I've got my mind on you

В тот вечер, проводив Гарри до двери, Северус долго не мог заснуть — всему виной совершенно новые и неизученные мысли, что прокрались в его голову после их первого с Гарри поцелуя. На удивление, он абсолютно не жалел о случившемся, даже больше — окрылённый эйфорией, он чувствовал, что это самое правильное, что он делал в последнее время. Он будто бы понял: то, в чём он нуждался всё это время, было заключено в одного человека, навязчивого гриффиндорца, который уже давно стал чем-то большим, чем раздражительным студентом. Невероятно смелый либо слишком глупый, чтобы влюбиться в угрюмого и саркастичного профессора, который многие годы отравлял его жизнь одним присутствием. Северус считал, что не заслуживает такого отношения, но в этот момент подумал, что отрекаться от этого определённо не станет. Он возьмёт всё, что ему предложат, даже если со временем это могут отобрать. Он нуждался в этих ласковых прикосновениях, настойчивых поцелуях и жарких объятиях так, словно от них зависела его жизнь. Губы Гарри были сладкими, словно карамель, тело настолько горячим и требовательным, хоть и полностью скрыто одеждой, что хотелось в нём раствориться, а руки, что обнимали мужчину, были наполнены нежностью. Он пах солнцем, которое рассеивало годами накопившийся туман внутри Северуса. Ради этого солнца хотелось преодолевать все трудности, что были ему уготовлены. В тот вечер невероятно сильно хотелось продолжить, не останавливаться на одном поцелуе, окончательно потерять голову и отдаться яркому порыву страсти, но мужчина никогда бы не пошел на такое без инициативы Гарри. Он боялся спугнуть юношу, боялся оттолкнуть и напугать, поэтому лучшим решением для него самого было закончить эту сладостную вязкую пытку. Северус и так получил больше, чем заслуживал, и был благодарен за то, что уже имеет. Он понимал, что Гарри пока что не готов к большему, и влиять на это ради собственного плоского удовольствия не станет.

***

И казалось, что эта сладкая нега, что расстелилась розовой дымкой, уже не пройдёт, но утро принесло новую порцию размышлений, и на этот раз они были не такими сладкими. Едва раскрыв глаза от беспросветного сна, Северус сразу же утонул в вине, словно в вязком болоте. Эйфория прошла, а вместо неё вернулось ощущение неправильности происходящего. Стыд, что сковывал тело. Он не должен был поддаваться собственным желанием, настойчиво-притягательным губам студента, жарким объятиям… Наверное, впервые в жизни мужчина в моменте потерял голову, запутался в своих желаниях и поддался искушению, которому не должен был вот так сдаваться. И этот контраст мыслей больно бил в виски, заставляя плотно сжать губы. Внутренняя тревога также говорила мужчине, что Гарри слишком юн и непостоянен и что, добившись своего, исполнив свою навязчивую гиперфиксацию, он тут же потеряет интерес к происходящему. А Северус вновь останется один. Вновь начнёт выстраивать с нуля свою броню, пытаться абстрагироваться от жажды тепла и прикосновений, от людей. Да и не достоин он был любви — мысль, что внушил за многие годы себе мужчина. Слишком стар, слишком уродлив, слишком мерзок в характере, слишком… Северус и сам себе не мог объяснить эти мысли, словно уперевшись лбом в иррациональную идею того, что там, где «тепло и уютно», обязательно через время будет «холодно и больно». Всё это было неправильно. Непозволительно для Снейпа. Он допустил ошибку, значит, именно ему её и исправлять. Кофе тем временем поднялось в джезве до края, чуть ли не выливаясь от недосмотра мужчины, который был слишком погружен в свои переживания. Нахмурив брови, он аккуратно вылил напиток в кружку, наблюдая, как лёгкая кофейная пена медленно рассеивается, но тут почувствовал, как две крепкие руки обвивают его талию со спины. — Доброе утро, — с улыбкой в голосе произнёс сонный Гарри, не расцепляя хватки. — Доброе, — тяжело ответил Северус. Ловким движением он высвободился из объятий и отошёл в сторону. Облокотился о стол, опустил голову, закрыл глаза и медленно выдохнул. Без тёплых рук, что обвивали талию, было холодно. Одиноко. Больно где-то в районе груди. И эту боль нужно принести ещё и парню, что был совершенно не виноват в происходящем. Вся ответственность была на Северусе, но переживать последствия придётся им обоим. Но даже это всё казалось пережить проще, чем запустить ситуацию, когда они оба пустят в друг друга корни. На этом этапе разочарований, возможно, было бы меньше. — Северус, всё в порядке? Я сделал что-то не так? — аккуратно спросил Гарри, что так и остался стоять на месте. — Я не должен был вчера этого делать. Прости, — мужчина сжал кулаки, напрягая всё тело. — Что ты имеешь в виду? — голос парня дрогнул. — Мы наконец-то стали ещё ближе, а ты уже успел пожалеть? — Да. Прости, — тихо ответил Снейп. — Мне нужно время, чтобы разобраться во всём. Гарри молчал. Боль была такая, словно в грудь воткнули нож. Дышать было тяжело, а в глаза словно насыпали песка. — Хорошо, — через какое-то время ответил парень, стараясь держать голос ровным. — Я не буду устраивать истерик. В конце концов, ты взрослый мужчина и способен сам разобраться в своих мыслях либо же попросить помощи. Какое бы ни было твоё решение, я надеюсь, что ты не пожалеешь о нём. А Северус молчал, чувствуя себя последней сволочью. Впрочем, ему не привыкать — это определённо не новое его амплуа. А вот терять то, что уже раз вкусил, было невероятно тяжело. Хотелось бы вернуться в тот поздний вечер, когда всё казалось слишком простым, когда думалось, что туман переживаний и сомнений наконец рассеялся, оставляя после себя лишь горькое воспоминание, которое с лёгкостью потушат чужие настойчивые губы. — Я буду в Ритуальном зале. Приходи, как позавтракаешь, — несмотря на ноющую боль в сердце, тон Гарри был ровным. Не лишённым тепла — от этого становилось ещё хуже. — А ты? — также ровно спросил Снейп, не поворачиваясь. — Нет аппетита.

