Wolf in a Cage

      В глубине янтаря

Нас отыщут с тобою

Смажь, чтоб наверняка

Наши губы смолою

Укрой

Укройся

Не бой

Не бойся

             Летняя ночь в его фешенебельном районе никогда не была по-настоящему тёмной. Повсюду светила подсветка, огни в окнах стеклянных высоток, фонарей вдоль дорог, от фар машин. Но сегодня она просто выцветала. Фонари лили жёлтый, усталый свет, асфальт под окнами отдавал накопленный за день жар, и даже бетонные стены дома, казалось, вздыхали медленно и с тяжестью, как огромный зверь.              Хэ Тянь лежал на спине поверх смятой простыни. Он даже не включал кондиционер и ночник. Взгляд был потухшим, а выражение на лице безразличным. Потолок над ним был безжизненно белым, без трещин и пятен. Глазам не за что зацепиться, ни одного изъяна… Тянь смотрел на него уже чёрт знает сколько времени, не моргая, и в какой-то момент ему начало казаться, что если смотреть достаточно долго, он просто провалится туда, исчезнет, растворится, как сигаретный дым.              «Через неделю».              Фраза эхом прозвучала в сознании голосом Чэна. Внутри ворочался призрак глухого раздражения. «Через, блядь, грёбаную неделю». Губы юноши скривились сами собой.              Неделя — это дохуя. Страшно ждать конца дня, чтобы услышать, что твоему отцу снова отказали в УДО, и он вынужден вернуться в камеру за решётку с бетонным потолком, только без окна. Снова видеть, как мама мечется от тревоги, как в янтаре её глаз плещется застарелое горе… Гуань Шань снова делает вид, что ему похуй. Он перестал к нему приходить, перестал писать. Тянь резко выдохнул через нос и провёл ладонью по лицу.              Чэн сообщил это таким тоном, будто речь шла о встрече с каким-нибудь деловым партнёром.              «Он занят. Вернётся в Ханчжоу через неделю».              Он занят. Конечно, блядь, занят. Всегда занят. Всегда позже. Всегда не сейчас. Наши с братом проблемы никогда не стояли у него в приоритете…              Пальцы сами собой сжались в кулак на простыне.              «Я мог бы решить всё быстрее. Должен был. Обязан был… А вместо этого лежу тут, как бесполезный кусок дерьма, и жду. Жду, пока кто-то другой соизволит дать мне возможность что-то сделать».              Тянь резко повернул голову и уставился в панорамное окно. Створка была открыта. Оттуда тянуло тёплым ночным воздухом, запахом пыли, нагретого асфальта и далёкого табака. Снаружи долетали звуки улицы, автомобильные гудки и редкие звуки сирен. Жизнь шла своим чередом. Не у него.              На мгновенье он представил Шаня. Рыжий сейчас, скорее всего, дома. Сидит у себя в комнате. Или лежит, как он. Смотрит, наверное, в потолок своим этим тяжёлым взглядом. Молчит, напряжённо сжимая челюсти. Делает вид, что всё нормально. Пытается не замечать, как мама плачет в своей спальне.              «Пиздец».              Тянь тихо усмехнулся без намёка на веселье. После суда он изменился. Шань будто потух. Перестал зависать с парнями. Стал брать больше смен в кафе. Как будто ему сорок, а не семнадцать. Словно, если он будет достаточно заёбан, у него не будет сил и времени думать о своих проблемах… Как будто это поможет. Тянь чувствовал это. Каждый раз, когда смотрел на него. Этот натянутый, злой контроль. Изменившийся взгляд, который стал старше, чем должен быть. И это бесило. Потому что Тянь ничего не мог сделать. Прямо сейчас он ни-че-го не мог.              Да, он мог купить ему всё, что угодно. Мог избить любого, кто его тронет. Мог притащить ему весь этот сраный мир к ногам. Но не это.              Не это, блядь.              Хэ Тянь резко сел, опустив ноги на пол. Паркет был тёплым. Он наклонился вперёд, упёрся локтями в колени и уткнулся взглядом в пол. Всё, что он делал последние дни, казалось фальшивым. Разговоры. Улыбки. Даже когда они сидели рядом. Всё, чтобы не замечать слона в комнате. Тянь хотел отвлечь его от переживаний. Шань был рядом, и вместе с тем, взгляд его янтарных глаз бесцельно блуждал, не задерживаясь ни на чём долго, словно мыслями он был не здесь, а где-то далеко. Как будто часть его всё время находилась там. В том моменте, от которого он всё время хотел отстраниться.              «Я должен что-то сделать».              Мысль была простой и бесполезной. Он уже сделал всё, что мог. И этого всё равно оказалось недостаточно. Тянь сжал зубы. Злость поднималась медленно, тяжело, как горячая смола. Хэ ненавидел это чувство беспомощности. Оно было хуже страха. Хуже боли. Парень снова откинулся назад на кровать и уставился в потолок. Полупустая комната студии казалась слишком большой. Слишком пустой и тихой. Он устало повернул голову. Телефон лежал рядом. Чёрный экран молчал. Хэ Тянь смотрел на него долго. Очень долго. Потом протянул руку и взял, палец завис над контактом: «Малыш Мо».              Губы дёрнулись, когда он прислонил трубку к уху и стал слушать гудки. Секунды шли, серые глаза бесцветно уставились в потолок. Он лежал, уложив руки вдоль тела, уже не надеясь, что Шань примет звонок. Когда Тянь снова потянулся к смартфону, чтобы нажать на отбой, гудки прекратились, и погасший взгляд оживился. Хэ резко сел и осторожно произнёс:              — Привет?              Трубка молчала, из динамика Тянь слышал на фоне недовольное сопение. Его плечи тут же опустились, а виноватые глаза уставились на собственные ноги.              — Как ты? — тихо спросил он, закусив нижнюю губу.              На том конце послышался шорох, будто он поменял руку, которой держал телефон, и короткий выдох прямо в динамик.              — Нормально, — ответил Шань.              Прозвучало слишком ровно. Без привычного раздражённого: «А тебе какое дело?»              Хэ Тянь закрыл глаза: «Пиздишь».              Он знал это так же хорошо, как знал звук его шагов или выражение лица, когда тот злился и делал вид, что ему похуй. В трубке что-то тихо гудело, вентилятор, наверное. Лето в этом году было липким, тяжёлым, даже ночью июльская жара не отпускала, висела на плечах, как мокрое полотенце. Где-то далеко проехала машина, шины прошуршали по асфальту.              — А ты? — добавил Шань спустя секунду.              Спросил формально, из вежливости. Не потому, что правда хотел знать. Тянь беззвучно усмехнулся одними губами.              — Тоже нормально.              «Тоже пизжу», — едко подумал он про себя.              