Wolf in a Cage

      Ты думаешь, я мог бы тебя оставить, малыш,

Ты же знаешь, что я не такой.

Ты думаешь, я оставил бы тебя

Стоять на коленях, я бы так не поступил

      

Когда захочешь, я скажу, что ты прав,

Если бы ты только заглянул мне в душу…

      

Оо, когда тебе будет холодно, я буду рядом,

Прижму тебя крепко к себе.

Когда ты упадёшь духом,

Я буду здесь, рядом с тобой, малыш

             На улице была удивительно чудесная погода: изумрудные листья сияли на свету, в редких лужицах на асфальте сверкали солнечные зайчики, трава была сочной, зелёной, яркие цветы в клумбах источали сладкий медовый аромат, утро было тёплым, а васильковое чистое небо бесконечно просторным. Влажный летний воздух висел над школьным двором, пахло нагретым асфальтом, листвой платанов и чем-то вкусным, видимо, кто-то из родителей уже принёс коробки с пирожными. Ворота школы были радушно распахнуты настежь. Над ними растянули красный баннер с белыми иероглифами. Ткань лениво развевалась от ветра, и казалось, будто слова на ней слегка плывут. Во дворе стояли огромные колонки, из которых разливалась веселая национальная музыка, постепенно туда стекались ученики. Парни в белых рубашках и тёмных брюках, на ком-то виднелись криво завязанные галстуки или кеды вместо туфель. Девушки в светлых блузках и аккуратных юбках, с пышными бантами в прическах. Ребята подтягивались к школе на официальную линейку, чтобы получить дипломы, а также вручить цветы учителям. Где-то рядом раздался заливистый громкий смех. Шань поднял рыжую макушку, равнодушно глянув на стайку бывших старшеклассников. Они распахнули окна школьного кабинета на четвёртом этаже, скидывая вниз свои порванные тетради и ворох вырванных страниц из старых учебников. Губы Мо тронула солидарная полуулыбка. Ребята весело выкрикивали что-то возмутительное, и никто из учителей не пытался их остановить, так как это было в порядке вещей и считалось символом окончания ада гаокао. Ветерок лениво разносил в воздухе вырванные хрустящие листы. Когда Гуань Шань неторопливо двинулся в сторону толпы сверстников, мимо него пролетел исписанный бумажный самолетик. Рыжий был одет в новую рубашку, тёмные брюки и черно-белые кроссовки, подаренные Тянем. Он лениво плёлся через двор, чуть сутулясь и засунув руки в карманы брюк. Рыжие волосы, как обычно, лежали беспорядочно, словно Мо попытался их пригладить, но плюнул в середине процесса и передумал.              Тут и там классные руководители раздавали поручения старостам, и те шустро бегали выполнять их. До официальной части с речью директора и вручением дипломов осталось не так много времени. Некоторые ребята стояли в окружении своих родителей, братьев и сестёр. Вот мама сяо Гэна, высокого парня из баскетбольной команды Хэ Тяня, поправляла воротник его рубашки, пока он сам спорил с ней вполголоса, смущаясь от насмешливых взглядов товарищей. Невысокая женщина, казалось, слушала парня вполуха, деловито пихнув сыну в руки огромный букет, и наставляя того, чтобы он не забыл поблагодарить свою классную. Из-за приличной разницы в росте парню пришлось склониться, чтобы матери было удобнее хлопотать над ним, отчего он выглядел ещё комичнее, его уши предательски пунцовели. Шань прошёл мимо них, ища взглядом знакомые лица друзей, но пока никого не нашёл. Вздохнув, Рыжий встал недалеко от сцены, где учитель музыки настраивал микрофон на стойке, рядом с ним несколько парней укладывали провода так, чтобы никто из выступающих не запнулся. Перед сценой ровными рядами стояли раскладные белые стулья для зрителей, их расставлял учитель физкультуры и тренер Хэ Тяня вместе с помощниками. Небольшие группы родственников учащихся уже медленно занимали свои места.              — Мо Гуань Шань!              Рыжий повернулся на знакомый голос, к нему спешила староста его класса.              — Слушай, помоги пожалуйста, — она подбежала к нему, сильно запыхавшись и глядя на него умоляющими глазами. Не давая вставить и слова, взволнованная девушка выпалила, как утопающая. — Можешь сбегать в кабинет Дун Мэй? На её столе лежит речь для выступления, принеси её мне, умоляю!              