Молния

Ты добрый человек, но винтовки у тебя нет, а отец говорил, что все добрые люди - с винтовками Первого июня в Элитарной Навигацкой Академии под Стрейтс-Стетемом традиционно оглашались результаты экзаменов. Выдачу сертификатов преподаватели проводили в один день сразу для всех курсов, равно, как и предшествующие испытания. Подобное строгое единство времени иногда выходило боком для самой Академии, так как порождало большие кадетские толпы, переваривать которые помещениям удавалось со скрипом. Учебный корпус, конечно, сверкал на километры богатой отделкой, изысканной лепниной и полуобнаженными скульптурными изваяниями, символизировавшими белизной мрамора весь статус одного из ведущих учебных заведений Содружества. Однако, гуляющая в студенческой среде уже целую вечность шутка, о том, что лучше всего превосходство Элитарной Экономической Академии над Навигацкой демонстрирует ее казна, шуткой, строго говоря, не являлась. Поддерживая в надлежащем состоянии золоченые решетки на окнах и монументальные картины в коридорах, преподавательский состав из года в год все не мог сыскать средств на постройку Второго Корпуса, запланированную еще в десятых. Разделять же экзамены, растягивать сдачу, учителям не хотелось. Вместо унылых посиделок с хитрыми, юлящими кадетами, льющими воду получше тангарийских тропических штормов, можно было гулять по городским кафе, посещать театры, оперу. Да и просто собраться в кают-компании, как с руки лекторов - флотских отставников называли учительскую гостиную, раскупорить восточанское винцо и перемывать косточки каждому недавнему решению Адмиралтейства. Перемывать косточки Адмиралтейству в Академии любили даже сильнее, чем во флоте. В ту ночь Агнии не спалось. Она слушала море. Лежала, подоткнув одеяло в их общей с Лиссой спальне, и наслаждалась мерным шумом волн, подмывающих крутой обрыв неподалеку. Академия стояла на широкой косе, поэтому морской шум здесь можно было услышать отовсюду. Мелодичный тихий рокот бурунов, переваливающих через мелководье, через угрюмые валуны. Сквозь приоткрытое окно павильон наполняла морская свежесть, а соленый ветер слегка шевелил длинные волосы студентки. В последнее время Агния стала ощущать особо сильную тоску по морю. У себя на родине, в Предрассветном, она жила в небольшом домике на холме, за городом. Вдали от порта и пристаней, на которых в час пик бурные работы также заглушали дыхание океана. А здесь его дыхание ощущалось повсюду, пропитывало кампус насквозь. Непрекращающаяся, монотонная песнь волн, гнетуще действующая на человека неподготовленного, вызывала в душе девушки благоговейный трепет. Ах, как давно она не ступала по палубе родной Касатки, как долго не стояла на мостике, не проводила ладонью по стареньким, дребезжащим терминалам управления. Три года длилось уже ее обучение, без отпусков и перерывов. Вместо летних каникул, кадеты выходили в плаванье на учебных судах, и, под внимательным надзором наставников, отрабатывали на практике полученные знания. Но ей то хотелось вести свой корабль! Дирижировать с мостика его ходом и сердцебиением, менять курс на полградуса и чувствовать, как под палубой напрягаются, вздыхают послушные машины. Вздохнув сама, Агния села в постели и обула тапки, чтобы сходить в туалет. Ничего. Если завтра на аттестации все пройдет гладко, уже скоро она вернется домой полноправным капитаном. В противоположном конце спальни тонко свистела своим гордым носом Лисса, лучшая подруга Агнии. Кадетка ощутила укол вины. Лисса легко простужалась и просила не открывать окна по ночам. Просто сегодня тоска по морю прихватила ее с особой силой. Целого дня бесцельных блужданий по косе не хватило, чтоб утолить ее. Бесшумно ступая по расшитому пурпурными орнаментами ковру, Агния прикрыла форточку. В этот момент, снаружи кто-то осторожно постучался. Незваным гостем оказался Джек Крайслер из девятого павильона. - Чего надо? – высунула голову в узкую щель Агния. – Кутить зовете? Не пойду. - Сходка, срочная, у Крисспа – замотал головой Джек. – Дело какое-то экстренное. Не кутеж. Можешь пойти делегатом, а завтра с утра нам с Хэнком и Хэсском все рассказать? А то мне так... – не договорив он во весь рот зевнул и, устало, облокотился на колонну. Коротко кивнув, Агния защелкнула дверь, и принялась осторожно вытаскивать из шкафа униформу. Встревоженная слабым шумом Лисса пробормотала сквозь сон нечто печальное и с головой спряталась под одеялом. Второй жилой сектор, по которому от самой прибрежной гряды до первых сосенок леса рассыпались опрятные и уютные павильоны для проживания Драгоценных лиц, патрулировали поочередно три ночных сторожа. Первый из них, седой старик Хэпещщ, спал практически круглые сутки, и, видимо, скоро должен был уснуть уже навсегда. Наибольшую опасность представлял второй. Имени его почти никто не помнил, поскольку кадеты единодушно звали его крепким матросским словом на букву «Б». Мелкий самодур, наслаждавшийся своей, пусть крошечной, властью над детьми сильных мира сего, он неустанно бродил по тропинкам с дежурной овчаркой, сам, подобно овчарке, вынюхивая нарушителей. Горе было тем кадетам, кому выпадало возвращаться с шумной ночной вечеринки или из теплых объятий любовницы-кадетки в смену этого охотника. Он не стеснялся вламываться в павильон, если нарушитель распорядка успевал спрятаться, хватать провинившегося за руку, волочить в административный корпус, скандалить и требовать официального наказания. Молодежь, в отместку, часто мстила сторожу, что заставляло его с удвоенной злобой носиться ночами по жилому сектору. К счастью, в ночь с тридцатого мая на первое июня во втором секторе дежурил третий сторож. Энтэр Саффпарий, молодой бездомный с широких улиц Стрейтс-Стетема, был обречен на голодную смерть во время одной из студеных зим, когда цены на еду взлетают выше всего, а торговля в продуктовых лавках почти замирает и красть пищу становиться очень