Хэ Тянь провёл ладонью по лохматому затылку. Тёмные волосы были влажные. То ли от жары, то ли от нервов. Молчание снова неловко растянулось. Раньше с ним такого не было. Раньше с Шанем тишина не была пустой. Она была… живой. В ней всегда что-то происходило. Дыхание, взгляды, напряжение, готовое в любой момент взорваться очередной перепалкой. Сейчас она ощущалась, как чёрная дыра.              — Ты дома? — спросил Тянь.              — Ага.              Коротко.              И снова этот фон. Ветер в открытом окне. Скрип чего-то металлического. Непонятный монотонный стрёкот, напоминающий вибрацию отбойного молотка. Тянь представил его. Как Шань сидит возле подоконника. В растянутой майке, возможно, с сигаретой между пальцев. Локти на коленях. Рыжая голова опущена. Он смотрит вниз, но нихрена не видит. Грудную клетку неприятно сжало.              — Как работа? — хрипло пробормотал он.              Последовал автоматический ответ.              — Нормально.              «Сука!» — мысленно ругнулся Тянь, стиснув зубы. — «Ты закрываешься от меня… снова… Будто мы откатились обратно… будто не было всех этих месяцев».              — Шань.              — Чё?              Вот. Вот оно. В одном этом «чё» было больше жизни, чем во всём разговоре до этого. Парень почувствовал ощутимый укол надежды в груди. Может, получится его немного растормошить.              — Ты хоть ешь вообще? — спросил Тянь тихо.              На том конце повисла долгая пауза. Потом послышался раздражённый выдох.              — Ты чё, блядь, звонишь мне, чтобы про хавку спросить?              И это прозвучало… почти обычно, почти как раньше. Уголок губ Тяня дрогнул.              — Нет.              Он замолчал. Потому что правда была слишком жалкой. «Я звоню, потому что не могу дышать, когда тебя нет рядом». Но этого он не сказал. Тянь потянулся к зажигалке, лежавшей на тумбочке. В трубке прозвучал характерный щелчок и шорох вдоха, кажется, Рыжий услышал, как он закурил.              — Тогда какого хуя? — уже тише добавил Шань.              Без злости, просто устало. Тянь уставился в потолок, медленно выдыхая дым.              — Просто хотел услышать тебя, — сказал он.              Прозвучало уничтожающе честно. На том конце стало тихо. Даже вентилятор будто перестал шуметь. Секунда. Две. Три.              — Дурак, — беззлобно пробормотал Шань.              Голос его предательски сел, и Тянь это услышал, сжал телефон крепче.              — У тебя окно открыто? — спросил он вдруг.              — Ну.              — Там цикады орут?              Шань едва слышно хмыкнул.              — Ага. Заебали уже.              Тянь закрыл глаза, губы тронула едва уловимая мягкая улыбка. В это время года насекомые стрекотали с такой силой, что многим мешали спать. В темноте огонёк от сигареты стал ярче, когда он глубоко затянулся, сбрасывая пепел в пепельницу, взятую с тумбочки. Шань молчал, видимо, задумавшись о чём-то, но голос его был уже более расслабленным, чем в начале их разговора. Как бы между прочим Тянь бросил следующий вопрос:              — Ваш класс тоже завтра учебники сдаёт?              — Ага.              Ответ был ленивый, с хрипотцой. Такой привычный, что у Тяня внутри на секунду что-то оттаяло и на душе стало легче. Он потушил окурок в пепельнице, потом перекатился на бок и поджал одну ногу, прижимая телефон плечом к уху. Воображение ярко рисовало картину: душный школьный коридор, пыль в лучах солнца. Стопки учебников, перевязанные бечёвкой. Недовольные лица преподавателей. Классная, заставляющая стереть ластиком карандашные придурошные рисунки и шпоры на полях. Чужой смех и Шань. Конечно, Шань. Он всегда сдавал всё в последний момент. С таким видом, будто делает школе великое одолжение одним фактом своего присутствия.              — Во сколько? — спросил Тянь.              На том конце послышался тихий скрип, похоже, Мо сменил позу. Может, сполз ниже по стене. Может, сел на пол. Он часто так делал, когда уставал.              — К десяти сказали.              Повисла недолгая пауза.              — Тц, но эта старая карга, сто процентов, раньше одиннадцати свою жопу не притащит, — цокнув, ядовито проворчал Рыжий.              Тянь тихо усмехнулся, узнавая старого доброго Гуаньшаня. Он представил, как тот говорит это, щурясь и кривя губы, с этой своей напускной злостью на весь мир.              — У нас тоже к десяти, — сказал Тянь.              Он провёл пальцами по простыне, разглаживая невидимые складки. Сердце вдруг стало биться быстрее. Глупо. Он видел его больше недели назад. Да, сейчас не так часто, Мо в последнее время избегал ребят, но всё же… Он сглотнул.              — Слушай…              Парень замолчал. Слова вдруг стали тяжёлыми, дурацкими. Хотелось выпалить банальное: «Давай увидимся». Серьёзно? Они и так виделись почти каждый день. «Может, Шаню нужно время отдохнуть от моего присутствия, и ребят в придачу… Может, оставить его в покое ещё ненадолго?.. Но я так скучаю…»              — Ну? — спокойно отозвался Шань.              Тянь провёл рукой по лицу. Прикусив губу, всё-таки выдавил:              — Давай… пересечёмся завтра. — Он задержал дыхание. — После того, как сдадим учебники.              Воздух заполнила тишина. Секунда. Две. Где-то на том конце сквозь монотонный стрёкот проехала машина. Послышался шум шин, далёкий и глухой.              — Нахуя? — прямо спросил Шань.              Тянь уставился в стену перед собой. Он и сам не знал, как объяснить. «Потому что мне нужно тебя увидеть». «Потому что я соскучился». «Потому что я волнуюсь за тебя». Он тихо выдохнул.              — Просто… — начал он и запнулся.              Чёрт. Почему именно сейчас вдруг стало так сложно? Он не раз и не два навязывал Рыжему своё общество, а сейчас словно позабыл, как это делать. Право слово, всю свою ебливую наглость растерял, даже смешно. Обхохочешься…              — Просто пошляемся в ближайшем ТЦ, — сказал он наконец.              И поморщился. Звучало жалко. Как будто ему больше нечего предложить. Он уже приготовился услышать привычные отмазки вроде: «Мне не до этого». Или: «Отъебись». Или просто раздражённый выдох. Но вместо этого Шань почему-то молчал. Долго.              Тянь чувствовал, как с каждой секундой внутри всё сжимается сильнее. Он почти видел, как тот сейчас сидит, хмурится, смотрит куда-то в сторону. Решает.              Наконец, в трубке послышался тихий вдох.              — Ну… давай.              И этого было достаточно, чтобы у Тяня внутри что-то болезненно, резко сжалось и отпустило.              Он прикрыл глаза.              — Тогда завтра у библиотеки? — тихо прошелестел он.       — Окей.                    