***

Гарри сидел на каменном полу, спиной чувствуя холод от толстых промозглых стен. Он пообещал себе не плакать, но всё же одну слезинку, что быстро стекала по нечитаемому лицу, пришлось вытереть кулаком, пока в голове на повторе прокручивался тот злополучный поцелуй, приправленный их сегодняшним с Северусом диалогом. Он устал чувствовать боль. Он сделал всё, что мог. И если Северус действительно будет счастлив без него, Гарри это примет, продолжая дальше жить с болью в осколках собственного сердца. Он не мог и не стал бы заставлять любить его насильно, понимал, что повлиять на что-то он сейчас вряд ли может, но, в конце концов, может и правда уже было легче принять решение отказаться от погони за своей обсессией, чтобы хотя бы не страдать от собственных неоправданных надежд. Хоть это звучало рационально, но решение всё же Гарри отложил на самую дальнюю полочку. Сейчас хватает боли, пусть просто сердце немного утихнет, а тоска переменится смелостью. Главное, чтобы Северус был счастлив в своём решении. А может, ему и правда просто нужно время. Гарри в какой-то степени понимал, что со Снейпом не будет просто ни на одном из этапов борьбы за его сердце, но легче от этого не становилось. Что творится у него в голове, понять было сложно, тем более даже если сам зельевар не мог разобраться со своими демонами — что может сделать Поттер? В конце концов, возможно, ещё и правда не всё потеряно. Размышления прервали тихие шаги. Совсем не в стиле Северуса. Мужчина зашёл в зал, закрывая за собой дверь, и так остался стоять на пороге, словно за лишний шаг его ударит током. Какое-то время молча смотрел на парня, но всё же спросил: — Ты точно уверен, что всё ещё хочешь следовать тому плану? — Я уже говорил: я доверяю тебе, — тихо ответил Гарри, отворачивая голову, стараясь не выдать собственный ком в горле. И это не было ложью. Оба чувствовали неловкость. Оба не знали, как теперь вести себя друг с другом. Казалось, что любой лишний вздох способен сделать что-то плохое, а лишний взгляд —уничтожить его обладателя на месте. Но как бы ни было грустно, всё же оставалось много работы, которую меньше всего хотелось делать именно сейчас. И они начали. Не смотря друг на друга, не касаясь, даже рядом стараясь не становиться. Просто оставляли магические отпечатки будущего заклинания. Просто стараясь не думать ни о чём, кроме главной цели. Стараясь не чувствовать, хоть и получалось паршиво. Поцелуй, который должен был улучшить их отношения, сделал совершенно наоборот, если и не откатив всё до стартовой точки, то максимально к ней приблизив. Этот контраст между тем, что было в школе, и тем, к чему они пришли уже тут, рвал душу на мелкие кусочки. Но былая настойчивость Гарри могла сделать ещё хуже, и он это прекрасно понимал. Грядут тяжёлые дни.