сложно. Однако, неведомые волны судьбы подбросили бездомному работу в Академии, в которую он вцепился отчаянней, чем утопающая собачка в руки человека. Все еще не веря до конца своему счастью и смертельно боясь снова оказаться на улице, Энтэр не осмеливался перечить никому, даже зеленоротым первокурсникам. Перед каждым учеником он всегда раскланивался, будто перед Августейшим Лицом, и кидался исполнять любое поручение с пугливой покорностью крепостного эпохи Рабства. Некоторые кадеты откровенно помыкали несчастным сторожем, но Комитет – неформальная группа студентов, пользующихся наибольшим авторитетом среди сверстников – внимательно следил, чтобы полезного союзника не слишком обижали и не накликали бед на его голову. Под ярким лунным светом Агния бесшумно пересекала один газон за другим. В худых ногах кадетки чувствовалась твердость и решительность, но время от времени ее покачивало из стороны в сторону – привычка, доставшаяся от детства на судне, из-за которой издалека девушку ошибочно можно было принять за пьяную. У ограды она встретила Энтэра. Тот подстригал траву увесистыми ножницами. Увидев крадущуюся Агнию, слуга вскочил и торопливо раскланялся. Агния почтительно сняла фуражку в ответ. - Гулять идете, ваше превосходительство? – глаза Энтэра, волнуясь, бегали. – Вы, только, не попадайтесь, пожалуйста. А то мне прилететь может. Формально то обучение у вас еще не закончилось. - Не волнуйтесь. Мы тихо, и, что-то подсказывает мне, ненадолго – сказав это, Агния вдруг резко, словно горланка, взлетела на ограду, оттолкнулась от золотых побегов роз и перемахнула на другую сторону. Невольный вздох восхищения, который сторож поспешил скрыть, уткнувшись в клумбу, заставил сердце девушки радостно дернуться. Ни одна из прекрасных юных леди на их курсе не смогла бы так. Сразу за вторым располагался первый жилой сектор – огромная, размером чуть ли не со всю остальную Академию, территория, предназначенная для проживания Августейших лиц в те редкие случаи, когда они удостаивали ее своим обучением. Типовой застройки, как в прочих секторах здесь не было. Предполагалось, что каждое Августейшее лицо, перед поступлением, само возводит себе жилье в соответствии с собственными предпочтениями, как правило, снося при этом до фундамента здания предшественника. Сейчас перед Агнией возвышался огромный трехэтажный особняк. Настоящий карманный дворец, окруженный садами и утопающий в пышной молодой зелени. Дом принадлежал семье Криссп, и в нем, пользуясь гостеприимством младшего из крисспов, кадеты устраивали свои самые буйные и шумные гулянки. Многие из них изучили дом и его окрестности лучше, чем свои собственные жилища. Агния в их число не входила. Вечеринок она обычно сторонилась, поэтому, протиснувшись через очередные прутья и ступив на извилистые дорожки сада, довольно быстро заплутала среди радующихся лету декоративных деревьев. Когда надежда отыскать самой тропу к парадной аллее окончательно угасла в душе девушки, из пышно разросшегося пихтореса высунулось ухмыляющееся лицо сокурсника Ласста из Нордвика. Лицо поманило ее взглядом и скрылось, оставив ветви растения с резьбистой листвой колыхаться в полумраке ночи. На тесной полянке, изолированной от мощеных дорожек, собралось пятеро кадетов. Все – выпускники. «Значит, внезапная проблема касается только нашего курса» - решила Агния, опираясь на ствол и складывая руки в выжидательную позу. Некоторые подозрения, уже успевшие зародиться в ее голове, только укрепились, когда среди присутствующих она заметила Миллению Каззнову, а также ее яркое, с оборками, платье, резко выделявшееся на фоне домашней, наспех подобранной одежды прочих. Появление Агнии осталось почти незамеченным. Только Полина рассеянно скользнула по ней пустым взглядом, да Гентий, главный остряк на косе, воскликнул: - Ооо! Дамы, прячьте ожерелья – рыночек пришел. Сейчас начнет продавать вам тангарийское сено по завышенным ценам. Агния открыла рот, чтобы отшутится, но вместо остроты легкие вдруг издали зевок, да такой сильный, что скулы свело. Гентий развеселился еще сильней и нацелился продолжить пикировку, однако и его прервали. Вновь зашуршали кусты, уже со стороны дома, и на поляну ступил высокий, голубоглазый блондин в черной с серебром пижаме и с насмешливо-теплым огоньком в зрачках. Это был сам «Принц» собственной персоной, и его присутствие сразу же стянуло всеобщее внимание. Тайрон Криссп, младший сын планетарного пушечного короля, тем не менее заставлял своего старшего брата с малых лет жить в собственной тени. Прозвище «Принц» закрепилось за ним по всему континенту еще до поступления. Журналы, вернее та их часть, что позволяла населению, затаив дыхание, подглядывать за сказочной жизнью высших, регулярно посвящали Тайрону статьи, а иногда даже первые полосы. Пользуясь здоровьем молодости, он постоянно ухлестывал за самыми легкомысленными актрисами, закатывал бурные, экстравагантные вечеринки в Баттари-холле, когда отец покидал родовое поместье под Нью-Карр-Хагеном, и повсюду болтал, что пойдет в политику и станет самым молодым президентом Содружества, как только отрастит усы. Сейчас беловолосый Принц опустил руки в карманы и хитро сощурился, оглядывая присутствующих. - Ну, ночь добрая, морские волки! А чего костер не разведете? Темно – хоть глаз выколи. - Давай у тебя в гостиной разведем? – немедленно предложил Гентий. – А то с моря дует, знаешь ли... Тайрон добродушно засмеялся. - Я, кстати, подумывал недавно сжечь мой сарай, когда закончу обучение. Как кадеты, которым навигация уже осточертела, жгут учебники. А у меня был бы огромный факел, пылающий на весь залив. Да только преподаватели станут носиться вокруг, пожара бояться. Так что, не буду их нервировать, пожалуй. - Тайрон, давай ближе к делу – взмолилась Полина. – Гентий прав, знобит. Ты нас собрал, чтобы обсудить сожжение своего особняка? Криссп подмигнул подруге и поманил кадетов к