***

                   Стопка учебников была тяжёлой и неудобной. Глянцевые обложки скользили друг о друга, норовя разъехаться, и Хэ Тянь придерживал их подбородком, пока поднимался по лестнице на третий этаж. С плеча свисала сумка, набитая книгами. Школа гудела не привычным ровным шумом уроков, а каким-то растрёпанным, возбуждённым гулом. Последние дни перед каникулами всегда были такими. В коридорах пахло бумагой, пылью и жарой. Открытые окна не спасали, июльский воздух был густым и вязким. Где-то смеялась стайка подружек, кто-то громко звал друга по имени, по полу с грохотом волокли стулья.              У кабинета его класса уже собралась небольшая очередь. Ученики сдавали книги, а кто-то просто стоял рядом, болтая, потому что расходиться не хотелось. Возле классной доски на небольшом подиуме высились неровными рядами стопки учебников. Классная руководительница, госпожа Дзин, сидела за учительским столом, устало поправляя очки на переносице. Перед ней уже выросла неровная башня учебников.              — Хэ Тянь, — произнесла она, даже не поднимая головы, когда он подошёл ближе. — Давай сюда. Хоть у тебя-то книги должны быть в нормальном состоянии, — нервно пробормотала она, изредка обмахиваясь бумажный веером.              Он молча опустил стопку на стол. Послышался глухой хлопок. Учебники слегка перекосились. Учительница начала привычно перелистывать каждый, проверяя состояние.              — Обложки на месте… хорошо… — бормотала она. — Подписаны…              Тянь стоял рядом, засунув руки в карманы спортивок, и смотрел куда-то поверх её головы. В окно. На кусочек голубого чистого неба. На ветку дерева, которая лениво покачивалась на ветру.              — Можешь идти, — наконец она вынесла свой вердикт.              — Угу.              Он уже развернулся, когда услышал знакомый голос, излучающий возбуждённый оптимизм:              — Йо, Хэ Тянь, давно не виделись!              Цзянь И. Хэ повернул голову. Блондин стоял, как всегда, оживлённый, сияя аурой позитива. Светлые волосы собраны в пучок, футболка не заправлена в штаны, с учебниками, небрежно зажатыми подмышкой. Рядом с ним неизменно находился Чжань Чжэнси, как всегда собранный, аккуратный, с идеальной ровной стопкой книг в руках.              — Уже сдал свои? — ухмыльнулся Цзянь.              — Только что.              — Свобода-а, — протянул тот театрально и закинул руку за голову. — Наконец-то.              Чжэнси скептично фыркнул:              — Можно подумать, ты страдал.              — Конечно страдал, — возмутился Цзянь И. — Мне приходилось каждое утро просыпаться.              Тянь тихо усмехнулся.              — А вы?              — Скоро наша очередь подойдёт, классная в соседнем кабинете принимает, — Чжэнси кивнул на дверной проём, откуда виднелась очередь из учеников в коридоре, столпившихся перед классом.              Они на секунду замолчали.              — Какие на сегодня планы? — уточнил Цзянь, прищурившись. — Рыжик совсем нас позабыл, позабросил… Ты с ним общаешься?              Тянь пожал плечами.              — Пока никаких… — он немного потупил взгляд, — Он меня избегает также, как и вас.              Это было правдой лишь наполовину.              — Ну, мы потом пойдём похавать в кафешку, — сказал И. — Если не задержишься, присоединяйся.              — Посмотрим.              Он махнул им рукой и пошёл дальше по коридору. Тянь не хотел врать друзьям, но и давить на Малыша Мо тоже не собирался. Если хочет держать дистанцию, значит, так надо… Постепенно шум становился глуше. Парень спустился на второй этаж. Потом на первый. Библиотека находилась в дальнем крыле здания, почти в стороне от основного потока. Здесь всегда было тише. Дверь была приоткрыта. И он увидел его сразу. С жёлтой школьной сумкой, Шань стоял рядом, прислонившись плечом к стене, держа руки в карманах. Рыжие отросшие волосы слегка растрепались, будто он уже несколько раз провёл по ним рукой. Янтарные глаза лениво скользнули по Тяню, бегло, почти мимолётно.              — Закончил? — спросил он.              — Ага, — ответил Тянь.              Он остановился рядом. На секунду стало неловко. Словно они оба не знали, что делать дальше.              — Ты давно тут?              — Нет.              Ложь. Тянь это понял сразу. Он кивнул.              — Тогда пойдём?              Шань пожал плечами.              — Погнали.              Они вышли на улицу. Школьный двор встретил их ярким солнечным светом и шумом. Территория была большой, огороженной высоким металлическим забором. Красная беговая дорожка опоясывала футбольное поле с выжженной солнцем травой. Баскетбольные щиты стояли в ряд, и под одним из них кто-то лениво бросал мяч. Где-то дала короткий сигнал свистком учительница физкультуры. Группы учеников помладше сидели прямо на бордюрах, на ступенях, на корточках в тени деревьев. Похоже, ребята сдавали кросс. Рядом послышался громкий смех. Воздух пах перегретой пылью, сладким ароматом петуний и летом. Они шли рядом, не касаясь друг друга. Тушить в себе порыв прикоснуться оказалось крайне сложно, но Тянь держал дистанцию, так как пообещал себе. Рыжий пнул маленький камешек, и тот отскочил вперёд по асфальту.              — Жарко сегодня.              — Угу, — хмыкнул Хэ Тянь.              Они дошли до ворот. Охранник лениво взглянул на них, но ничего не сказал. За воротами мир казался другим. Ещё более шумным от сигналов машин и шагов толпы спешащих по своим делам прохожих.              — В торговый центр? — спросил Тянь.              Шань пожал плечами.              — Можно.              Они шли туда пешком. Асфальт плавился под солнцем. У входа в торговый центр их встретил долгожданный холод кондиционеров. Стеклянные двери мягко разошлись. Внутри было светло и шумно. Повсюду звучали голоса и музыка. Слышался запах еды из зоны фудкорта. Парни слонялись без цели, говоря ни о чём. Мимо витрин магазинов, людей. Спустя какое-то время Шань остановился у автомата с напитками и долго смотрел на кнопки. Заметив это, Хэ Тянь поинтересовался:              — Будешь?              Недолго думая, Мо согласился:              — Да.              Прислонив карту, Тянь нажал кнопку, которую минуту назад Рыжий долго буравил взглядом. Блестящая банка с глухим стуком упала вниз. Лимонад с кусочками манго. Он достал её и протянул Шаню. Банка приятно холодила кожу, на её стенках быстро образовался конденсат. Их пальцы на секунду соприкоснулись. Шань сразу убрал руку.              — Спасибо, — тихо сказал Мо.              — Ага.              На пару секунд Шань прижал холодную банку ко лбу, с наслаждением прикрывая глаза. До Тяня донёсся тихий вздох облегчения. Затем щёлкнул ключ, и Рыжий пригубил пару глотков. Всё это время Хэ как заворожённый наблюдал за ним, впитывая каждую эмоцию. Шань так заразительно наслаждался прохладой напитка, что ему вдруг тоже захотелось пить, и брюнет торопливо нажал кнопку напротив банок с холодным чаем. Банка шлёпнулась вниз, и Тянь расторопно вынул её, тут же вскрывая.              — Тоже жажда замучила? — понимающе ухмыльнулся Гуань Шань, уже допивая свою газировку.              — Как видишь, — игриво улыбнулся Хэ Тянь.              Они пошли дальше рядом, но всё ещё немного порознь. Когда они уже прошли пару рядов бутиков, внимание Тяня привлекла одна витрина. Манекены стояли в безупречных костюмах-тройках глубоких, дорогих оттенков: графит, тёмно-синий, угольно-чёрный. Ткань выглядела мягкой и качественной, она не мялась, не ломалась складками, а ложилась ровными линиями, подчёркивая плечи и талию. Свет внутри бутика был тёплым, золотистым, не таким резким, как в остальной части торгового центра. Сам интерьер салона был классическим и строгим. В глубине магазина было видно несколько молодых людей и мужчин, примерявших пиджаки и выбиравших галстуки.              Хэ Тянь остановился.              — О, — тихо сказал он.              Шань, который шёл рядом, даже не сразу понял, что тот больше не двигается.              — Чего?              Тянь кивнул на витрину.              — Зайдём.              — Чего? — уже с другим выражением переспросил Шань.              — Посмотрим костюмы.              — Нахера? — буркнул Рыжий, скучающее оглядывая вычурную витрину.              — Выпускной же скоро, — пояснил тот.              Шань фыркнул и отвернулся.              — Я не иду.              Он сказал это слишком резко. Тянь покосился на него. И впервые за долгое время в его серых глазах заплясали знакомые дьявольские искры.              — Боишься? — нахально произнёс он.              Шань усмехнулся.              — Тебя?              — Себя, — спокойно ответил Тянь.              Шань закатил глаза.              — Отвали.              Он уже хотел было пройти дальше, но в этот момент Тянь вдруг взял его за ладонь тёплой, уверенной хваткой и стал толкать их по направлению ко входу в магазин.              — Давай, Малыш Мо, ты не пожалеешь, обещаю, — довольно промурлыкал Хэ Тянь с одной из своих паскудных улыбочек.              Стервец как всегда сам всё решил, его не спросив.              — Эй! — возмущённо вскрикнул Рыжий, упираясь.              — Пошли, — брюнет продолжал мягко стоять на своём.              — Я сказал нет… Да куда ты всё время меня тащишь, Хэ-Грёбаный-Тянь?! — ворчливо бормотал Рыжий.              Но Тянь уже тянул его за собой. Стеклянные двери мягко раскрылись. И они оказались внутри. Воздух здесь был другим. Более прохладным. Даже шаги звучали иначе, приглушённо, мягко, потому что пол был устлан ковролином и поглощал звук. Здесь пахло чем-то дорогим. Тканью, деревом, лёгким, едва уловимым парфюмом с сандаловыми нотами. На постаментах выше стоек с вешалками стояли букеты со свежими цветами. С потолков свисали хрустальные люстры с подвесками. Где-то негромко играла музыка. Спокойная, без слов. Консультанты двигались плавно и почти бесшумно, словно тени. Шань сразу пожалел, что вошёл. Он чувствовал себя… чужеродно. Лишним элементом, портящим идеальную картинку, как из модного журнала.              Он засунул руки в карманы глубже.              — Пошли отсюда, — глухо буркнул он.              — Поздно, — победно возразил Тянь, улыбаясь как кот, только что поймавший мышь.              Он уже с интересом рассматривал костюмы на стойке с вешалками, сдвигая в сторону неподходящие варианты и разглядывая ярлыки с размерами.              — Этот, — уверенно объявил он, снимая один с вешалки. — И этот.              — Ты меня вообще слышишь?              Тянь повернулся к нему, приветливо улыбаясь.              — Конечно. Примерь, пожалуйста.              — Нет.              Рыжий стоял рядом, грозно на него уставившись, недовольно сложив руки на груди. В серых глазах напротив что-то лукаво блеснуло. На лице брюнета расплылась наглая ухмылка.              — Слабо?              Шань прищурился. Тянь знал, куда бить.              — Мажорчик, ты не охуел? — проворчал Рыжий, сдерживая порыв прямо сейчас треснуть его по плечу, чтоб побросал все эти тряпки.              — Значит, слабо, — явно провоцируя, довольно протянул Тянь.              — Давай сюда, — фыркнув, процедил Шань и выхватил костюм.              Консультант уже стоял рядом.              — Примерочная здесь, — вежливо сказал он.              Шань пошёл туда, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он разделся и осторожно надел брюки, рубашку, пиджак и галстук. В рукаве пиджака что-то цепляло манжету рубашки, и Шань поднял рукав, глянул в него. Длинные пальцы скользнули под ткань, выуживая из-под запястья картонную этикетку. Прищурившись, Мо вгляделся в ценник.              — Блядь… — сдавленно вырвалось.              Костюм стоил целое состояние. Сглотнув комок в горле, он выпустил этикетку и неловко шагнул к выходу из раздевалки. Когда он вышел… Он выглядел иначе. Костюм сидел идеально. Не «нормально». Не «сойдёт». Именно идеально — так, будто его шили под него на заказ. Ткань светло-кофейного цвета была плотной, тяжёлой. Не как та дешёвая синтетика с рынков, которая липнет к коже и начинает блестеть на локтях через неделю. Эта держала форму. Пиджак чётко очерчивал линию плеч, визуально делая их шире. Талия, наоборот, казалась уже. Брюки ложились ровной стрелкой, не собираясь гармошкой на щиколотках. Они делали его выше. Даже двигаться в нём было странно и непривычно. Шань остановился в нескольких шагах от примерочной, будто не решался выходить дальше, на свет.              Свет здесь был мягким. Не резким, как в школьных коридорах, где лампы безжалостно высвечивали каждую складку на одежде. Здесь он был тёплым, золотистым. Он скользил по ткани, по волосам, по коже, делая всё чуть красивее, чем оно есть на самом деле. Перед ним стояло огромное ростовое зеркало без рамы. От пола до потолка. Шань взглянул на своё отражение и не сразу узнал себя. Рыжие волосы, обычно торчащие в разные стороны, сейчас казались темнее на фоне строгого воротника белой рубашки. Шея длиннее, а подбородок резче. Он выглядел старше и совсем не походил на вчерашнего старшеклассника. Был кем-то другим. Кем-то, кто не курит за гаражами и не дерётся во дворе. Кем-то, кто… мог бы жить другой жизнью. Возможно, студентом престижного ВУЗа. Мо неловко повёл плечами. Ткань тихо, почти неслышно, шевельнулась.              — Ну? — грубовато бросил он, не отрывая взгляда от зеркала.              Голос прозвучал низко и резко. Хэ Тянь стоял чуть позади и смотрел. Он не улыбался широко. Не ухмылялся, как обычно. Он просто… Смотрел с широко открытыми глазами, внимательно, так, будто наблюдал за чем-то совершенным, столько восхищения отражалось в его глазах. И что-то ещё кроткое, как будто боялся спугнуть. Как будто перед ним стояло что-то бесценное и хрупкое.              — Подойди сюда, — тихо сказал он.              Шань нахмурился.              — Нафига?              — Подойди.              