***

Дни ползли медленно, убивая своей монотонностью, и если оба уже успели привыкнуть к их новым «отношениям», которые совершенно не отображали внутренних чувств, то смириться с тем, что теперь ежедневно приходилось с утра до ночи спускаться в сырой промозглый зал и наматывать круги от стенки до стенки, думая о чёртовом заклинании — нет. Да, конечно, тот напускной холод, что приходилось играть им обоим по отношению друг к другу, тоже сильно морально изматывал, но лишь дополнял ужасную рутину. Гарри не понимал, для чего они примеряют на себя роли «совершенно не влюблённых», ведь глаза, в которые лишь изредка получалось взглянуть, не выражали ничего кроме боли. Если Северус и считал, что поступает правильно и так будет легче, то явно ошибся. «Пусть пересчитает», — буркнул сам себе в голове Гарри, делая очередной круг в зале. Вечером, вернувшись в свою комнату, парень увидел письмо от Гермионы, как всегда подписанное красивым почерком. Там должен был быть ответ на письмо, что парень отправлял как раз ей несколько дней назад. Открыв конверт, он принялся внимательно читать. «Гарри, получила твоё письмо. Ну и задачка, конечно! Хочу немного тебя помучить и рассказать всё с самого начала. В общем, прочитав твою просьбу, я хотела сразу пойти в библиотеку, но вовремя вспомнила, что уже перечитала её, пока искала вам те прошлые книги. Там ведь не было ни слова о том, как уничтожить крестражи. Но тут я вспомнила, что ты упоминал о том дневнике Реддла. Он ведь был крестражем, а уничтожил ты его клыком Василиска! Ну, лично я думаю, что, скорее, его ядом, но это не важно. Не знаю, как мы раньше про это не подумали… Не уверена, могут ли быть ещё способы, но я решила работать с тем, что есть. Думала, что можно купить этот клык или яд, поэтому обратилась к Виктору, но он сказал, что Василиски, если и не вымерли полностью, то об их существовании ничего не известно, и даже если мы найдём товар (что уже очень маловероятно), то стоить он будет целое состояние. Виктор пообещал спросить у Игоря Каркарова о способах уничтожить крестраж другими путями, но ты не представляешь, что произошло дальше! Он притащил самый настоящий клык Василиска! Гарри, ты представляешь? Оказывается, Каркаров, пока был в Хогвартсе во время Турнира Трёх Волшебников, украл из Тайной комнаты несколько частей змея, в том числе и зуб. Это ведь действительно невероятно ценные предметы. Виктор говорит, что директору было невероятно сложно расставаться со столь дорогой вещицей, но перспектива не пить всю жизнь обезболивающие для метки на руке всё же перевесила алчность. В общем, всё получилось куда проще, чем думалось, ха-ха. Ах да, письмо под чарами трансфигурации, так что ты догадываешься, что делать, как дочитаешь. Люблю! Гермиона.» Дочитав, Гарри взмахнул палочкой прямо на лист бумаги, и он тут же превратился в старый желтоватый клык, похожий на тот, что пронзал плечо парня на втором курсе. Сказать, что он был в шоке — ничего не сказать. Отправляя Гермионе письмо с просьбой разузнать, чем можно уничтожить крестраж, Гарри никак не рассчитывал получить это орудие прямо в руки. Впрочем, разве можно ожидать другого от подруги? Настрочив огромное письмо с благодарностями, парень направился искать Снейпа, чтобы поделится радостной новостью. Они практически не разговаривали все эти две недели, лишь изредка перекидываясь фразами, что были много раз взвешены перед тем, как их озвучить, поэтому найти новый повод поговорить с мужчиной так и манил Гарри. Как бы ни было больно, он никогда не забудет о том, как было хорошо. Стоя возле двери, парень сделал медленный вдох, такой же выдох, на мгновение задержал руку у двери, но, всё же собравшись, тихо постучал. — Входи, — послышался голос. Северус сидел на кресле с какой-то книгой в руках. Рядом на столике стояла недопитая кружка кофе, заставляя Гарри по привычке глубоко вдохнуть запах. Подойдя к мужчине, парень протянул руку с клыком. — Что это? — вскинув бровь, спросил Снейп. — То, чем можно уничтожить крестраж, — ответил Гарри, не убирая руку. Мужчина словно специально старался не смотреть на парня. Замешкался лишь на секунду, но всё же аккуратно взял клык из руки, случайно коснувшись тёплых пальцев. Дёрнулся, словно его ударили током. — Я настолько тебе неприятен? — Гарри почувствовал, как его сердце болезненно сжалось. — Нет, — не раздумывая ответил Северус. — Скорее, наоборот, — тихо, практически неразличимо, но достаточно, чтобы парень услышал. Гарри сам не понимал, что им движет, но всё же медленно протянул руку к лицу мужчины, внимательно следя за реакцией, словно проверяя его ответ. Малейшее движение назад, любое слово против, и он был готов тут же уйти, но этого не происходило. Тёплые пальцы тыльной стороной коснулись скулы Северуса, что лишь тихо рвано вдохнул, прикрывая глаза, словно стараясь заставить себя не поддаться вперёд этим нежным касаниям. Как же он соскучился. В голове вновь была каша. «Не должен, нельзя, запрещено», — пульсировала мысль в голове мужчины, но её старалась перебить другая: «Почему? Могу, хочу, буду». В это время Гарри аккуратно заправил чёрную прядь за ухо, задерживая взгляд на напряжённом лице и поджатых губах, и отошёл, направляясь к двери. Снейп тяжело выдохнул, словно не мог сделать этого всё время, и с тоской посмотрел на парня. — Знаешь, что бывает, когда долго копаешься в себе? — с горечью в голосе спросил Гарри. — Рано или поздно ты сам же выроешь себе могилу. Дверь тихо захлопнулась, оставляя Северуса одного. С болью в сердце, тоской на душе и ненавистной кашей в голове.