себе поближе. Агния оттолкнулась от дерева и втиснулась в кружок. - Так, благородное общество. Только что Милления Каззнова вернулась от Сангрова с ночного свидания. И принесла важные новости из Директората. Стоявшая поодаль Милления вспыхнула алым и еще сильнее потупила взгляд в землю. Она, почему-то, ужасно стеснялась своих отношений с географом – хотя большинство кадеток гордились бы столь успешным союзом. Сангров – высокий любитель географии с красивыми плечами, сам состоял в Драгоценных Лицах, и происходил из многодетной семьи финансистов. Родители сослали его в Академию, поскольку уже не знали, куда девать очередных отпрысков. Любитель позаглядыватся на студенток, в последнее время, однако, географ неожиданно умерил свои интересы. Видимо, Миллении, несмотря на скромность и застенчивость, удалось таки крепко взять учителя за шею. - Похоже, завтра утром нам предстоит битва с Комодом. Директор решил лично проводить аттестацию. - А что в этом плохого? – удивился Ланс. Гентий неиронично помрачнел. - К твоему сведенью, Ланс, последний раз подобное происходило в пять тысяч сто тридцатом. Тогда директор половине курса поставил незачет, а самых ленивых еще и на пересдачах валил, так что они, по-моему, вообще аттестата не получили. - Просто блеск – Полина картинно закатила глаза и выругалась. Агния, хоть и привыкла к такому, не смогла сдержать усмешку. В последнее время мода на изысканные велеречивые выражения исчезла и вместо них среди кадетов стала популярна матросская брань. Крепкие словца столичные красавицы произносили подчеркнуто звонко, смакуя ругательства как круассаны. – И что нам теперь с ним делать? Он же Комод. Ему, если что не по нраву придется – самого сына президента может вышвырнуть прочь. - К счастью – с лица Принца не сходила довольная улыбка – к счастью, среди моих многочисленных знакомых есть один парень, учившийся здесь в то время. Так что историю с тем горе-курсом я знаю не понаслышке. По-моему, Комод спрашивает не строго. Надо будет ответить самые общие места: сколько километров от Западного континента до Восточного, какая последняя модель линкоров, кто взял Проливы в четыре тысячи седьмом. А целый курс тогда отлетел, потому что ребята были – я конечно извиняюсь – тупыми как бочки. Все три года балду пинали. Мой друг сам признавался, что не мог отличить траверз от пеленга. - Ну, на таком нас, положим, не поймают – фыркнул Гентий. Оторвав взгляд от сокурсников, Агния подняла голову к полной луне. Та продолжала загадочно сиять в ночном небе. Иррациональный противоестественный страх вдруг охватил девушку. Она была уверена, что сможет ответить на гораздо более сложные вопросы, чем различия между траверзом и пеленгом. Но ведь никто не в силах знать все. Вдруг ей завтра не повезет? Вдруг директор подкинет какую-нибудь дрянь, ответ на которую вылетит из головы? А ведь она уже праздновала победу. Кадеты стали расходится. Было принято решение придти завтра в учебный корпус пораньше и повторить еще раз конспекты. Тайрон пообещал, что его слуги дотащат до здания Академии все тяжелые кипы записей. Возвращаясь обратно через дремлющую косу, Агния твердо решила, что не станет повторять конспекты перед аттестацией. Она повторит их сейчас. А сон только поможет знаниям закрепиться. Как только первые рассветные лучи солнца вонзились во влажную, побитую частыми морскими ветрами траву косы, кадетские толпы при полном параде выстроились шеренгами перед помпезным фасадом Академии. Военное и штатское направления стояли порознь. Единством синего цвета кители «военных» - сплошь парней – ярко контрастировали с пестротой разнообразной одежды «штатских». Потоки ветра, налетавшие время от времени с океанских просторов, шевелили подолы платьев девушек-«штатских» и норовили сбить фуражки с «военных». Кутаясь в теплую шинель, Агния в десятый раз сортировала в голове лунные углы по координатам, одновременно подавляя зевоту. Пачка исписанных тетрадных листов шумно трепыхалась в ее руках, побледневших то ли от холода, то ли от страха. - Может, тебе вопросы позадавать? – участливо спросила Лисса, все это время грустно взиравшая за умственным напряжением подруги. – Как вон Гентий с Дасханом друг друга спрашивают. Ну-ка, скажи мне, сколько труб у крейсеров типа «Барракуда». - Барракуды четырехтрубные, первые в своем роде – черноволосая морячка невольно улыбнулась, словно вспомнила старых друзей. – Только ты это не по теме спрашиваешь. Мы ведь с тобой на штатском. - Ах, Великий Бог! – Лисса искренне, но, не теряя своего неизменного изящества движений, хлопнула ладонью по лбу. – Прости меня. Что-то я в последнее время совершенно рассыпалась. Но помочь все равно хочу! Мне то по любому на этой аттестации тонуть – так надо хоть тебя на плаву удержать! Давай, я по конспекту тебя поспрашиваю. Она взяла бумаги из рук Агнии, но очередной порыв ветра попытался вырвать их из рук Драгоценной. Испуганно выдохнув, Лисса прижала конспекты к груди – в то же время будто сама прижавшись к ним. Один лист все же выскользнул и помчался к колонне «военных». Кадет по имени Джек успел поймать его и завертел головой. При виде Лиссы глаза кадета блеснули насмешкой. Широко ухмыляясь, он покинул строй и протянул его девушке, сопроводив это учтивым поклоном. Лисса же приняла лист и совершенно расстроилась, повесив голову, словно флаг в безветрие. «Устроить бы этому Джеку хорошую взбучку. По матроски, зажав в портовом закутке». – Агния представила недостижимую картину справедливого возмездия. «Грязный недочеловеческий мордобой» в Академии не допускался ни при каких обстоятельствах. Она на своей шкуре узнала это, когда, на первых неделях обучения, отвесила Полине затрещину за один особо ядовитый и остроумный комментарий, касающийся генетического материала ее семьи. В тот год молодежь повально интересовалась новомодной генетикой. Агнию вызвали в Директорат и разъяснили все последствия драк