Мо не двинулся с места, но Тянь всё равно подошёл сам. Остановился рядом. Настолько близко, что Шань почувствовал тепло его тела даже сквозь ткань пиджака. Тянь медленно поднял руку. Очень осторожно поправил лацкан, затем потуже затянул узел шёлкового галстука цвета тёмного шоколада. Провёл пальцами по плечу, разглаживая невидимую складку. Его прикосновения были лёгкими и почти невесомыми, но от них по спине всё равно побежали мурашки.              — Вот, — тихо пробормотал он.              Шань сглотнул. Он снова посмотрел в зеркало. Теперь они стояли там вдвоём. Тянь, который всегда выглядел безупречно, словно только сошёл с обложки модного журнала. И Гуань Шань, который ощущал себя всё ещё чужим в его мире. Где-то рядом тихо звякнул хрусталь люстры, когда кто-то прошёл мимо и воздух едва заметно дрогнул. Консультант в стороне деликатно отвёл взгляд, делая вид, что его здесь нет. Музыка продолжала течь мягким, равнодушным потоком. И среди всего этого Шань стоял в дорогом костюме, который не должен был ему принадлежать, и чувствовал, как внутри поднимается странное, тяжёлое, опасное чувство. Будто он на секунду примерил чужую жизнь.              Хэ Тянь приблизился и негромко произнёс:              — Закрой глаза.              — Что? — хмурясь, непонимающе буркнул Рыжий.              — Закрой.              — Зачем?..              — Просто закрой пожалуйста.              Что-то в серых глазах до странности смущало, хотя взгляд Тяня был мягким и тёплым. Что этот хитрец опять задумал? Выражение на лице парня не изменилось, он молча и терпеливо ждал, пока Рыжий не вздохнул. «Ладно, так уж и быть, раз уж ты вежливо просишь». Шань закатил глаза, но закрыл. Тянь быстро оглянулся. На круглом журнальном столике рядом стоял небольшой букет ромашек. Он осторожно вытащил одну. Подошёл ближе и аккуратно вдел её в рыжие волосы. Потом взял его бережно за плечи и аккуратно подвёл к зеркалу.              — Открывай, — шепнул парень.              Шань открыл глаза и замер. Сначала он даже не понял, что изменилось. Всё было тем же самым. То же зеркало от пола до потолка. Тот же мягкий, тёплый свет, который делал кожу светлее, а его веснушки ярче. Та же дорогая ткань на его плечах, и Тянь, стоящий позади. Слишком близко. Слишком… Счастливый. И только через секунду Шань заметил крохотную белую ромашку. С тонкими лепестками и жёлтой сердцевиной. Она нелепо, трогательно торчала в его рыжих волосах, зацепившись за чуть отросшие пряди над виском. Шань уставился на неё в отражении. Его сердце на мгновение сбилось с ритма.              — Ты… — выдохнул он хрипло.              И осёкся. Он выглядел… идиотски нелепо. Смешно. И… очень красиво. Роскошно даже. Ромашка казалась такой хрупкой на фоне кофейной, дорогой ткани. Такой неуместной, такой живой. Как будто кто-то случайно оставил на нём кусочек лета. Шань медленно перевёл взгляд на Тяня и замер снова, потому что Тянь смотрел не на цветок. Он смотрел на него с той самой кроткой, беззащитной нежностью, которую никогда никому не показывал кроме него. Его обычно насмешливые глаза сейчас были широко открыты. Чистые, светло-серые, как две льдинки. В них было столько неприкрытого обожания, что от этого становилось не по себе. И ни капли насмешки. Ни капли. Только… Тепло и что-то ещё. Тянь мягко улыбался, так, будто перед ним происходило что-то важное. Что-то, что он хотел запомнить навсегда. Шань почувствовал, как к горлу подступает что-то странное, непривычное. Он резко отвернулся к зеркалу. Снова посмотрел на себя, на костюм, на цветок, в свои глаза.              — Дурак… — пробормотал он тихо.              Но голос прозвучал совсем не зло. Скорее… Растерянно. Он осторожно поднял руку. Пальцы замерли возле ромашки. Он не сразу решился её коснуться. Когда всё-таки дотронулся до лепестков, Шань нервно усмехнулся. Сердце билось слишком быстро.              — На кой хер… — начал он.              И не закончил. Потому что в отражении он снова увидел взгляд Тяня и понял. Этот влюблённый придурок сделал это не ради шутки. Не ради прикола. Не ради того, чтобы поржать. Он сделал это… Потому, что ему правда нравилось то, что он видел.              Шань ещё хотел что-то сказать, но в этот момент он почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Янтарные глаза скользнули в сторону. За стеклом витрины он увидел Цунь Тоу вместе с пацанами из его компании. Они удивлённо смотрели прямо на него. Гуань Шань застыл. Почему-то этот взгляд друга больно полоснул по сердцу, будто он увидел то, что не должен был видеть. Цунь Тоу переводил озадаченный взгляд с Рыжего на Хэ Тяня и обратно. Кровь ударила в лицо. В груди что-то резко оборвалось. Он выглядел как… Как клоун. Он заметил их растерянные, смущённые взгляды. И в этот момент, как назло, позади пацанов показались знакомые фигуры неразлучников. Цзянь И вместе с Чжань Чжэнси. Блондин приветливо помахал Цунь Тоу, привлекая его внимание и что-то тараторя, пока взгляд Чжэнси не скользнул по Тяню с Шанем, также удивлённо зависнув на Рыжем.              Шань в шоке уставился на них.              «Еб твою, что за день… Это что, единственная ТЦ-шка в городе?! Какого хуя тут всем мёдом намазано?!» — мысленно гневно орал Рыжий.              Он резко развернулся к Тяню. Его щеки полыхали, внутри всё переворачивалось от стыда и смущения.              — Как ты мог?!              Тянь вздрогнул, растерянно уставившись на него.              — Что?..              — Сделал из меня непонятно что! — голос Шаня дрожал. — И выставил на обозрение!              Тянь окончательно растерялся.              — Но… ты был таким красивым… — непонимающе пролепетал мажор.              — Не смеши меня!              Шань рвано дёрнул ромашку из волос. Её мягкие лепестки опали на пол, затем грубо рванул галстук. Пальцы дрожали.              — Пойди и спроси, что им нужно!              Он дёрнул рубашку. Пуговицы затрещали.              Хэ Тянь в смятении направился в сторону входа, где уже стояла пара друзей. Подойдя к ним, он неловко кивнул им.              — Это Рыжик там так стремительно ретировался? — донёсся до него голос подошедшего Цзяня.              — Он не любит, когда его видят красивым, — тихо ответил Тянь.              К тому времени Шань, как ошпаренный, вылетел из зоны раздевалок, одетый в футболку и спортивки с кроссовками, перекинув школьную жёлтую сумку через плечо. Он резким, рваным шагом молча прошёл мимо Тяня с пацанами. Мажор даже не успел его окликнуть, ребята застыли в недоумении.              Хэ Тянь догнал его и только схватил за локоть, позвав:              — Шань…              Мо резко вырвал руку, уходя от прикосновения и разъярённо выкрикнул ему в лицо:              — Притащил меня сюда, вырядил не пойми во что! Ты издеваешься?!              Мимо проходящие люди стали оборачиваться, но ему было плевать.              — Я в жизни не смогу позволить себе даже самый дешёвый из их костюмов!              Голос Шаня сорвался.              — Да мы с мамой за эту цену несколько месяцев могли бы не платить по счетам и за еду!              Слова ударили словно под дых.              — Это твой мир! — выдохнул он. — Не мой!              Тянь побледнел. Каждое слово, выплюнутое Рыжим, обжигало его. В серых глазах плескалась боль.              — Шань… дело не в этом…              — А в чём?!              — В тебе! — не выдержал Тянь.              — Не неси хуйню!              Цзянь И осторожно вмешался:              — Рыжик, да мы вообще…              — Заткнись! — рявкнул Рыжий, раздражённо глянув на блондина.              Тот замолчал. Чжэнси тут же встал впереди Цзяня, неосознанно загораживая его.              — Шань, не ори на И, — строго произнёс он, укоризненно глядя на Рыжего.              Но Мо уже не обращал на них внимания, потому что Тянь сделал шаг ближе.              — Я не поэтому…              Договорить он не успел.              — Тогда зачем?! — воскликнул Шань.              Хэ не знал, как объяснить, что просто хотел увидеть его таким. Счастливым. Тянь выглядел растерянно и виновато, уж точно не такого эффекта он ждал от посещения магазина. К горлу подкатывали слёзы, он не этого хотел. Не хотел его обидеть.              Шань смотрел на него с болью и злостью. И чем-то ещё.              — Ненавижу это, — тихо сказал он и отвернулся.              Шань отвернулся резко, так, будто если задержится ещё хоть на секунду, наговорит что-нибудь ещё хуже. Хуже, чем уже сказал. Он тяжело дышал. В груди всё клокотало, ладони вспотели. Люди вокруг продолжали идти по своим делам. Повсюду слышались чужие разговоры, негромкий смех, звон посуды из зоны фудкорта — всё это существовало где-то отдельно, не имея к ним никакого отношения.              Тянь стоял позади. Не трогал его больше.              — Шань… — тихо позвал он.              Рыжий дёрнул плечом.              — Отстань от меня.              Голос уже не был таким громким, но всё ещё оставался острым. Тянь сделал шаг ближе и остановился на расстоянии вытянутой руки.              — Я не хотел тебя унизить, — серьёзно произнёс парень.              — Ага, конечно, — съязвил Рыжий.              — Я серьёзно.              Шань криво усмехнулся.              — Выглядело именно так.              Повисла пауза. Тянь смотрел на его спину, на напряжённые плечи, на знакомый затылок. Нужно было срочно что-то сказать, как-то исправить ситуацию, которая была паршивее некуда. Наверно, хуже не станет, если он выложит правду.              — Я просто хотел посмотреть на тебя в костюме, — сказал он. — Мы давно не виделись, ты меня избегаешь. Не пишешь, не хочешь разговаривать… Я соскучился, — его голос дрогнул и стал тише. — Я всегда мечтал пойти с тобой на выпускной. Вот и позвал тебя подобрать что-нибудь…              Шань нахмурился. Не оборачиваясь.              — Чего?              Тянь выдохнул.              — Ты в последнее время… будто исчезаешь.              Повисла тишина.              — Даже когда рядом.              Эти слова прозвучали слишком честно. Слишком откровенно. В голосе Тяня едва уловимо сквозило чем-то уязвимым, будто всё, что только что произошло, задело его не меньше. Шань медленно повернул голову. Его взгляд был растерянным. Тянь выглядел как побитая собака. И Мо мысленно осёкся, потому что он только что понял, что больше не может делать что-то, что может ранить Тяня. Не хочет.              — Я не хотел делать из тебя посмешище, — продолжил Тянь тихо. — Я хотел напомнить тебе, какой ты.              Он сглотнул. Было видно, как сильно он волнуется.              — Чтобы ты сам увидел.              Шань долго смотрел на него. Внутри что-то неприятно сжалось. Потому что… Он видел в зеркале себя и Тяня позади. С этим его взглядом. С этим дурацким счастьем. Шань отвёл глаза.              «Чёрт».              «На самом деле меня больше испугало то, что Цунь Тоу заметил. Заметил, что между мной и Тянем не просто дружба, а что-то большее… Плюс мой дурацкий комплекс неполноценности сыграл свою роль. Хэ Тянь всегда видит нас на равных. Он забывает, что мы оба из разных миров, орбиты которых крайне редко пересекаются… И его почему-то эта разница в положении не коробит».              За Тянем виднелись такие же притихшие лица друзей. Мо вдруг стало стрёмно и уныло. Наорал на них, сорвался на Тяня. Стало немного стыдно за себя. Он перегнул. Он знал это. Уже знал. Просто злость была проще. Проще, чем признать, что ему стало страшно, что Цунь Тоу и пацаны поняли, какие между ним и Тянем отношения. Хорошо, что сейчас они ушли и не задают неудобных вопросов… Ещё он слишком остро почувствовал себя не на своём месте. Что на секунду поверил, что может принадлежать этому миру. И испугался. Мо шумно выдохнул. Провёл рукой по волосам.              — Бля… — тихо произнёс он, почти себе под нос.              Цзянь И выглянул из-за плеча Чжэнси и осторожно кашлянул.              — Ну… если честно…              Оба посмотрели на него. Обезоруживающе улыбаясь, он поднял руки.              — Рыжик, ты реально выглядел охуенно. Я даже влюбился немного, — хихикнул И.              Чжэнси многозначительно фыркнул.              — Ой, захлопнись, — беззлобно автоматически буркнул Шань.              Чжань Чжэнси ухмыльнулся.              — Серьёзно. Если ты не пойдёшь на выпускной, половина девчонок повесится.              — А вторая половина из-за Тяня, — добавил Цзянь И, согласно похлопав Чжаня по плечу.              Тянь закатил глаза.              — Спасибо, блядь.              Атмосфера как-то сразу разрядилась. Шань посмотрел на них, потом на Тяня. Тот всё ещё стоял, выжидающе глядя на него. Гуань Шань тяжело вздохнул и подошёл ближе. Остановился напротив.              — Я… — начал он и запнулся.              Чёрт. Он ненавидел это. Ненавидел извиняться. Ненавидел быть неправым. Мо почесал затылок.              — Короче…              Последовала короткая пауза.              — Я хуйню сморозил.              Тянь молча спокойно продолжал на него смотреть. Парни позади него добродушно улыбнулись. Шань скривился.              — Не надо было на тебя орать.              Ещё тише. Почти через силу.              — Прости.              Это слово далось тяжело. Но стало легче сразу после. Тянь выдохнул и тепло улыбнулся. Шань, глянув на И, бросил, как бы между прочим:              — И ты прости.              — Да, без обид, чувак, — весело отозвался блондин.              Чжэнси одобрительно кивнул. Тянь шагнул к Шаню ближе.              — Иди сюда, — сказал он и притянул его к себе.              Шань уткнулся лбом ему в плечо. Стоял так секунду. Две.              — Ты всё равно выглядел сногсшибательно, — тихо сказал Тянь.              — Пизди меньше, — буркнул Шань.              Но не отстранился. Цзянь демонстративно отвернулся.              — Фу, они сейчас целоваться будут? Мы не переживём, а-у! — протянул он, махая на них ладошкой.              Чжэнси схватил его за ладонь и, усмехнувшись, уволок на несколько шагов подальше. Пока Шань показал им средний палец, не глядя. И впервые за долгое время… Ему стало спокойно.              