Дун Мэй была завучем и классной руководительницей Мо Гуань Шаня со средних классов. У неё был суровый характер, за который её за глаза прозвали Цербером. Она была педантичной перфекционисткой, поэтому прогульщики и отстающие ученики у неё получали по первое число. За последние годы Мо Дэйю приходилось выслушать немало нелестных звонков об «успехах» её сына от строгой учительницы. Не всегда она была справедлива, так как считала, что даже смерть не может быть удовлетворительной причиной, чтобы пропустить её урок или не выполнить важное поручение. А вела она китайский язык и литературу, так что виделись они часто. Что говорить, если преподша с гордостью рассказывала о своих бывших учениках, теперь уже студентах, которые рассказывали ей, что до сих пор просыпаются от кошмаров с её участием. Поэтому во время её занятий или классных собраний Шань предпочитал сидеть на галёрке и лишний раз не попадаться женщине на глаза. Однако у старосты был такой несчастный вид, что Мо стало её жаль, и он устало вздохнул, нехотя соглашаясь помочь. «Главное, с самой грымзой не пересечься, и дело в шляпе», — кивнул он себе.              — Ладно… Где тебя потом искать?              Девушка тут же просияла, облегчённо выдыхая.              — Чёрт, ты не представляешь, как выручишь меня! Возле сцены, вон там, — она указала место со стульями, где сидела группка старшеклассников, даже издалека был виден хаос, в котором они пребывали. — Я помогаю в организации официальной части. — Последние слова она бросила ему скороговоркой, махнув косой и уже развернувшись, чтобы убежать.              Рыжий торопливо зашагал в сторону школы. Внутри здания также слышались голоса и смех, стайки ребят разбрелись по классам, общаясь с учителями и родителями. Он проходил по коридору мимо кабинета алгебры, когда до его ушей донёсся мягкий девчачий голос.              — Сюнхе, напиши мне какое-нибудь пожелание на память.              Шань украдкой глянул в класс. За партой сидела девушка с альбомом с фотографиями, а её подруга нависала над ней с ручкой. Сюнхе тепло улыбнулась подруге, взяв ручку и стала что-то писать на листе. Солнечные зайчики падали на парту и пол, красиво подсвечивая белоснежные банты в черных как смоль волосах девушки. Спустя мгновение Сюнхе отложила ручку, и подруга с любопытством развернула раскрытый альбом, чтобы прочесть.              «Не забывай меня.»              Прочла вслух брюнетка, растроганно охнув и загребая сидящую подругу в объятия.              — Конечно, дорогая, никогда! — тонким голоском всхлипнула она, сентиментально смахивая выступившие слёзы, и девушки тепло засмеялись, заверяя друг друга, что даже после окончания школы продолжат общение.              Рыжий отвёл смущённый взгляд, ускоряя шаг в сторону лестницы. Яркие лучи подсвечивали пылинки, хаотично парящие в воздухе, пока он поднимался по ступенькам. Из открытых окон слышалась отдалённая музыка и звонкое птичье чириканье. Слабый ветерок развевал полупрозрачный короткий тюль на окне. В груди внезапно потеплело. В его разуме сразу всплыло воспоминание, когда они с Хэ Тянем поднимались по этой лестнице месяц назад. Ему в спину донеслось приглушённое признание:               — Знаешь… обычно я ищу тебя целый день. Когда поворачиваю за угол, прохожу мимо кабинета физики или иду по лестнице, я надеюсь увидеть тебя хотя бы мельком… А когда я тебя вижу… каждый раз у меня сбивается дыхание… на секунду, — бархатным хрипловатым голосом уточнил Тянь. — Сердце бьётся быстрее, ладони потеют… Видеть тебя… говорить с тобой и… касаться… больше ни о чём думать не могу, — горячечно прошептал он.              — Правда?..              Только и смог из себя выдавить обескураженный и смущённый до чёртиков Рыжий. Вдруг медовые радужки заволокло мягкой тоской, похожей на ностальгию. Мо ещё ускорил шаг, ныряя в коридор, и его взгляд метнулся к знакомому закутку. В последние месяцы они с Тянем часто тут целовались, скрытые от чужих глаз, когда начали встречаться… А до этого, каких-то полгода назад... Юноша смущённо выдохнул, прикрывая светлые ресницы и запуская пальцы в короткие волосы.              В мыслях чётко прозвучал елейный голос мажора:              — Малыш Мо, ты и я — это не игра, — он будто на секунду задумался, прежде чем продолжить. — Дело в твоих веснушках, светло-карих глазах и в волосах.              