настолько ясно и убедительно, что она твердо решила до аттестации не сжимать ладони в кулак даже под угрозой смерти. Прогнать подругу по конспекту Лисса так и не успела. С рокотом приоткрылись ворота Учебного корпуса, и выглянувшая горничная пригласила обучающихся к стойке для распределения по аудиториям. Влившаяся в просторный холл толпа начала растекаться по корпусу. Младшекурсники, маршировавшие по лестнице наравне с выпускным потоком, весело насвистывали моряцкие песенки, смеялись и шутили. Им предстояла простая выдача документов – в отличие от злополучного выпускного курса, от которых директор собирался затребовать подтверждения полученных оценок. С каждой пройденной ступенькой, вопреки здравому смыслу, волнение Агнии нарастало. Конечно, ее результаты были лучшими на всем курсе. Но в том то и крылась мина. Женщины в Элитарной Навигацкой Академии – как собственно и во всех Элитарных Академиях Содружества - почти никогда не получали высших баллов. Предполагалось, что целью обучения для них была демонстрация себя перед сильной половиной и поиск любовного партнера, а экзамены становились малозначимой формальностью. Как бы директор не счел ее успеваемость... странной. Подозрительно странной. Корнелиус Нортон, Драгоценное Лицо со скромным для своего разряда капиталом в три с половиной миллиона фунтов, отставной капитан броненосца «Гнев Глубин», проплававший на своем корабле пятнадцать лет и сосланный в директора за смех над физиономией действующего архадмирала на президентском визите, по пастеклыкски зевнул, и глотка его, чуть не засосала весь крошечный директорский кабинет. Вернее, кабинет был достаточно просторен, просто фигура взгромоздившегося за столом из красного дерева усача была столь громадна и тяжела, что выстроившиеся вдоль стен шкафы с картами и астрономическими приборами ощущались хлипкими оковами, охватившими могучего великана из древневосточных легенд. Услышав в коридоре за дверью множественный топот, директор распахнул уже начинающие сдавать глаза, повернул голову на часы. - Уже, да? Эхх, сон досмотреть не успел. Ну да оно и к лучшему, а то вы, цыплята, еще, чего доброго, будить меня побоитесь. Так и просидеть тут до ночи – вот потеха то была б. Отставной капитан хохотнул, довольный собственной шутке, а затем достал из ящика стола гребень и принялся расчесывать усы. Сидевшая справа Лесска Дипптих, главный клерк Академии, стала торопливо вытаскивать из своего стола списки кадетов и раскладывать итоговые экзаменационные бланки. Вынырнул и засверкал в свете электрических бра блестящий ларец, содержащий сертификаты первого ранга – заветную мечту любого кадета-мужчины. Лесска, единственная из Директората, боялась вспыльчивого нрава Нортона, привыкшего еще со времен службы орать со всех легких на провинившийся «экипаж». Все остальные, даже кадеты, знали, сколь отходчив Комод, и вспышки гнева пережидали как порывы буйного морского ветра, лишь слегка морщась. Одна только бумаголог, воспитанная в лучших традициях Драгоценного Общества, не могла смириться с тем, что на нее орут, и уходила плакать на чердак, под крышу. Обычно, в таких случаях на чердачной лестнице собиралась целая очередь из самых сердобольных преподавателей, жаждущих утешить старушку, причем нередко к ним присоединялся и сам, уже успевший раскаяться, отставной капитан. Увидев, что все приготовления завершены, могучий директор благодушно откинулся на спинку кресла и кивнул своему второму коллеге, профессору Сангрову: - Ладно, чего морской куст за хвост тянуть? Запускайте первого. Кто там у нас по спискам? Эээ... Арр-Хавен. - Ваше превосходительство, может, дадим кадетам несколько минут на подготовку? Нортон хохотнул. Кулак его, размером с валун, театрально воспарил над столом. - Буря, дорогой мой Сангров, налетает в мгновение ока! Она не дает моряку минутку на подготовку! Пусть нынешнее поколение заходит – а мы станем для них бурей и поглядим, как они держат удар ветра! Первые, покинувшие страшный кабинет, успокоили набросившихся со всех сторон кадетов. Как и предполагалось, Комод гонял аттестуемых по верхам, спрашивал только самые азы. Беннта он вообще только попросил назвать дату Битвы Тысячи Линкоров. К сожалению, именно эта дата вылетела у Беннта из головы. Директор грозно нахмурился и потребовал хотя бы десятилетие. Десятилетие Беннт помнил, и в следующую минуту уже приплясывал в коридоре, поигрывая победным Сертификатом второго ранга. Когда с пятого человека вопросы начали повторятся, кадетство окончательно расслабилось и разошлось по группкам и дружеским компаниям. Вновь повсюду посыпались остроты, смех, глубокие рассуждения... Агния с Лиссой заняли самую дальнюю от директорской скамью. Агнии хотелось увести подругу подальше от Джека, случайная встреча с которым продолжала действовать на веснушчатую красавицу угнетающе. Чинно заняв край скамейки, красавица попыталась погонять Агнию по конспектам, но легко сбивалась со строки, пропускала мимо ушей ответы и, наконец, сдалась, молча протянув черноволосой записи обратно. Совершенно несчастная, Лисса опустила голову на руку, прикрыла лицо батистовым платком. Агния отчетливо разглядела крохотную одинокую слезинку, капнувшую на платок. «Ее здесь вообще не должно было быть! Ну какой из Лиссы капитан? Она легко простужается, моря бурного боится, людьми командовать робеет. Конечно, тогда мы бы никогда не встретились. Но, все равно, это ужасно, безумно неправильно! Тупая система! Дурацкая система!» В отличие от большинства однокурсников, Агния сторонилась политики. Ей казалось странным, что желторотые юнцы, не знающие даже всех доходных и расходных статей государственного бюджета, позволяют себе солидно судить обо всех сферах жизни общества. Но сейчас, в этот момент, глядя на тихое горе Лиссы, Агния впервые остро ощутила злость по отношению к Драгоценному Обществу, к их нелепым сложным традициям и лживой воспитанности. «Морды, значит, бить