***

                    Они ещё постояли так пару секунд, пока Шань сам не отстранился. Сделал шаг назад, сунув руки в карманы, будто ничего и не было. Но янтарные глаза уже не были такими колючими. Мо шмыгнул носом и кивнул куда-то в сторону эскалатора.              — Ладно… — пробормотал он. — Пошли отсюда.              Он бросил быстрый взгляд на витрину дорогого бутика и отвернулся. Тянь проследил за этим взглядом. Понял всё без слов и ничего не сказал. Через мгновенье к ним снова подошла парочка неразлучников. Лицо блондина сияло, озарённое какой-то гениальной идеей. Обычно это не сулило ничего хорошего. Шань, пряча полуулыбку, добродушно фыркнул. И вдруг хлопнул в ладони.              — О! — оживился он. — Я, кстати, знаю норм место.              Чжэнси покосился на него.              — Ты? Норм? Зная твои вкусы… Не всем это может подойти, — уклончиво проговорил он.              — Какой ты деликатный, Сиси, — фыркнул Цзянь. — На третьем этаже есть неплохой отдел, и там не для буржуев, — зыркнул он на Хэ Тяня.              Он посмотрел на Шаня.              — Там даже Цю гэ себе костюм покупал для какого-то мероприятия. Жив до сих пор.              Шань хмыкнул.              — Ну веди, эксперт.              Парни стайкой двинулись за И, который в красках описывал свои удачные прошлые покупки, сделанные в том магазине. Третий этаж несколько отличался отсутствием стерильного блеска. Там была обычная плитка. Свет ярче и холоднее. Сам отдел по размерам был довольно обширным. Музыка играла громче, а люди двигались поживее. Стойки с костюмами стояли плотно. На вешалках висели десятки пиджаков в полиэтиленовых чехлах. Где-то торчали ценники с красными скидками. Даже запах там был знакомый. Шань сразу почувствовал себя спокойнее. Здесь хотя бы можно было дышать.              — Во, — сказал Цзянь, хлопнув по ближайшей стойке. — Народный люкс.              Чжэнси фыркнул.              — Ладно, давайте разделимся.              Тянь молча наблюдал. Шань медленно провёл рукой по рукаву одного пиджака. Ткань была, конечно, попроще, погрубее, но… Хотя бы с ценником, который не вызывал желания сбежать. Мо посмотрел на цифры и облегчённо выдохнул.              — Этот вроде ничё, — сказал Цзянь И, вытаскивая тёмно-серый. — Сиси, или лучше этот? Как думаешь, мне больше светлые оттенки пойдут? — он повесил костюм обратно и указал на стойку с пиджаками пастельных оттенков от молочного до светло-голубого.              — Этот тоже норм, — добавил Чжэнси, сняв вешалку с пиджаком молочного цвета и приложив его к груди блондина, оценивающе оглядывая его.              Шань искоса посмотрел на них. На их обычные, расслабленные лица. На их обычные реакции. Будто нет ничего естественнее для друзей, чем вместе прошвырнуться по магазинам. Без этих выразительных взглядов. Без пропасти между «можешь» и «не можешь».              Тянь подошёл ближе к стойке. Его пальцы скользили по плечикам, слегка раздвигая пиджаки, и ткань тихо шуршала в ответ. Парень шепотом бормотал себе под нос.              — Серый слишком блеклый. Чёрный слишком мрачный. Белый, нет, мы же не на похороны идём… Пудрово-розовый… вообще не его.              Наконец он остановился. Пальцы задержались на одном. Он аккуратно вытащил вешалку и повернулся к Рыжему.              — Примеришь?              Шань внимательно посмотрел на него. Это был костюм глубокого графитового цвета. Не плоский серый, а более сложный оттенок, почти чёрный, но мягче. В нём угадывался холодный подтон, который делал цвет чище и благороднее. Ткань была матовой, без дешёвого блеска, но, если присмотреться, в переплетении нитей появлялась едва заметная текстура. И на этот раз… Шань заинтересованно осмотрел предложенный вариант и спокойно ответил:              — Да, неплохой. Пожалуй, примерю.              Он взял костюм. И пошёл к примерочной. Цзянь И довольно ухмыльнулся.              — Ну всё, пацаны.              Он посмотрел на Тяня.              — У нас минус один гопник.              — Заткнись, — беззлобно ответил Тянь, но улыбнулся.              Шань скрылся за плотной синей шторкой примерочной, и ткань качнулась, лениво возвращаясь на место. На секунду стало тихо. Снаружи остались только трое. Цзянь И тут же сунул руки в карманы спортивок и качнулся с пятки на носок, разглядывая ряды костюмов с таким видом, будто лично их сюда развешивал.              — Ставлю сотку, — сказал он негромко, — что он сейчас там запутается в рукавах и психанёт.              Чжань Чжэнси усмехнулся и добавил:              — Ставлю две, что выйдет и скажет, что мы все долбоёбы.              Тянь поморщился.              — Вы двое сегодня удивительно солидарны во мнениях.              Парочка неразлучников согласно прыснула. Тянь же молча смотрел на шторку, игнорируя их приглушённые смешки. Тонкая ткань слегка просвечивала силуэт. Шань стоял неподвижно, потом резко пошевелился. Словно действительно запутался. Тянь невольно улыбнулся. Он слишком хорошо его знал. Малыш Мо сначала злится. Затем терпит. Потом злится ещё сильнее, потому что терпит. Шторка снова дёрнулась.              — Бля… — донеслось глухо. — Где тут рукав, сука…              Цзянь И тихо захихикал, прикрыв рот ладонью.              — Я выиграл.              — Я всё слышу, придурок! — сразу рявкнул изнутри Шань.              Но без прежнего яда. Скорее со своим обычным раздражением. Тянь подошёл ближе. Остановился прямо перед входом.              — У тебя всё нормально там?              Повисла короткая пауза.              — Да.              Потом тише:              — Почти.              Снова раздался шорох ткани. Звук застёгиваемой пуговицы, затем ещё один. Потом последовала долгая тишина. Хэ Тянь поймал себя на том, что задержал дыхание. И вот… Шторка наконец раздвинулась и Шань вышел. Тянь на миг замер, оценивая. На фоне рыжих волос цвет заиграл сразу. Контраст был резким. Графит делал его волосы ярче, а бледную кожу светлее. Янтарные глаза глубже. Цвет очень ему шёл. Да, костюм сидел неидеально, но ровно. Он был чуть свободен в плечах, чуть длинноват в рукавах, но мама Шаня точно сможет его подогнать. Молочная рубашка подчёркивала его шею. Её оттенок не был стерильно-офисным белым и смотрелся на Рыжем очень стильно.              Мо стоял в носках на прохладной плитке, сжимая пальцы ног, будто готов был в любой момент сбежать.              — Ну как? — спросил он хрипло.              Никто не ответил сразу. Цзянь И присвистнул.              — Тебе очень идёт, знаешь?              Чжэнси согласно кивнул. Тянь же молчал и пристально смотрел. Шань сразу заметил это.              — А ты что думаешь? — спросил он тише.              Тянь медленно подошёл ближе, остановился напротив. Протянул руку и очень осторожно поправил воротник. Костяшки пальцев на секунду коснулись его шеи. Тёплой, нежной кожи. Поправляя ткань воротника, на мгновенье Тянь задел её ребром ладони, тем местом, где у него проходил шрам, и Шань почувствовал его. Шея тут же покрылась пупырышками, и он слегка зарделся, отводя от Хэ Тяня глаза.              — Этот лучше, — уверенно произнёс он.              Шань сглотнул.              — Думаешь?              — Знаю.              Они стояли слишком близко. Цзянь И демонстративно закашлялся.              — Я вам не мешаю, голубки?              Шань резко отступил.              — Ты испытываешь моё терпение, — проворчал Мо без злости.              Цзянь И прикрыл ладонью непрошенную улыбку и развернулся к стойке с пиджаками. Мо повернулся к зеркалу и долго оценивающе осматривал своё отражение. Он поднял руку и неловко пригладил волосы. Тянь же, сославшись, что скоро вернётся, развернулся и направился в отдел аксессуаров. И с любопытством посмотрел ему вслед и подошёл со спины к Рыжему, который всё ещё осматривал себя в зеркале. Цзянь хлопнул его по плечу.              — Ну что, друже, берём.              Шань покосился.              — Ты так говоришь, будто платишь ты.              — За моральную поддержку беру дорого.              — Иди нахуй.              Но уголок рта Мо снова дёрнулся. Он исчез обратно за шторкой, и через пару секунд оттуда донеслось ворчание, шорох ткани, звук расстегиваемых пуговиц. Цзянь добродушно усмехнулся и отошёл к стойке с вешалками, у которой с серьёзным видом топтался Чжэнси.              — О, нихуя, — воскликнул Цзянь И, роясь среди вешалок. — Глянь, какой синий.              — Ты будешь выглядеть как ведущий прогноза погоды, — скептично заметил Чжэнси.              — Не так уж и плохо. Я, как минимум, буду ведущим, а не мафиози.              — Да ну тебя, — фыркнул Чжань.              Чжэнси всё равно снял другой, чёрного цвета, с узкими лацканами.              — Этот.              — Ты в нём будешь выглядеть как телохранитель из дешёвого боевика, — подметил Цзянь И. — Кстати, Цю гэ в прошлый раз выбрал себе что-то похожее, — невозмутимо добавил он.              — Идеально.              Они переглянулись и оба синхронно заржали.              Спустя минут пятнадцать Тянь вернулся к ребятам, к этому моменту пацаны вовсю мерили одежду и прикалывались друг над другом, а Шань успел обратно переодеться в футболку и спортивки. Услышав последнюю фразу, брошенную Цзянем, Хэ не мог её не прокомментировать.              — Ну, Чэну нравится, а вкус у брата отменный, так что чья бы корова мычала.              Голос Хэ Тяня был весёлым, в руке он держал крохотную маленькую коробочку. Он подошёл к Рыжему, который сидел на диванчике рядом с раздевалками, и протянул её.              — Это тебе.              — Что это? — Мо с опаской глянул на протянутую коробочку.              — Открой.              Мо не спешил брать коробочку. Он смотрел на неё так, будто внутри могло оказаться что угодно — от очередной дурацкой шутки до чего-то слишком серьёзного, с чем он не знал бы, как обращаться.              — Открой, — повторил Тянь мягче.              Его голос был спокойным, без насмешки. Это немного насторожило. Мо всё-таки протянул руку. Коробочка была лёгкая. Обтянутая тёмно-серой тканью, чуть потёртой по краям, похоже, Тянь купил её только что, прямо здесь. Видно, что она не из мажорского бутика. Он провёл большим пальцем по крышке, задержался на секунду… и открыл. Внутри, на чёрной бархатной подложке, лежали запонки. Простые, круглой формы со вставками из янтаря. Камень был тёплого, глубокого оттенка, как застывший солнечный свет в осеннем воздухе. Внутри янтаря угадывались крошечные тёмные прожилки, будто тонкие трещинки времени. Мо замер, молча уставившись на подарок.              Тянь наблюдал за ним внимательно, почти напряжённо, будто ждал приговора.              — … они подойдут к твоим глазам, — тихо сказал он наконец.              Мо медленно поднял взгляд.              — Зачем ты?.. — выдохнул он. — Не надо было.              Но голос предал его. Он звучал хрипло и слишком тихо.              — Они недорогие и очень тебе пойдут, — легко отозвался Хэ Тянь.              Мо снова посмотрел на запонки. Он осторожно коснулся одной пальцем. Она была приятно прохладной. Сбоку послышалось приглушённое:              — О-о-о-о…              Цзянь И стоял рядом, сложив руки на груди и сияя самой сахарной улыбкой из возможных.              — Это что, признание?              — Захлопнись, — автоматически бросил Мо, даже не глядя.              Но уголок его губ всё равно дрогнул. Чжэнси тоже подошёл ближе, заглянул в коробочку и одобрительно кивнул.              — Неплохо.              — Конечно неплохо, — фыркнул Цзянь И. — Это же от самого Хэ Тяня. Сейчас он ещё на одно колено встанет.              — Я могу, — невозмутимо ответил Тянь.              — БЛЯ… — простонал Шань.              Видя эти заговорщические бесячие улыбки своих парней, Шань с Чжэнси одновременно рявкнули:              — ЗАТКНИСЬ!              Цзянь И согнулся пополам от смеха. Мо захлопнул коробочку чуть резче, чем нужно. Он встал. Постоял секунду. Потом сунул коробочку в карман спортивок.              — Ладно, я надену их, — сказал он, не глядя на Тяня.              Хэ Тянь улыбнулся во все тридцать два с такой счастливой моськой, что его сразу захотелось треснуть, чтоб перестал так бессовестно сиять.              — Всё я пошёл, оплачивать, — бросил Мо ребятам, кивая в сторону касс.               — Рыжик, не вздумай передумать, третий поход мы не переживём! — крикнул ему вслед Цзянь И.              Удаляясь и не глядя в сторону ребят, Мо на ходу и с костюмом наперевес показал ему средний палец.             