Тянь схватил его за руку и притянул в этот закуток, насмешливо глядя в лицо, но голос его был серьёзен. Парень навис над ним, чуть не прижимая спиной к стене. Так, что Шань не мог сбежать.              — В волосах? — в недоумении нахмурился Гуань Шань, упираясь свободной рукой в грудь мажора, чтобы тот не прислонялся к нему так близко.              — Они рыжие и вкусно пахнут… И ты очень любишь командовать, это ставит меня на место, — спокойно пояснил Хэ Тянь, даже не думая отстраняться.              — Я всё равно не буду с тобой встречаться! — выпалил Рыжий, злобно сверкнув глазами, уставившись на наглеца.              — Это ты сейчас так говоришь, — самодовольно протянул мажор.              Мо чуть не задохнулся от такой беспардонной самоуверенности.              — Слушай, мажорчик, отвали от меня, по-хорошему прошу, — раздражённо процедил краснеющий Рыжий, пытаясь вытащить ладонь из цепкой клешни назойливого извращенца.              Тянь уставился на него с такой лучистой и бессовестно счастливой улыбкой, что его захотелось треснуть.              — Хотя какая разница. Делай, что хочешь. Придурок, — пренебрежительно бросил юноша, наконец высвободив свою ладонь из чужих пальцев. Он вывернулся и пулей вылетел из закутка, не оборачиваясь, уверенный в том, что все попытки придурка подкатить обречены на провал, и никакой мажор не посягнёт на его честь.              Старое воспоминание быстро растворилось, а Шань покачал головой с лёгкой безнадёжной полуулыбкой, вытряхивая все мысли о Хэ Тяне. Думая о том, какие они были дураки, потому что оба, на самом деле, понятия не имели тогда к чему в итоге эти попытки Хэ Тяня приведут… Он уже добрался до нужного кабинета. Дверь в него была открыта, внутри находилась компания одноклассников и несколько их родителей. Мамы расставляли цветы по вазам с подарочными пакетами, парни вешали на гардины от штор гирлянды с цветными флажками, а девочки устроили нехитрое чаепитие с пирожными и лёгкими закусками. Одна из одноклассниц поправляла свою прическу у зеркала, другая писала на классной доске мелом тёплые пожелания их выпуску, ещё одна из девушек заплетала подруге косу. Войдя, Рыжий поздоровался с родителями и кивнул одноклассникам, пройдя к письменному столу классной руководительницы.              — Гуань Шань, а ты что тут?.. — поинтересовалась одна из девушек, ближе всех расположившаяся к столу преподавательницы.              — Меня попросили принести речь, — спокойно пояснил Шань, не обращая на неё внимания и перебирая бумаги на столе.              — Хм-м… Понятно-о, — протянула она, продолжая плести подружке косу.              — А тебе очень идёт классический стиль, — задумчиво заметила одноклассница, которой плели косу.              Мо почувствовал на себе несколько пар любопытных глаз, ещё две девушки подошли ближе к столу, облокотившись на него, и не скрывая жгучего интереса, изучающе разглядывали Рыжего, как диковинку, которую раньше не замечали.              — А ты идёшь с кем-нибудь на выпускной?              — Да, — резко выпалил Шань, чувствуя себя некомфортно от столь пристального внимания и торопясь найти дурацкую речь.              Открывать рот было ошибкой. Но было уже поздно, его накрыло нескончаемым потоком девчачьего многоголосья:              — О, а мы её знаем?              — А вы встречаетесь?              — А как она выглядит?              Пунцовый Рыжий стал медленно закипать, рвано перебирая бумаги и быстро теряя терпение.              — Да, то есть нет!.. Брюнетка, — спохватившись, что ступает на опасную тропу лжи, Мо резко себя оборвал. — Она не с нашей школы! — Остро, чувствуя себя в западне и, что интерес одноклассниц нисколечко не утолен, Рыжий залился предательским румянцем. — Всё отстаньте, я занят!              — У-у-у-у, застеснялся-я, — засмеялись девчонки.              — Жаль, а ты, оказывается, такой красавчик, когда молчишь.              Это, кажется, было последней каплей, что-то на лице Шаня треснуло. И девчонки, заметив его реакцию, добродушно загалдели:              — Да ладно тебе, Мо, мы же прикалываемся.              Наконец Шань откопал нужный файл, облегчённо выдохнул, выуживая его из стопки распечаток. Резко развернулся и спешно потопал на выход, под девчоночьи смешливые возгласы.              — Ну куда же ты, Гуань Шань!?              Рыжий лишь фыркнул, торопливо ретируясь.              