нельзя, а такое гадство – как Джек сделал – повод для гордости! Вон он, перед друзьями хвастается, как ловко обвел Лиссу! Ну смотри, Джек, попадись ты мне только в Предрассветном порту...» Лисса, тем временем, более-менее взяла себя в руки. Она убрала платок от лица, вздернула голову вверх и даже попыталась ободряюще улыбнуться Агнии. Агния в ответ молча и крепко стиснула руку подруги, почувствовав, как хрупкие пальцы Лиссы из всех силенок пытаются вернуть рукопожатие. Она не знала, как сильней помочь Лиссе. В любовных делах нельзя было просто заучить правильный ответ. Очередь аттестующихся редела. Кого-то Нортон отпускал почти сразу, кого-то задерживал и мучил. Женщин, впрочем, он практически не трогал, хоть и выдавал им только «тройки» и «четверки». Агнии это не понравилось. «Пусть только попробует мне четверку втиснуть просто за то, что я... А что тогда? Возьмет, и втиснет, и ничего мне с этим не поделать. Проклятье!» На букве З полетела голова у первой жертвы. Вдруг, ни с того ни с сего, директорскую разорвало бешеным ревом. Словно некие шутники взаправду заперли в ней тангарийского пастеклыка. - Что я слышу! Да как вы смеете?! Вы, вы, у кого еще молоко на губах не обсохло! Встать!! Стоять смирно, когда к вам обращается непосредственное начальство!! Руки по швам, не дышать и слушать каждое мое чертово слово, каждый чертов звук! Вы верно вообразили, что вы в своем родительском надушенном салоне, а не на флоте! И вам еще хватает наглости на что-то претендовать! Претендовать на сертификат в моем заведении, на офицерскую должность! Да вас надо разжаловать в матросы, отправить в машинное, чтобы вы год, нет три года там кочегарили, весь в угле, в угольной пыли. Может, такое образование вбило бы вам в пустую башку хоть немного субординации! Вон!! Вон отсюда, стервец, и не попадайся мне на глаза!! Бледный как смерть Ласст пулей вылетел из кабинета, пробежал половину коридора и вжался в стену. Отвечая на общий немой вопрос, он, запинаясь, пробормотал: - Забылся... Комодом назвал... Грянувший дружный хохот оказался раза в два сильней капитанского рева. Протирая кулаком правый глаз, Тайрон подошел к несчастному Лассту и хлопнул его по плечу. - Тайрон, помоги! – взмолился Ласст, ухватив «Принца» за рукав кителя. – Замолви за меня словечко перед ним! Ты Августейший... - Беги, Ласст, беги, прячься в моем сарае. Через дня три подкараулишь капитана, когда он из города возвращаться будет, навеселе, и в ноги ему бухнешься. Уверен, он все тебе простит. А пока беги, прячься! Агния мысленно закатила глаза. Конечно, Тайрону легко было укрывать у себя несчастных кадетов. Его «сарай» был до кровли забит свободными комнатами. «Впрочем – еще раз твердо напомнила она сама себе – мы должны благодарить судьбу, что Тайрон такой добрый. Вздумай он, с его возможностями, делать всем вокруг гадости – житья бы на косе не стало». Стараясь не отвлекаться на общество, шумнеющее с каждой секундой, Агния стянула у скучающего однокурсника газету и раскрыла первую полосу. В статье сообщались какие-то новости о Южном Восстании. В другое время эта тема заинтересовала бы девушку, однако сейчас глаза ее непонимающе ходили туда сюда по первой строчке, да иногда перепрыгивали на фотографию высокого адмирала с острыми чертами лица. Лицо адмирала показалось кадетке знакомым, но вспомнить его Агния не смогла. Сейчас мысли ее были бесконечно далеки от мятежного Юга. - Каннингем! – зычно огласил следующую фамилию очередной аттестованный. С грустной улыбкой, Лисса поднялась и зашуршала подолом платья по коридору. - Ну средне, средне – бурчал Нортон, копаясь в отметках. – По Истории у вас на грани потопления. И Навигация ниже среднего – а ведь это главный предмет! Академия то у нас какая? Правильно. Навигацкая. Ладно, хоть География вытягивает... Короче. Выше четвертого ранга выдать вам не могу. Устраивает вас сертификат четвертого ранга, или на пересдачу пойдете? Лисса поднялась со стула, словно воспаривший лебедь, и исполнила реверанс по всем правилам этикета. - Почту за честь, Ваше Превосходительство, принять сертификат четвертого ранга. - Ну, вот и славно – всучив юной леди бумажку, директор дождался, пока она покинет кабинет и шумно выдохнул, откидываясь на спинку. Крепкое кресло с металлическим каркасом задрожало. - Мне кажется, Фентэр, или год от году дам у нас становится все больше и больше? - Хе-хе – довольно усмехнулся Сангров вместо ответа, и погладил пальцем правый ус. - Вот и я замечать стал. Нехорошо это, Фентэр, ей-богу нехорошо. Не женское это дело. Я все понимаю: молодость, супружеский поиск. Но вот на занятия то им, например, зачем ходить? Время только тратиться: их, и наше. Слушай, давай этим летом попытаем удачу и еще раз направим в Министерство прошение о запрете допуска женщин к занятиям. Пусть себе живут в павильонах, милуются со своими парнями... - Н... не могу согласиться, Ваше Превосходительство – тонкие усики Сангрова вдруг поникли, а лицо приобрело чуть красноватый оттенок. – От безделья молодежь начинает буянить, и женщины тоже. К тому же, в присутствии прекрасного пола, в парнях просыпается некоторого рода азарт-с – да, азарт – и успеваемость значительно идет вверх. Это уже давно доказано учеными-статистами, так что... при всем уважении-с ... не могу согласиться... - Да? Ну что ж, статистам, пожалуй, виднее – директор перевел угрюмый взгляд на дверь, нахмурился и, приподнявшись вперед, заревел: - И что там за стояние?! Фамилии свои позабывали или алфавит?! Или может мне еще подождать, пока кадет соизволит войти?! Он набрал побольше воздуха в легкие, готовясь огреть нерадивца еще парой гневных вопросов. Но тут вошел Криссп, и воздух будто застрял в могучей груди капитана. Он шарахнулся назад в кресло и попытался скрыть свое возмущение внезапным приступом кашля. Августейший же встал по стойке «смирно» и виновато опустил голову: - Прошу прощения, Ваше