Раскол

      — Помогите! На помощь! Пожар! — Кричат из окна второго этажа.        Айзава, не раздумывая, врывается внутрь, ломая хлипкое стекло. Плотные ленты крепко обхватывают руки и часть торса, держа мужчину на подоконнике - они обвязаны вокруг карниза этажом выше, обеспечивают устойчивость. Шота профессионально осматривает помещение, ищет источник звука. Паника утихает, сменяясь злостью, когда мужчина понимает, что вокруг спокойно - Т/И счастливо улыбается, сидя на кровати и приветственно машет рукой.        — И где тут пожар? — Айзава устало садится на подоконник, распуская ленты.        — В моем сердце. — Т/И кокетливо стреляет глазами в сторону мужчины, направляя палец в его сторону. — Из-за тебя.       Ну в самом деле, Айзава уже чертовски устал от этого дерьма.        У Т/И, вообще-то, была гордость и чувство собственного достоинства. Когда-то давно, до встречи с Айзавой. Ей взбрело в голову, нет, она уверена - они с Шотой соулмейты. Всего-навсего нужно поцеловаться и все точно встанет на свои места. Но мужчина неприступен, держится обособленно, не собираясь никого пускать в свой мрачный мирок. Мик шептал на ухо, что Сотриголова уже просто отчаялся и не хочет пытаться искать половинку. Ну и ладно, Т/И все сделает сама.       Ответить внятно на вопрос, почему именно он ее родственная душа, девушка не могла. Просто она так чувствовала. Знала. Айзава привлекал ее по всем параметрам - красивый, сильный, добрый, надежный - идеальный, одним словом. Пусть и выглядел, как черствый сухарь, было видно, что он искренне заботится о близких. Такой холодный и грубый внешне, но мягкий и теплый внутри. Определенно, они должны быть вместе.        — Какое счастье, Шота, я тебя везде искала! — Т/И врывается в учительскую ураганом, разрушая зыбкое спокойствие Айзавы.       — Надо же, какое совпадение. — Бурчит мужчина в ответ, пытаясь скрыться за грудой тетрадей. — А я везде тебя избегал.       — Не будь таким ворчуном. — Девушка подходит ближе, опираясь на стол. — Давай просто поцелуемся.       — Нет уж. — Как обычно отвечает он, стараясь прекратить разговор. Ну, Т/И не привыкать.        — Всего один разочек! И я, так и быть, отстану от тебя. — Она недовольно морщится, впрочем, тут же улыбается нахально. — Но будь готов к тому, что тогда уже тебе придется за мной бегать.       Айзава фыркает в ответ, явно не принимая сказанное близко к сердцу. Да, возможно, стоило бы давно согласиться на поцелуй и просто забыть об этих попытках отношений. Но что-то внутри мужчины не давало так просто согласиться на простое действие. И нет, он никогда не признается, что чем-то эти приставания ему даже нравились.        Фантазии Т/И было не занимать, целеустремленности, впрочем, тоже. Сотни подкатов - интересных, банальных, раздражающий и смешных - валились на Шоту ежедневно, становясь то ли рутиной, то ли наоборот способом разбавления серых будней.        — Ну, Шота, вот чем ты сейчас занят? — Девушка отодвигает стопку домашних заданий в сторону, освобождая место.        — Если ты сейчас же не отстанешь от меня, то буду занят разработкой плана побега. И оформлением кредита на него. — Айзава лениво вставляет очередную шпильку, стараясь не отвлекаться на разговоры - работы куча, а спать хочется все ощутимее.        — О, знаешь, я, конечно, не кредит, — Т/И тянет фразы, заставляя мужчину все же отвлечься от бумаг. — Но меня ты тоже можешь взять.       Девушка подмигивает, отмечая, что щеки Шоты немного покраснели - крючок достал до рыбки. Она довольно улыбается и, отбивая каблуками неведомый ритм, покидает учительскую.       Да, Айзава определенно никогда не признается, что иногда это тоже доставляет ему удовольствие.       Обедали преподавательским составом, по привычке, в учительской. Столовая была скопищем подростков со своими проблемами и переживаниями, в которые, честно говоря, вдаваться не хотелось. Мик, как обычно, болтал без умолку, а Т/И только за радость было поддержать беседу - они, как надоедливые жужжащие мухи выводили Айзаву из душевного равновесия удивительным взаимопониманием. Кошмар.        — А потом, я просто наклеила этому мудиле ответную записку на лобовое стекло. — Девушка сидела на рабочем столе, болтая ногами в воздухе. Это тоже бесило Шоту до зубных колик. Вообще все его бесило, честно говоря. Он скрипнул зубами, привлекая внимание, но девушка продолжила беззаботную болтовню, взглянув на него краем глаза. — Ух, его лицо надо было видеть, говорю же. — Т/И продолжала рассказ, а рука быстренько порхнула к голове Айзавы и стянула очки, не встретив сопротивления - мужчина был в ступоре. Девушка споро притянула очки к своей кофте, пару раз провела тканью по стеклу, протирая линзы. — Он так ругался на меня, этот придурок, что вывел из себя - а меня вообще доводить нельзя. — Т/И все также непринужденно развивала мысль, возвращая очки на лицо Шоты, словно ничего и не было. — Ну, короче, пришлось ему приносить мне извинения. А нечего мне указывать, где можно парковаться, а где нет.        Сотриголова сидел, как пришибленный - что это вообще было? А когда под громогласный хохот Мика на пару с Полночью Т/И стащила из его контейнера несколько кусочков помидорок, то вообще перестал понимать происходящее. Кажется, его перестали воспринимать всерьез. Ну в конце-то концов, Айзава ведь не плюшевый мишка, может и дать сдачу. И не придумал ничего лучше, чем украсть свежий кофе у девушки. Но Т/И просто улыбнулась широченной улыбкой и протянула в ответ: — Конечно, бери. Специально без сахара, как ты любишь.        Черт, кажется, его опять уделали.       — Не двигаться! Ваши причуды стерты, одно движение - и полицейские пустят в вас пули. — Айзава дергает головой в сторону сосредоточенного спецназа, подтверждая сказанное. — Не оказывайте сопротивления!       — О! — Т/И радостно поворачивает голову в сторону толпы и усиленно машет рукой. — Приветики, я вас заждалась!       — Дура, ты тоже не двигайся! — Кричит Шота в ответ, но следом обращается к команде полиции. — Это своя, не стрелять по ней. — Когда молодой парень интересуется, не может ли это быть одна из злодеек, прикрывающаяся чужим обликом, Айзава еще раз смотрит на воркующую над преступником девушку под дулами пистолетов и устало отвечает: - Нет, это определенно наша.        Банду преступников арестовывают, защелкивая наручники и уводя в служебную машину, а по Т/И пробегаются взгляды - недоуменные, интересующиеся и, конечно, боязливые. Молодой парень все же боится подходить ближе, просто аккуратно выдирает запястье бандита из рук девушки.        — Шота, ты что, пугал мною полицейских? — Невинно спрашивает она, не понимая причин такого поведения.        — Нет, ты все сделала сама. — Айзава проводит взглядом удаляющуюся машину и наконец-то приседает прямо на пол, устав от долгой погони. — А теперь четко и внятно - что ты делаешь на месте преступления?        — Ну, я спокойно гуляла по улице, воздухом дышала. Слышу - крики и ругань, несутся эти недо-злодеи, а вы за ними. Я на одного прыгнула, пыталась задержать, а он просто меня сюда приволок. — Т/И вырисовывает мыском ботинка круги, чувствуя некоторую вину. — Ну а здесь уже решил использовать меня как заложника. Я дала ему с размаху по почкам, а потом пришли вы. Вот, в целом, и все.        — Т/И, вот честно ответь мне - у тебя есть хоть что-то на подобие мозгов? Почему, видя, что за толпой преступников гонится спецназ, ты прыгнула на них? Они по-твоему безобидные прохожие или что? — Он был зол и недоволен, явно пытался поставить девушку на место. И правильно делал, на самом деле - ей просто повезло, что злодеи не узнали в ней героя. Тогда разговор строился бы по-другому. — Слушай сюда, Т/И, я научу тебя осознавать опасность. Если все кажется тебе детской игрой, то будь готова увидеть, что можно пострадать на самом деле. Я сейчас встану, а ты ляжешь.       — Да пожалуйста, нападай, — Девушка немного отходит в сторону, чтобы прислониться к стене спиной. Глаза хитро щурятся, а губы изгибаются улыбкой. — Только я так лягу, что у тебя встанет.        Айзава правда думает, что пора бы надрать ей задницу. Во всех смыслах.       На самом деле, в какой-то момент Т/И стала замечать небольшую усталость от вечных подколов - Айзава почти никогда не отвечал, а сами слова не имели никакого действия. Он продолжал отнекиваться от всевозможных попыток сблизится, словно считал девушку чумной. В последнее время она продолжала шутить на чистой инерции - уже привыкла, но в душе поселялись сомнения, ростки тревоги все больше и больше заполняли нутро. Неужто она ошиблась и никакие они не соулмейты?       