того, что он рубил гору дров, разжигал угольную печь и долбил железную руду, пока его плечи не начинали гореть. Затем он неустанно нагнетал воздух в мехах, раздувая огонь в горне. Первые две недели были трудными. Ладони покрылись волдырями, и он получил несколько ожогов. Бывали моменты, когда Рифтан ловил себя на том, что его переполняет гнев на отчима за то, что тот заставил его пойти на эту работу. Однако всякий раз, когда он думал о непоколебимом лице старика, его недовольство испарялось Рифтан швырнул мешок на пол, вспоминая, как отчим пытался наполнить свой пустой желудок холодным жидким супом. Слова этого человека, когда он притащил его в это место, звенели у него в ушах. «Останешься крестьянином, и ты закончишь так же, как я. Кузнецы, по крайней мере, пользуются некоторым уважением». Его отчим откопал истлевший черный кожаный мешочек на грязном пятачке за хижиной. Внутри было все приданое, которое он получил от женитьбы на матери Рифтана — четырнадцать дерхам. Затем предложил шесть из них этой свинье-кузнецу и унизился, чтобы вымолить для Рифтана место подмастерья. Брань полилась изо рта Рифтана, когда он погрузился в воспоминания. Ему следовало бы потратить эти деньги на новый дом... Зачем беспокоиться о будущем бастарда, который даже не был его собственной плоти и крови? - Эй! Проснись, парень! Принеси мне еще угля! Окрик вырвал Рифтана из его мыслей. Он насыпал куски угля в корзину и бросился к печи. Подбросив еще кусочков, он поддул огонь мехами со всей энергией, на какую был способен, пока золотое пламя не взметнулось вверх. Теперь времени на другие мысли не оставалось. Рифтан носился по большой кузнице, выполняя приказы тридцати человек, каждый из которых выкрикивал команды или требовал что-нибудь принести. Только шесть из этих голосов принадлежали искусным кузнецам. Остальные были такими же подмастерьями, как Рифтан, прибывшими сюда, чтобы научиться кузнечному ремеслу, но это не мешало им обращаться с ним так, как будто он был ниже их. Рифтан знал, что они сваливают на него все самые утомительные задачи, так как у него просто не было возможности возразить. Остальные открыто выражали свое презрение к мальчику чужой крови. Делу не помогало и то, что кузнец, который взял его на работу, потакал их поведению. Излишне говорить, что даже после всех этих месяцев его не научили делать ничего, кроме подков. Рифтан стиснул челюсти. Его кровь вскипела при осознании того, что его отчим, по сути, заплатил хорошим серебром только за то, чтобы с его пасынком обращались как с рабом. Однако он знал, что не может уйти. Кузнец ни за что не вернул бы деньги. Рифтан подавил нараставший гнев и заработал мехами до тех пор, пока его плечи не начало жечь. Когда, наконец, пришло время возвращаться домой, у него едва хватало сил даже браниться. Он вымыл в ручье почерневшие от сажи лицо и руки, прополоскал грязную одежду и натянул ее на себя еще мокрой. Только он собрался отвернуться, как его внимание привлекло мерцание под водой. Рифтан наклонился и выудил маленький камешек размером примерно в половину длины большого пальца. Его гладкая белая поверхность сверкала на солнце, и он несколько раз перевернул его, прежде чем сунуть в карман. Забыв о своей усталости, Рифтан отправился в путь, чувствуя себя значительно бодрее. Тропинка, по которой он шел, огибала замок с задней части через густой лес. Вскоре среди дубов появилось величественное сооружение — пристройка к замку Крос. Дровяник находился неподалеку, и Рифтан притворился, будто пришел за припасами, в то время как сам деловито осматривал местность. Наконец он заметил ее в углу сада, принадлежавшего пристройке. Хрупкая девушка опустилась на колени, чтобы поднять что-то с земли. При виде ее вся горечь из сердца Рифтана, казалось, испарилась как по волшебству. С охапкой дров он двинулся в ее направлении. Вокруг были и другие слуги, все они были заняты своими делами, так что он не думал, что вызовет какие-либо подозрения. Неподалеку сидела черная охотничья собака, которая обычно сопровождала девушку. Когда Рифтан приблизился, ее уши навострились. Стараясь не подходить слишком близко, Рифтан незаметно положил камешек на землю, затем зашагал прочь, как будто у него были другие срочные дела. Миг спустя он оглянулся через плечо и увидел, как девушка подняла камешек и положила его в расшитый мешочек. Подавив улыбку, Рифтан вернулся к воротам замка. Мысль о том, что он полный дурак, отказывалась покидать его разум. Почему, черт возьми, это событие сделало его таким счастливым? Он практически вылетел с территории замка и горько усмехнулся. Уму непостижимо, что его повседневный маршрут до дома теперь включал в себя обходную дорогу вокруг массивного замка, и все это для того, чтобы мельком увидеть эту девушку. Он что, сошел с ума? Они были из разных миров. С дочерью хозяина замка никому не разрешалось разговаривать, если она не обратится первой. Люди высмеяли бы его за наглость, если бы узнали, что он чувствовал тягу к кому-то гораздо более высокого происхождения. Мгновенно сдувшись, он сердито затопал по земле. Она не знала о его существовании, не говоря уже о том, что это именно он оставлял перья и камешки необычных цветов в саду. И, конечно, не могла знать, что Рифтан перед сном будет задаваться вопросом о том, нашла ли она их, и какую корону смастерила, если нашла. Реальность привела его в чувство, когда он посмотрел вниз на полуразрушенную лачугу у подножия холма. Она не была девушкой из соседней деревни. Она была дочерью сеньора, который правил этим обширным поместьем, в то время как он был самым низкородным простолюдином. Рифтан начал спускаться к хижине. Там его ждали только мать, которой не было до него никакого дела, отчим, который топил свои тревоги в выпивке, и мучительное одиночество. ---- Рифтан заинтересовался девушкой вскоре после того, как начал работать конюхом в замке. В первый раз он увидел ее, когда перевозил груженную зерном тележку. Она сидела на коленях в саду пристройки. Сразу узнав в ней старшую дочь Крос, он попытался поскорее проехать мимо нее, однако по какой-то неизвестной причине ноги отказывались повиноваться. Девочка казалась такой маленькой, словно кукла. Ее короткие ручки обнимали черную охотничью собаку, почти с нее размером, а лицо она зарыла в ее лохматую шерсть. Каким-то образом вид маленькой девочки в объятиях с огромной собакой приковал Рифтана к месту. Его сердце сжалось, когда он понял, что она мечтала об этих объятиях. Он так остро воспринял ее одиночество, что практически спутал со своим собственным. Рифтан тоже любил обвить шеи жеребят, чтобы утолить точно такую же тоску. Почему эта девушка, у которой были сотни слуг по любому вопросу, искала общения с охотничьей собакой? Неужели она так же одинока?