Превосходительство. - Да ничего, садитесь – махнул лапой Нортон и поспешил закрылся от кадета бланками оценок. – Сейчас поглядим, какова ваша успеваемость... Хм. Результаты значительно выше среднего, четверка всего одна, да и та – по Восточному – отставной капитан поморщился, желая показать лицом свое презрение к этому, неизбежному для любой Элитарной Академии, но бесполезному для будущих флотских офицеров, предмету. Сангров усмехнулся, вспомнив, как во время преподавательских посиделок, директор стучал кулаком по столу и грохотал: «Они бы еще фортепияно в программу добавили!» - Однако, вы, вероятно, в силу вашего Августейшего происхождения, претендуете на сертификат первого ранга, а он требует безупречной аттестации. Боюсь, вам придется воспользоваться одним из наших тарифов. Тайрон молча кивнул. В присутствии членов Директората он старался держать себя подчеркнуто дисциплинированно, словно стремясь скрыть тем самым невидимое облако власти и могущества, клубящееся за широкими плечами юноши. Если дело обстояло именно так, то попытки эти не венчались успехом. Все присутствующие прекрасно ощущали черное облако. - Так, какой из тарифов предпочтете? - О, без разницы. – Тайрон небрежно махнул рукой, на миг позабыв о дисциплине. – Всецело отдаюсь выбору Вашего Превосходительства. - Тогда! – Лесска заволновалась, закопошилась в тарифных списках, не сумев скрыть охватившую ее алчность. – Тогда пусть будет четвертый тариф, и по нему вы нам должны – она торопливо обмакнула перьевую ручку в чернильницу и принялась подсчитывать сумму прямо на оборотной стороне списка – должны четыреста тысяч фунтов! Слева Сангров вынул из ящика копию договора и протянул кадету: - Вот, проставьте ваше имя-фамилию, дату, подпись и сумму взноса. Оплату необходимо будет произвести в течении одного полугодия. Тайрон царственно принял документ у Сангрова и чернильницу с пером от Лесски. Несколько секунд скрипа пера – и заполненный договор возвратился в руки директора. Тот уже потянулся за печатью Академии, но при взгляде на содержание договора, глаза его вдруг вылезли из орбит. - Позвольте... но вы написали восемьсот тысяч а не четыреста. Это в два раза больше! - Я знаю. Хочу поддержать Академию на плаву. Пусть лучше эти деньги пойдут на постройку Второго Учебного Корпуса, чем будут до смерти моей пылиться на отцовских счетах. Нортон нервно заерзал в кресле. - Послушайте... я право же не хочу быть в долгу у семьи Криссп... - Нет, что вы?! Никаких долговых обязательств! – Криссп умиротворяюще вытянул руки. – Это подарок от чистого сердца! Офицерский корпус, который вы здесь взращиваете – та самая тонкая, но неприступная преграда, защищающая наши прекрасные города от Восточной Империи. Без вас коварные имперцы давно бы отобрали нашу главную ценность – свободу. В устах почти любого другого человека эта высокопарная речь прозвучала бы как неприкрытая и неуклюжая лесть, не вызвав в душе отставного капитана ничего кроме мокрого отвращения. Но Тайрон произнес почести Академии так искренне, с таким честным лицом, что суровое сердце Нортона дрогнуло. Он торжественно преподнес блондину сертификат первого ранга, а затем встал из-за стола и проводил кадета до выхода, держа по отечески руку на плече – честь, коей директор удостаивал совсем немногих. И потом, приказав следующему аттестуемому подождать в коридоре, он прочитал своим помощникам длинную лекцию о важности правильного воспитания подростков в ранние годы. Лесска с Фентэром молча слушали и кивали. Кадет Дэвид Сатт, на беду Агнии, сумел порядочно рассердить капитана. Весь коридор, навострив уши, вслушивался в директорские: «Это знаете? А это? Не знаете?! Ах вы такой-сякой!», перекатывавшиеся по кабинету подобно волнам. Наконец, двоечник показался, прижимая к груди чудом добытый сертификат четвертого ранга. Не называя следующей фамилии, он стремглав кинулся бежать прочь, видимо боясь, что директор передумает. Но Агния и так прекрасно знала, чья фамилия следующая. Сжав кулаки, она шла по длинному коридору. Роковая дверь приближалась. Никто не окликнул ее, не пожелал удачи. Даже Лисса, погрузившись в себя, прозевала момент и теперь осталась одна где-то позади. Позолоченная ручка слабо щелкнула. Внутри еще не успокоившийся Нортон фыркал и ворочался в кресле. Услышав скрип, он гневно зыркнул на новый источник раздражения. - Чего врываетесь без приглашения?! Вас вызывали?! Вызывали, я спрашиваю?! - Никак нет. – ответила Агния и села на стул. Спина ее выгнулась, словно у кошки, изготовившейся к прыжку, а острый взгляд черных глаза подлил директору еще масла в печь гнева. - И тишина! Фамилию называть собираетесь?! - Синимия. Агния. - Синимия, значит. Ну что ж, поглядим как вы... – директор вновь погрузился в бланки отметок. Агнии казалось, будто каждая жилка в ее теле натянулась до предела. Глаза ее внимательно следили за усатым лицом капитана. За вспухавшим на нем удивлением. Похоже, происходило именно то, чего она опасалась. - Тут, наверно, какая-то ошибка – Нортон в растерянности отложил бланк. – Судя по тому, что мне прислали, у вас по всем предметам «отлично», кроме Истории, а по ней незачет. - Так и есть, Ваше Превосходительство. - Ну, это не вам решать! – грозный капитанский окрик огрел Агнию, словно пощечина. – Не вам, а мне решать, как оно есть на самым деле. Будь вы отличница, вы бы... вы бы... – он задумался, пытаясь придумать вопрос – вы бы знали, какие крейсера первыми в мире смогли развивать скорость в пятнадцать узлов. - Барракуды. Благодаря дополнительным десяти котлам и четвертой трубе. И я на штатском, Ваше Превосходительство. Теперь пришла очередь капитана получать пощечину. Лицо его побагровело, а ноздри стали быстро раздуваться и сокращаться. Лесска Дипптих посерела, а профессор Сангров прыснул и громко закашлялся, пытаясь скрыть смешок. Агния вспомнила, как он подмигнул ей при входе, и духовно воспряла. - Ах вот