Поначалу девушка относилась к этому, как к своеобразной игре - весело было подбешивать мужчину, заставлять чувствовать его не в своей тарелке. Но постепенно она и сама начала привязываться, замечать все больше и больше положительных качеств Айзавы, которые тот старательно прятал. Он становился ближе, понятнее, интереснее - кажется, Т/И даже начала влюбляться. Но одновременно с этим просыпались неприятные мысли - ну, вот они поцелуются, и что? А вдруг легкие будут гореть от поцелуя в прямом смысле, вынуждая отстраниться? Что делать тогда?       Шота, впрочем, думал почти о том же. Если сначала ему было правда все равно - он мог бы поцеловать Т/И, что называется, для галочки, доказывая свою правоту, то сейчас мужчина правда боялся получить точный ответ от вселенной. Он уже привык к ее постоянному присутствию рядом, к словам, порой переходящими все дозволенные рамки, и в целом к ней. И отчего-то, при шальных мыслях о неверном выборе, настроение портилось. Айзава правда не хотел разрушать этот зыбкий мираж свободы и спокойствия. Ведь один поцелуй изменит абсолютно все.       Все было как обычно - дружная компания преподавателей пряталась в учительской от снующих учеников, готовившихся к фестивалю. Т/И лениво листала тетради с заданиями, совершенно без желания что-либо делать. На дворе стояла прекрасная погода, хотелось просто отдыхать и расслабляться, не забивая голову работой. Хизаши и Немури о чем-то мило беседовали, постоянно отвлекая Айзаву. Тот по какой-то неведомой причине был в откровенно ужасном настроении, портя его всем вокруг одним своим видом. Девушка сегодня даже не пыталась к нему приставать, заранее зная, что ничем хорошим это не обернется. Да только кто бы знал, что это было одной из причин отвратительного поведения Шоты. Он хмурился и бросал злобные взгляды на всех, кто попадал в поле его зрения. Больше всего, конечно, доставалось Т/И - хотя она вообще вела себя прилежно.       — Шота, ну что за муха тебя сегодня укусила? — Ямада спрашивает, кажется, с искренним участием. — Итак всю неделю ходишь недовольный, а сейчас-то что не так?       Сотриголова лишь зыркает на друга, заставляя заткнуться. Право слово, доставать Айзаву в таком настроении сродни самоубийству и это понимают все.       — Ай, ладно. Иди сюда, кое-что покажу. И ты, Т/И, тоже подходи. — Хизаши ведет парочку к окну, заставляя встать рядом. — Вот, посмотрите.       Т/И правда внимательно вглядывается в пейзаж, осматривает виднеющийся вдали учебный полигон, но упорно не понимает, что Сущий Мик хочет показать. Айзава, кажется, тоже ничего не замечает, и недовольно бурчит, заставляя девушку посмотреть на него:       — И что там?       — Не там, — Хизаши плавно перемещается чуть ближе и резко, совсем неожиданно, кладет ладони на головы преподавателей, и с силой смыкает руки, заставляя Т/И и Айзаву встретиться губами. — Здесь.       Это, правда, трудно назвать поцелуем, даже при всем желании - их губы просто неловко столкнулись, причиняя некоторую боль от удара. Шота почти моментально отстраняется, выламывая руку друга, и отходит на спасительный шаг назад. Но, боже, это мгновение, или даже того меньше, те милисекунды поцелуя не приносят никакого болезненного пожара внутри, просто заставляют сердце отбивать чечетку и кровь бурлить в венах. Т/И испуганно зажимает рот ладонью и абсолютно не может понять, что только что произошло - ощущения явно отличались от тех, что были при предыдущих попытках. Совсем капельку хотелось продолжить прерванное дельце, но еще больше хотелось убежать отсюда, чтобы дать голове возможность подумать. Что, собственно, девушка и делает, абсолютно не обращая внимания на крики Айзавы остановиться.       Она, как загнанный в клетку кролик, носится из одного конца комнаты в другой, не в силах остановить бешенный поток мыслей. Правда, все произошло слишком быстро, чтобы делать какие-либо выводы, но глупое сердце продолжает искать чертовы отличия, словно убеждая, что сейчас все по-другому. Не больно, не плохо, не горько, а иначе. Никакого спертого воздуха в легких, никакого противного жжения на грани с болью, и, конечно, никакого желания останавливаться. Хотя мозг и продолжает твердить, что это все лишь из-за столь маленького промежутка времени, сердце громко стучит, заглушая голос разума.       