I've got my mind on you

Дни тянулись бесконечной вереницей, но вместе с тем словно пролетали слишком быстро, если обращать внимание на продвижение дела. Отложив медальон в дальнюю комнату, сводя его влияние к минимуму, с утра до ночи Северус с Гарри сидели в библиотеке, перерывая каждую книгу. И не сказать, что информации было мало, наоборот — её было настолько необъятное количество, что вычленить из всего этого изобилия нужное занимало много времени. Конечно, как Северус и предполагал, не нашлось той волшебной книги, которая преподнесла бы цельную информацию на блюдечке с каёмочкой, но зато теперь казалось вполне реальным собрать все кусочки пазла самостоятельно. Всё, что было известно мужчине, он пока не рассказывал, заверяя, что объяснит всё Гарри, уже когда закончит сбор. Парень же занимался исключительно тем, что выделял в книгах всё, что хоть немного попадало под тему создания сложных тёмномагических заклинаний. Что же за идея возникла у Снейпа насчёт медальона — пока что тоже оставалось тайной. В один из таких дней измученная долгим полётом сова принесла небольшую связку толстых книг с запиской от Гермионы. «Гарри, привет. Как и обещала, присылаю тебе нужную литературу, которую мне удалось найти. Виктор любезно согласился нам помочь, но вот отпускать обратно после победы не хочет, ха-ха. В любом случае это уже не ему решать, я так ему и сказала! В общем, надеюсь, я выбрала нужные книги, которые действительно помогут вам с профессором Снейпом. Я искала также новую информацию о крестражах, но, к сожалению, тут уж совсем ничего не было. Что касается остального, то у меня всё хорошо. Мы с родителями успешно добрались до Болгарии, даже не вляпались в неприятности (я думала, это невозможно). Мне очень грустно, что пришлось бросить вас с Роном и учёбу в Хогвартсе. Виктор даже предлагал доучиться в Дурмстранге, но ты же знаешь, как я отношусь к этой школе. Вряд ли я смогу там ужиться… тёмная магия, шубы с мехом, посохи… Всё же это не мое. Но я обязательно вернусь доучиться в Хогвартс, когда весь этот кошмар закончится. Как у тебя дела? Я очень скучаю. Если будет необходима помощь — сразу пиши! Здесь не проблема и порт ключ достать. С любовью, всезнайка Грейнджер.» Улыбка растянулась на лице Гарри от такого милого письма, поэтому, быстро настрочив ответ и подхватив книги, он счастливый вернулся к Северусу. Мужчина же долго, почти весь день изучал содержимое, многозначительно хмурясь. Он то зачёркивал что-то на своём пергаменте, то записывал новое, не говоря ни слова, хотя обычно удавалось вычленить по паре предложений из одной книги. Гарри мысленно скрестил пальцы в надежде, что их поиски информации сегодня закончатся. Надежда оправдалась уже поздним вечером, когда Северус, громко закрыв последний фолиант, сказал: — Закончили. Готов сейчас воспринимать информацию, или отложим до утра? — Готов, конечно, — серьезно кивнул парень. — Я тебя слушаю. Рассказ Снейпа был лишён каких-либо эмоций. Был сухим и по делу, не распылялся на ненужные эпитеты и наполнен таким количеством информации, что под конец голова начала заметно гудеть. Дело обстояло следующим образом. Нужное заклинание создать невозможно из-за его невероятной силы, ведь оно должно было призвать все частички души Волдеморта в один предмет, в то время как крестражи находились неизвестно где. Это могло бы сработать, если бы артефакты были у них на руках, давая возможность коснуться палочкой каждого, но не иначе. То, что им нужно было — это тёмномагический ритуал, который лишь подкреплялся бы созданным заклинанием, то есть быть лишь вспомогательным элементом. Именно поэтому тот опыт в создании заклинаний Северуса не шёл ни в какое сравнение. Здесь же были свои правила. Так как у пентаграммы (а именно она больше всего подойдёт для ритуала) всего пять концов, то максимальное количество движений палочки может составлять именно эту цифру. Но даже тут были свои нюансы, к примеру, чем больше этих самых движений, тем заклинание сильнее, но каждый новый взмах в процентом соотношении будет меньше по наполняемой силе. Также, чем больше движений, тем, соответственно, больше затрат магических сил волшебника, и нужно было рассчитать всё таким образом, чтобы магии хватило и на проведение ритуала, который сам по себе уже являлся очень энергозатратным. Для создания же самого заклинания нужно оставить как можно больше магических отпечатков там, где оно будет применено. В этом пункте было просто — более подходящего места, чем ритуальный зал в Блэк-хаусе, найти было сложно. Отпечатки оставляются тогда, когда создатель концентрирует внимание на желаемом, повторяет движения палочкой и произносит вспомогательные слова. Важно, чтобы концентрация этих слепков в магической материи возросла до своего пика, именно от этого зависит сила заклинания. Дело это далеко не быстрое и займёт в лучшем случае от нескольких недель до месяца беспросветного монотонного сидения в ритуальном зале. После этого можно перейти к созданию