как, значит?! Вы, я смотрю, хотите боя?! Клянусь синей бездной, вы его получите! Директор снова схватил бланк, чуть не порвав его могучими пальцами. - Пятерка по Географии? Сколько островов в Пиратском архипелаге? - Тридцать восемь. Девятнадцать из них постоянно обитаемы. Южная часть Межконтинентального моря, правда, недостаточно хорошо изучена... - Нормально она изучена! – с радостью перебил ее директор. – Сказочки про тайные пиратские острова оставьте старухам-галантирейщицам! Длина береговой линии Западного Континента! - Шестнадцать тысяч семьсот тридцать восемь морских миль. - Тангарийские порты, открытые для кораблей Содружества! - Коготь Кракена, Черный Город, Муаа, Напа-Тарапа, Кайтшир, Мансир и Нью-Келспром. – Агния немного задумалась и добавила. – Эти самые крупные. - Прекрасно! Координаты каждого! - Коготь Кракена – восемнадцать широты, сорок четыре долготы. Кайтшир – двадцать четыре широты, шестьдесят три долготы. Напа-Тарапа... По очереди она назвала широту и долготу каждого города. Нортон, кипя от бессилия, все же сдержался и не приказал наглой девчонке выметаться прочь, неаттестованной из-за дерзкого нрава. - Ладно! Хорошо! Предположим, Географию вы и правда знаете. Дальше! Судовождение! Средняя скорость древоперевозчика класса «Кирпичный»! - Одиннадцать узлов на полном пару, течение и попутный ветер могут развить ее до тринадцати, выше никак из-за веса. - А затормозить до скольки могут? - Тормозить можно до бесконечности – Агния ехидно усмехнулась. - Ну а потребление угля там какое? - Черный, хребтовый дает морскую милю за три тонны, грязный уголь – от четырех с половиной и больше. Вообще, наши поставщики любят уголь всякой дрянью разбавлять, поэтому там может быть расход вполне существенней, чем четыре с половиной. - Ну а... ну а... а какое водоизмещение у грузового «Спинопика» пять тысяч девяносто восьмого года производства? Грузовой «Спинопик» Нортон вбросил внезапно даже для самого себя, вспомнив случайно, как технические характеристики этого кашалота попались ему на глаза полгода назад. Офицерская честь требовала от него задать вопрос не по программе, чтобы кадетка хоть раз ошиблась, чтоб можно было ткнуть ее носом хоть во что-нибудь. Однако Агния, получив неразрешимый вопрос, внезапно заулыбалась. - Не знаю, Ваше Превосходительство. Но точно могу назвать водоизмещение у Спинопиков девяносто третьего. Четыре тысячи девятьсот девять тонн. - Ага! – торжествуя, капитан пронзил воздух пальцем, как шпагой. – Вот вы и попались Синимия! У всех Спинопиков одно водоизмещение, и не четыре девять ноль девять, а пять три два восемь. Думали, сможете сочинять на ходу, и никто не заметит? - Вы ошибаетесь, Ваше Превосходительство – спокойно возразила Агния. – У Спинопика водоизмещение четыре тысячи девятьсот девять тонн. - Да как вы смеете?! – задохнулся от ярости Нортон. – Я в Адмиралтействе своими глазами видел технический заказ! - А я ходила на Спинопике двенадцать лет. И мой хороший знакомый Сандерс плавал на Спинопике, и Дик Никтум. И у всех у них было четыре тысячи. Похоже, кто-то в вашем Адмиралтействе погрел руки. И тут в кабинете Директората воцарилась безупречная тишина. Лесска Дипптих переводила ошеломленный взгляд с Нортона на девчонку. Она никак не могла взять в толк: почему черноволосая все еще сидит посреди кабинета? Ведь господин директор так сильно на нее сердится! Сам же директор вдруг уставился на кадетку так, словно видел ее впервые. Многое, что прежде ускользало от внимания, сейчас бросилось ему в глаза. И выгнутая спина Агнии, роднившая ее с горным шакалом, изготовившимся к прыжку. Осанка и поза, которую не позволила бы себе даже самая равнодушная из Драгоценных девушек кадетского возраста. Отсутствие украшений в волосах, простая прическа. Руки, явно знакомые с физическим трудом. И лишь теперь шевельнулась в голове отставного капитана мысль: «Эге... Да тут у нас нечто интересное...» - Скажите, Агния Синимия, а откуда вы, вообще, такая, взялась? - Из Предрассветного, Ваше Превосходительство – последовал немедленный ответ. Нортон задумался. - Гм. Фамилия ваша мне, однако, совершенно незнакома. Вы по имущественному цензу Драгоценное Лицо? - Никак нет. Мы с отцом Имущие Лица. Отец владеет «Касаткой» - тем самым грузовым Спинопиком – с него и кормимся. - Но как же тогда – развел руки директор – как вы потянули оплату обучения? За три года она составляет триста пятьдесят тысяч фунтов. - Отец всю жизнь на Академию откладывал, аскетом жил. Когда мне шестнадцать стукнуло, как раз нужную сумму и скопили. - Вот оно что – тихо протянул Нортон, всматриваясь в черные глаза девушки. – Всю жизнь ради Академии... Что ж, это многое объясняет. Пышные усы немолодого капитана грустно поникли. В спине вдруг защелкал проклятый ревматизм. Мимолетная мысль коснулась его, что набери они офицерский корпус из таких же амбициозных парней, из Имущих и Неимущих – Соединенный Флот стал бы первым в мире. Впрочем, Соединенный Флот уже был первым в мире, и офицерский корпус на нем уже имелся. Приглушенная тоска по морю и полузабытая обида на столичных воротил вспыхнула в нем с новой силой, когда он осознал, что после обучения Агния Синимия вернется обратно в море. Она вернется в море, а он останется торчать здесь. - Вот что, кадетка – вздохнул Нортон. – В ваше усердие я верю, и в безупречное выступление на экзаменах тоже. Единственное, во что я не верю, так это в «неуд» по истории. Скажите честно, что за чертовщина с вами там приключилась? - Профессор Кандерас еще на первом занятии сказал, что оценки у него только покупаются. Но я подумала, что если отвечу безупречно, он не сможет поставить мне «неуд». Я ошиблась. Агния не жаловалась на профессорскую несправедливость. Тон ее был совершенно нейтрален, словно она просто отвечает на вопрос. Более того, в конце ответа морячка даже виновато опустила голову, будто считала себя в этой ситуации неправой. - Точно, Кандерас