***

      Кухня у них была маленькая, в неё помещалось только двое и их воспоминания. Узкая, с потёртым линолеумом, на котором в одном месте проступало светлое пятно — след от старого стола из прошлой квартиры. Новый стол был меньше, проще, но мама накрыла его скатертью с мелкими лимонами, и от этого казалось, что всё не так уж изменилось. В открытое окно тянуло прохладой позднего вечера. Шторы едва заметно колыхались, и вместе с ними в комнату заходили звуки улицы — далёкий лай собаки, приглушённые голоса соседей, редкий проезжающий мотоцикл и надоедливый стрёкот цикад.              Мо стоял посреди кухни, выпрямившись, как по команде. Новый костюм ощущался чужим, ужасно непривычным, слишком официальным. Слишком строгим и аккуратным для него. Ткань рубашки мягко касалась кожи, манжеты ещё не были застёгнуты, и рукава казались чуть длиннее, чем нужно. Мама стояла перед ним на коленях. Игольница, надетая на запястье, была вся утыкана разноцветными булавками и иголками, как крошечный ёж. В зубах она держала несколько булавок, и когда говорила, слова выходили немного приглушёнными.              — Хорошо, что ты передумал, милый. Всё-таки школьный выпускной бывает раз в жизни.              Она вытянула его руку на себя, расправила ткань, прищурилась.              — Ага, меня пацаны уломали… — нехотя признался Рыжий.              Он отвёл взгляд к окну, будто это признание было чем-то постыдным. Мама тихо хмыкнула. В этом звуке не было насмешки, только мягкое понимание. Она потянулась к столу за катушкой ниток, и её взгляд мельком зацепился за серую коробочку.              — А это что? — кокетливо поинтересовалась она.              Не дожидаясь ответа, взяла её. Мо едва заметно напрягся. Прозвучал мягкий щелчок. Крышка открылась. Янтарь вспыхнул тёплым медовым светом под лампой. Мама замерла всего на секунду, но Мо заметил.              — Их Тянь подарил, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.              Она медленно подняла глаза на него. И вдруг улыбнулась, не широко, а как-то особенно тихо и ласково.              — Знаешь… а у папы были похожие. Я ему на первую годовщину нашей свадьбы подарила…              Мо сглотнул. В груди что-то дрогнуло. Он нахмурился, пытаясь вспомнить, но нет. Шань никогда не видел их.              — Правда?..              — Угу, — она провела пальцем по янтарю, будто по старой фотографии. — Он тогда всё время их носил. Даже без повода.              Она ненадолго замолчала.              — Они потерялись после переезда…              Слова повисли в воздухе. После переезда. После того, как ресторан закрылся. После того, как они оставили ту квартиру, где кухня была больше, где папа возвращался поздно ночью и пах кухней, жареным маслом и сигаретами. Мо тихо выдохнул.              — Какая ностальгия… — мягко протянула Мо Дэйю.              Она нежно посмотрела на сына.              — Давай примерим.              — Угу.              Он протянул руки. Мама действовала осторожно, почти торжественно. Прозвучал маленький металлический щелчок. Сначала одна, потом вторая. Янтарь лёг на своё место, как будто всегда там был. Дэйю отстранилась и, на секунду, просто смотрела. Её глаза блестели.              — Тебе очень идёт, дорогой.              Она всплеснула руками.              — Ну чем не жених на выданье.              — Ну ма-ам… — протянул Рыжий, морщась. — Перестань.              Она тихо рассмеялась.              — А ты Хэ Тяню что-то подарил в ответ?              Он замер. Пожевал нижнюю губу. Пальцы машинально коснулись запонки, прохладная.              — Да… — тихо сказал он. — Я купил ему галстук…              Он отвёл взгляд.              — Зря я что ли лишние смены брал всю неделю…              Он вспомнил, как стоял у витрины. Как долго выбирал. Как пересчитывал деньги. Как парни и продавщица терпеливо ждали, пока он рассчитается на кассе. Как сердце билось почему-то слишком быстро, когда он вручил его Хэ Тяню. Его тихую, тёплую улыбку. Мама подошла ближе и мягко похлопала его по плечу.              — Вот и молодец.              Она улыбнулась.              — Какой ты у меня красавчик.              И поцеловала его в щёку, Мо тут же вспыхнул.              — Скажешь тоже… — смущённо буркнул он.              Она отстранилась и принялась собирать швейный набор. Ножницы тихо звякнули. Катушки перекатились, а он остался стоять в костюме. Шань осторожно провёл пальцем по запонке. Камушек гладкий, прохладный. И сам не заметил, как улыбнулся. Едва-едва.