пентаграммы. Северус отметил, что просчитывал всё возможные варианты и выбрал самый оптимальный. Получалось, что им понадобится три движения палочки, соответственно, три конца начерченной звезды на полу должны быть заполнены созданными ими артефактами: на один предмет — один взмах, который оставит соответствующий рунный символ, подкрепляя заклинание. Оставшиеся два конца можно заменить энергией: человеческой либо животной. Чем сильнее существо, тем мощнее подкрепится ритуал, поэтому предложение было вполне очевидно: на оставшиеся два конца пентаграммы встанут Северус с Гарри. В центр же следует положить любой предмет, в который соберутся частицы души Волдеморта, но тут они сорвали целый куш: у них был медальон, являвшийся его крестражем, что означало только одно — остальные куски притянутся быстрее. Вся эта неразбериха вызывала уже шум в ушах с лёгким головокружением, но, вопреки всему, отнестись к информации следовало серьёзно. — На этом всё, — наконец закончил Снейп. — Но я не уверен, что это будет безопасно для тебя, поэтому я просто не имею права подставлять тебя под такой риск. — Северус, — позвал Гарри. — Я много думал об этом, много искал, но никто не даёт абсолютно никаких гарантий. — Северус, — Гарри поднялся с пола и стал подходить в мужчине, которого продолжали терзать сомнения. — Никогда бы не поверил, что скажу это вслух, но мне страшно за тебя, — продолжал он, потирая лоб и смотря в исписанный пергамент. — Северус… Подойдя, парень встал между его ног и склонился над Снейпом, проведя большим пальцем по щеке и поднимая его голову. Мужчина тяжёлым взглядом посмотрел в зелёные глаза, рвано выдохнув, и затаил дыхание, словно оно резко стало под запретом. Гарри понимал, насколько ему тяжело было собрать всё в цельный и более-менее логичный рассказ, понимал, как тяжело ему давалось каждое решение, когда от этого буквально зависели другие жизни. От осознания объёма проделанной работы и от столь приятных сердцу переживаний о Гарри у него новой волной всколыхнулась непроявленная нежность. За него волновались. Ради него они проделали весь этот путь. — Я уже говорил тебе, — тихо, почти шёпотом сказал Гарри, не отпуская его лицо. — Я тебе доверяю. Во всём. Какое-то мгновение они молча рассматривали лица друг друга, пока время словно потеряло свой счет. В бесконечном чтении литературы они совсем забыли о привычных милых сердцу прикосновениях, сидя каждый в своём углу, с головой погрузившись в пыльные книги. Парень плавно перевёл взгляд на тонкие губы и неосознанно облизнул свои, слыша, как дыхание мужчины дрогнуло. Стоило мысли «да гори оно всё адским пламенем» пронестись в голове у Гарри, как он с дрожащим сердцем потянулся ближе. В этот момент холодная рука Северуса мягко легла в ответ на лицо парня и резко притянула его вплотную, жадно впиваясь в мягкие губы. Долю секунды поверхностно, после — настойчиво глубже. Земля словно ушла из-под ног, ватное тело совершенно не хотело держать парня, заставляя его упереться свободной рукой в спинку кресла. Складывалось ощущение, что мозги в этот момент полностью отключились, а мир исчез, оставляя лишь Северуса, его уже успевшие припухнуть губы и настойчивый язык, что переплетался с языком парня. Этот поцелуй был настолько желанный, нетерпеливый, глубокий и влажный, что от звуков, сопровождающих его, у Гарри прошлись приятные мурашки по всему телу, а щёки вмиг вспыхнули алым румянцем. Он ощущался штормом, бушующим ураганом, освобождением, ощущался слишком вязко, словно майский мёд, но также пошло и прекрасно. Почувствовав, что Поттера начинает водить из стороны в сторону, Северус крепко перехватил того за талию, усаживая на свои бёдра. Прильнув всем телом к такому желанному мужчине, Гарри на секунду оторвался от его губ, чтобы в следующий момент провести по ним языком и вновь проникнуть внутрь, снова углубляя столь влажный и развязный поцелуй. В джинсах стало слишком тесно, а изо рта послышался сдавленный стон, заставляя парня окончательно потерять голову. И без того неровное дыхание сбилось окончательно, голова начала кружиться то ли от пьянящей близости, то ли от недостатка кислорода, но на это было плевать. Казалось, что всё их естество в этот момент было сосредоточено здесь: во влажности долгожданного поцелуя и смелых движениях языка. Гарри обхватил лицо Северуса ладонями, плавно провёл вверх, зарываясь пальцами в волосы и крепко обнимая того руками. Возбуждение словно сдавливало тело, распространяя тепло приятными волнами. Мужчина с силой прикусил нижнюю губу парня, создавая невозможный контраст ощущений и вырывая у того ещё один тихий стон, но тут же плавно отодвинулся, соприкасаясь лбами. Какое-то время они продолжали сидеть вот так, чувствуя сбитое дыхание друг друга, касаясь возбуждёнными телами и ощущая сильную хватку желанных рук. С алыми щеками и детским смущением. — Уже слишком поздно, — тихо выдохнул Северус. — Проводишь меня до комнаты? — мурлыкнул Гарри. — Как юную даму? — Как юную даму.