у нас такой – хохотнул директор. – Ладно, тогда для формы... кто победил в Битве Тысячи Линкоров? Содружество или Империя? - Никто, Ваше Превосходительство. Сражение длилось так долго и было таким страшным, что матросы по обе стороны стали стихийно захватывать корабли и поднимать белые флаги. В итоге большая часть флотов отплыла на будущие Пиратские Острова, провозгласила независимость и учредила Морское Братство. - Прекрасно. Вопросов больше нет. – Нортон откинулся в кресле с таким довольным лицом, словно это он только что отвоевал себе аттестацию. – Коллеги, полагаю это первый ранг! Но тут, собрав всю волю в кулак, взвилась Лесска. - Ваше Превосходительство, нельзя! В Уставе Академии прописано и заверено Министерством, что сертификат первого ранга может быть выдан только при полностью безупречных результатах. Она не может получить ранг выше второго. - Может, вы внесете Кандерусу его столь желанную сумму за Синимию? Раз девочка такая талантливая. – осторожно предложил Сангров. - Еще чего! – возмутился Нортон. – Еще я стану расстегивать свой кошелек ради каких то кадетов. Нет, Фентэр, ничего я вносить не стану, а просто возьму, и выдам сертификат первого ранга, наплевав на все уставы. Я здесь директор, и мое слово – закон. Если у Министерства появятся претензии – сам перед ними отвечу. И, отобрав у клерка ларец, он протянул Агнии сертификат первого ранга. Впервые за всю аттестацию хладнокровие Агнии дало трещину. Слегка дрожащими руками она приняла заветный документ. По краю его шел изысканный орнамент. Не вязь цвета морской волны, как на прочих сертификатах, а золотая вязь. Под золотой печатью Элитарной Навигацкой Академии пустовали две строчки. Вернувшись в павильон, она сразу же впишет в них свое имя и фамилию. Агния Синимия. Капитан первого ранга. Ей вспомнился темный, пасмурный вечер сто двадцать седьмого, когда в Предрассветный порт прибыл наниматься хмурый незнакомец в избитой ветром фуражке, с короткой острой бородой и огромным шрамом на пол лица. Портовая публика сразу признала в нем бывалого морского волка по походке и коротким, отрывистым комментариям, которые незнакомец отпускал сквозь зубы, оглядывая корабли, постройки и пристани. Однако настоящий фурор он произвел, когда с ухмылкой достал из чемодана и продемонстрировал уличным гулякам бумажку с золотой вязью и золотой печатью. Через час уже все доки знали, что в Предрассветном ищет работу капитан первого ранга. Все компании тотчас послали в ночь на охоту своих лучших представителей, чтобы они уговорили такого редкого специалиста возглавить их лучшие суда. И пусть ей не нужно искать места на чужом корабле. Все равно! Она покинула родной город капитанской дочкой, портовой девчонкой, а вернется капитаном первого ранга! Агнии захотелось кинуться на директора с объятиями, но она удержалась, понимая, что такой поступок может стоить ей всей аттестации. Вместо этого, кадетка встала, вытянулась в струну, отдала честь и щелкнула обувью: - Есть! Нортон тоже поднялся из-за стола. - Подождите-ка еще минуту. Мне хочется кое-что сделать. Своей огромной рукой он фактически выпихнул Агнию наружу и вышел следом. В коридоре морячку встретил целый шквал взволнованных взглядов. Кадеты уже долго буравили взглядами директорскую, вслушивались в крики и гадали, почему обработка очередной ученицы длится так долго. Когда вслед за аттестованной показался Комод, все стихли и немного отпрянули. - Вот! – громогласно провозгласил Нортон, поднимая руку над Агнией. – Вот эта кадетка только что смогла получить первый ранг, не внеся в казну Академии ни цента. Она заслужила его исключительно упорным трудом. Я даже не помню, когда у нас подобное происходило. Возможно, никто вообще не был на такое способен со времен самого Винсента Стаффлза. Она хоть и баба, но смогла воспитать в себе достойного капитана, и вы все должны брать пример с Агнии Синимии! Несколько секунд молодежь безмолвствовала. Затем Тайрон широко заулыбался, зааплодировал и хлопки его подхватил весь коридор. Агнию почти смело волной аплодисментов. Довольный директор скрылся в кабинете со следующей жертвой, а она осталась стоять смущенная, не зная, что делать, пока подошедший Тайрон не вывел ее из ступора хлопком по плечу. - Ничего себе! Торговля сеном то прибыльное дело оказывается! Тоже что ли на рынок пойти... В прогремевшем общем хохоте громче всех смеялась Агния, радуясь, что «Принц» перевел чествование в шутку. У лестницы ее поджидала счастливая Лисса. Вместе они покинули Учебный корпус и вышли на крыльцо, подставив головы могучим соленым ветрам. Прищурившись, Агния разглядела за косой морскую поверхность. По Межконтинентальному морю туда-сюда носились барашки, сталкиваясь и поднимая фонтаны брызг. - Вот, кажется, и все – выдохнула Лисса. – Отучились. - Да – согласилась Агния. – Мы ведь будем переписываться, правда? Разлука с Лиссой – единственной, что омрачало ей скорое возвращение домой, к отцу, друзьям и «Касатке». - Разумеется! Я ведь теперь помру со скуки без всех этих твоих рассказов о морских приключениях. - Да какие там приключения – отмахнулась Агния. – Обычные торговые ходки в Тангарию и обратно, ничего особенного. Знаешь, Лисса, я ведь когда была маленькой, мечтала стать первооткрывательницей. Мечтала находить новые земли, бросать якорь там, где никто до меня не бывал. Наивные детские мечты. - Почему же наивные? Ты ведь сама вроде говорила, что южная часть Межконтинентального моря еще не до конца исследована. - Было дело, Лис. Да только Комод прав. Это все старушечьи сказки. В наше время белые пятна на картах кончились. Первооткрывателей больше нет, остались только захватчики. - Когда он вышел, я так перепугалась. Думала, директор собрался тебя на грот мачте повесить. А все вот как счастливо обернулось. Эх Агния, морская ты душа! Лисса крепко прижала к себе худую морячку, и две подруги в обнимку заковыляли обратно в свой павильон.