Когда в дверь раздается тихий стук, Т/И, кажется, напоминает помидор - щеки алеют просто невообразимо. Она кричит что-то вроде «Занято», не желая сейчас разговаривать с кем-либо. Но дверь упрямо открывается, впуская внутрь виновника происходящего.       — Ты слишком быстро убежала, мы должны были... — Шота запинается, словно не знает, что на самом деле они должны были сделать - поговорить или продолжить. — В любом случае, Т/И, я помню, как однажды ты сказала мне, что после поцелуя это я буду бегать за тобой. — Он подходит ближе, топча уличными ботинками мягкий ковер - девушка замечает это и находит еще одну причину выставить его вон. Айзава замирает непозволительно близко, загоняя ее в угол, на этот раз прикрыв все пути к отступлению. — Проблема в том, что я не собираюсь ни за кем бегать, даже за тобой.       Он целует, но на этот раз абсолютно правильно, притягивая ближе, медленно проводя языком по губам, немного сухим, но таким податливым. Т/И неожиданно для себя отвечает, с жаром обвивая руки вокруг его шеи, чувствует легкое головокружение и, о боже, разжигающийся комок теплоты внутри. Его язык бесцеремонно проникает внутрь, исследуя, распаляя ничуть не хуже приятного внутреннего пожара. Щетина немного царапает кожу девушки, немного возвращая в реальный мир, но этого слишком мало, чтобы останавливаться.       Шота толкает девушку к стене, буквально вжимая своим телом в поверхность, заставляет прочувствовать все мышцы и возбуждающуюся плоть. Его затуманенный взгляд полностью раскрепощает Т/И, позволяя лишь нескладно мычать и куда более смело исследовать его тело. Она ловко расстегивает костюм Айзавы, пытаясь удержаться на подрагивающих ногах - тело совсем не слушается, но девушка упорно продолжает избавляться от одежды. Хочется быть ближе настолько, насколько это вообще возможно. Шота, в свою очередь, резким движением тянет ткань женской рубашки, заставляя пуговки разлететься по полу от натяжения, бюстгальтер летит следом, вынуждая Т/И задать всего один вопрос:       — Что, дело привычки? — Ее голос запыхавшийся, немного подрагивающий.       — Еще бы, — Отвечает Сотриголова, отстраняясь от нежной кожи на мгновение. — Нужно же мне было подготовиться, чтобы исполнить все твои просьбы.       Его губы вновь примыкают к шее, опаляя дыханием, он с жадностью вдыхает воздух, ощущая приятный запах кожи. Руки нетерпеливо пробегают по позвоночнику девушки, сжимают талию, возвращаются к животу и плавно бегут вверх, захватывая грудь. Он массирует горошины сосков, немного сжимая, заставляя Т/И шипеть сквозь зубы. Она наконец-то справляется с костюмом, отсоединяя верхнюю часть от штанов, но Айзава слишком занят сейчас, чтобы отвлекаться на свое раздевание - он задирает юбку выше, срывает с нее трусики, вынуждая перешагнуть через полоску ткани, освобождаясь полностью. Впрочем, девушка уже переключает внимание на его брюки, расправляясь с ремнем, позволяя штанам упасть вниз грудой тряпья. Ее пальцы нетерпеливо опускаются на боксеры, чуть сжимая и поглаживая возбужденный орган, она оттягивает край ткани, срывая ненужную преграду вниз. Ладонь плотно сжимается у основания члена, вынуждая Шоту сдавленно простонать в ее шею - и это действует как спусковой механизм, девушка усиленно начинает ласкать половой орган руками, из головки вытекают капли предэякулята, сигнализируя о полной готовности хозяина. Да, Айзава определенно готов, но он сдерживается, перемещает свою кисть ниже, к промежности девушки, чувствует на пальцах вязкую смазку, хмыкает довольно - она течет от одних только поцелуев, что же будет дальше? Шота вводит сразу два пальца, немного растягивая узкие стеночки, елозит подушечками, вызывая у Т/И уже подобие предобморочного состояния - ее возбуждение ощущается повсюду, в несдержанных стонах, в раскаленном дыхании и в трясущихся мышцах. Он подчерпывает немного выделений, чтобы размазать их по своему члену, прямо показывая - штуки кончились. Как и его терпение.       — Знаешь, Т/И, — глухо шепчет он, разом выдавая свое напряжение. Но, черт, как же ему хочется отыграться. — Ты, конечно, не миллион, но я бесспорно хочу тебя иметь.       Девушка лишь вымученно выдыхает, признавая поражение - нет сил вступать в перепалку, все нутро просит лишь не останавливать это безумие, и она тянется к его губам, срывая очередной крышесносный поцелуй. В груди Шоты разгорается пламя, самый настоящий пожар, отрубая все посторонние мысли - все естество концентрируется только на ее теле, ее звуках и ее желании. Он подхватывает девушку за бедра, чуть приподнимая, заставляет прижаться спиной к холодной стене, и приставляет свой орган к ее вагине.       — В чем дело? Ты так много раз просила тебя взять, неужели не хочешь сейчас? Мне прекратить? — Шота специально издевается, прекрасно понимая ее состояние. — Давай, скажи это еще раз, Т/И, и я продолжу.       — Шота… — Голос срывается, девушка чуть ли не хнычет, но все же произносит затаенное: — Возьми меня. Трахни меня наконец, черт возьми!       Он блаженно ухмыляется и входит резко, сразу на всю длину, опуская бедра девушки ниже. Т/И принимает его полностью, без остатка - ни капли боли нет, есть только умопомрачительное наслаждение, отдающее пульсациями внизу живота. Айзава придерживает ягодицы, с силой сжимая пальцы на попе, оставляет яркие отметины, и это еще прекраснее, еще ярче и чувственнее. Он двигается резко, не очень быстро, но сильно, всаживая на всю глубину, кажется, доставая до матки - Т/И вообще не уверенна, возможно ли это, хотя по ощущениям так и есть. Ее ноги плотно смыкаются на спине мужчины, обвивая его кольцом, еще сильнее сжимая член внутри - и Шота роняет громкий стон. Ему не просто хорошо, это тянет на какую-то высшую степень блаженства - внутри девушки неописуемо прекрасно, идеально влажно, умопомрачительно жарко и почти до боли узко.       Т/И вновь тянется за поцелуем, словно боится ошибиться, хочет убедиться в десятый, сотый, тысячный раз - он именно тот, кого она искала так долго, ее вторая половинка. Он прикусывает нижнюю губу, немного оттягивает, ловит непривычно громкий вскрик - это на грани фантастики, ощущение теплоты в груди и жара в пахе, просто сумасшествие какое-то. Ритм меняется, уже слышны шлепки влажных тел, Айзава входит грубее, набирая темп, а Т/И лишь в состоянии в такт двигаться ягодицами, насаживаясь еще глубже, еще сильнее. Он мнет кожу, с каждым толчком впечатывает в стену - действительно трахает, как она и просила, исполняет все в точности. Воздуха правда не хватает - все вокруг пропитано возбуждением и сексуальным желанием, буквально искрится от напряжения. Девушка срывается на крик, чувство заполненности приводит в экстаз - его достоинство идеально, доводит до исступления, наполняет до краев. Фрикции быстрые, почти что животные, и это так пошло, так грязно, что почти идеально.       Девушка уже на грани, ее тело сводит судорогой, она парит где-то между небом и землей, готовая сорваться в долгожданный полет наслаждения. Шота старается оттянуть свой оргазм - хочет заставить Т/И кончить первой, извиваться в его руках, поэтому увеличивает амплитуду, позволяя головке почти полностью покинуть дырочку, а затем засаживает по самые яйца, выбивая дыхание. Она сжимается внутри, плотнее обхватывая мышцами член, возможно, взрывается всем телом - это явно что-то за гранью реального мира. Кричит на выдохе его имя, окончательно обмякая. Айзава сбрасывает все ограничители, вдалбливается в ее тело, наконец доводя эту игру до конца. Он кончает внутрь, вызывая у девушки еще один протяжный стон и выходит, размазывая семя по животу, позволяя белой дорожке бежать по внутренней стороне бедер.       — Прости, я немного… не сдержался. — Шепчет Айзава на ухо, стараясь унять бешено бьющееся сердце.       — Да… — Т/И пытается придти в себя, но пелена перед глазами пропадает медленно, нехотя. — Ну, ладно. Хотя… — Она собирается с мыслями, облизывает сухие губы, и хрипло, смотря в черные омуты напротив, тянет: — Я, конечно, не умею летать… Но от тебя бы, милый, залетела.       Определенно, Айзава уже устал от этого дерьма. Поэтому затыкает девушку очередным поцелуем - отныне все ее подкаты будут приведены в жизнь, поэтому пора бы ей научится наконец следить за языком.