***

             Отдав речь старосте и услышав от неё искренние слова благодарности, Шань неловко кивнул и направился к стайке своих одноклассников, которые обступили классную руководительницу. Она собирала ребят для общей фотографии для школьного альбома, придирчиво переставляя учеников по росту и то и дело поправляя их одежду. Госпожа Дун Мэй прикрикнула на несколько дурачащихся парней, чтобы те заправили рубашки в брюки, а девушки смыли слишком яркий макияж. Женщина была ужасно консервативна и не переносила ребят, нарушавших школьные правила или не носивших форму. Фотограф уже стоял на изготовку. Гуань Шань встал рядом с Цунь Тоу и Лю Цяном, учительница выставила парней и девушек в два ряда, причём парни стояли выше девушек. Дун Мэй подошла к Рыжему и смерила его строгим придирчивым взглядом, властно расправила его плечи и кончиками пальцев ухватилась за подбородок, приподняв его повыше. Мо пересилил желание строптиво увернуться от её пальцев, но пронизывающий ледяной взгляд из-под очков-половинок приморозил его к месту, и он уставился в точку перед собой, игнорируя присутствие классной. Та сразу переключила своё колючее внимание на Цунь Тоу. Когда она вслух озвучила фамилию, друг аж подпрыгнул, нервно сглотнув. В этот самый момент блуждающий взгляд Рыжего примагнитился к знакомой лохматой русой макушке, в окружении своего семейства. Чжань Чжэнси, одетый строго по форме, весь с иголочки, держал в руках пышный букет пионов, а рядом — приобнимающий его за плечи лучисто улыбающийся Цзянь И. Блондин строил парню дурашливые рожки. Тем временем мама Чжэнси фотографировала неразлучную парочку на фотоаппарат, а младшая сестра серьёзного братца смеялась и рассказывала что-то забавное, судя по всему, их отцу. Спустя минуту к ним со скромным, но аккуратным букетом гербер подошла Мо Дэйю. Шань удивлённо моргнул, и вспышка фотоаппарата на мгновенье ослепила его. Фотограф сделал ещё несколько снимков, раздавая выпускникам указания и под суровым надзором Дун Мэй. Классная сидела в своём кресле рядом с ним, как коршун, и сбежать от неё, не сделав общее фото, не представлялось возможным. Если кто-то пытался избежать снимка, она вылавливала нерадивых учеников, возвращая их к классу, отчего ребята бухтели в полголоса, что у училки глаза на затылке. Как только с общим снимком было покончено, Мо сорвался в сторону семейства Чжань и своей мамы. Женщины уже о чём-то вежливо разговаривали с тёплыми улыбками. Он окликнул её, и Дэйю повернулась к сыну, встречаясь с его удивлёнными глазами.              — Я думал, ты не сможешь, — растерянно пробормотал парень.              — Небольшой сюрприз, — мягко улыбнулась мама. — В конце концов, не каждый день мой сын заканчивает школу.              На что Шань добродушно усмехнулся. Они немного поговорили, и Дэйю передала ему цветы, чтобы он подарил их учительнице, передав её искреннюю благодарность. Шань неловко помялся, прежде чем парочка неразлучников увела его в сторонку, когда родители стали обсуждать прошедшие недавно экзамены и поступление своих детей в институты. Цзянь И, в кои то веки, натянул не мятую рубашку и классические брюки, но на ногах были голубые кеды, а светлые волосы собраны в пучок.              — Ого, даже ты при параде, — хмыкнул Рыжий.              — Его мама заставила, — тихо усмехнулся Чжэнси.              — Ой, да ну вас! Я самый модный на районе, чтоб вы знали! — Цзянь И оскорблённо вздёрнул нос, демонстративно отворачиваясь от них.              Рыжий с Чжэнси весело засмеялись и наперебой стали подкалывать друга. Пока Шань не вспомнил, что искал ещё кое-кого из их четвёрки.              — А вы Хэ Тяня не видели часом?              Неразлучники переглянулись, как по команде пожав плечами в недоумении.              — Попробуй поискать в курилке, — предложил И.              — Хм, ладно, скоро уже всех позовут на линейку. А мне ещё Церберу это надо вручить, — Рыжий махнул яркими герберами в сторону своего класса.              — У-у-у-у, какое расточительство. Рыжик, может, лучше подаришь их своей черноволосой зазнобе? — блондин игриво подмигнул, уводя Чжаня в сторону.              — Да пошёл ты! — беззлобно фыркнул Мо, пряча улыбку.              Неподалёку одноклассники фоткались на смартфоны, дурачась и смеясь, вставая в самые немыслимые позы, которые вызывали невольную улыбку у всех мимо проходящих. "Ну, перед смертью не надышишься", - мысленно смирился Шань и торопливо прошёл сквозь толпу к Дун Мэй, неловко прокашлялся и с самым серьёзным видом подарил учительнице цветы, сказав что-то банальное. Та окинула юношу удивлённым взглядом из-под очков-половинок. Видимо, цветы и Мо в воображении женщины сочетались только в мечтах. Её ледяной взгляд потеплел на пару градусов, она неловко поправила очки.              — Надо сказать, Мо Гуань Шань, я не думала, что вы далеко пойдёте… но, видимо, окружение в лице лучшего ученика Хэ и его товарищей сказалось на вас… положительным образом. Желаю вам добиться успехов в жизни… и… — она будто подбирала слова, изучающе оглядывая Рыжего, сурово закончила. — И если вам понадобятся рекомендации при поступлении в университет, можете написать мне…              Шань опешил и удивлённо воззрился на классную, которая предлагала ему свою помощь. Вот чего не ожидал, так это похвалы от их Цербера, которая весь школьный путь отчитывала и пренебрежительно о нём отзывалась, частенько вызывая его маму на разговор о его плохом поведении или учёбе. Мо вежливо поблагодарил женщину и растерянно направился к курилке. Он торопливо прошёл через школьный двор, поплутал по тропинкам, проходя мимо уединившихся редких парочек в кустах или в тени клёна. Через пять минут он издалека увидел знакомую фигуру. Тянь также был одет в белую рубашку, тёмные брюки, а на его шее висел подаренный Мо тёмно-синий шёлковый галстук. Хэ стоял в курилке у края спортивной площадки и щурился на солнце. Губами он зажимал тлеющую сигарету.              Рыжий сделал шаг вперёд, но остановился, потому что к Хэ подошла какая-то незнакомая девушка. Красивая блондинка модельной внешности в неприлично короткой юбке и блузке с расстегнутыми верхними пуговичками, делавшими вырез ещё глубже. Шань знал, что она была из богатой семьи с их параллели. Девчонка кокетливо что-то говорила Тяню, жеманно улыбаясь, и цепляя Хэ за локоть. Юноша скучающе повернул к ней лицо, будто она отвлекла его от чего-то важного. На лице Тяня отражалась вежливая маска с натянутой улыбкой. Девушка будто невзначай цеплялась то за рукав рубашки парня, то проводила ладонью по предплечью. Так и хотелось крикнуть ей: «Бля, руки убрала!» Рыжий раздражённо поджал губы, наблюдая издалека. Вдруг самоуверенная незнакомка приблизилась к Хэ, фривольно потянувшись к сигарете в его губах. Нахмуренные брови Мо поползли вверх. Хэ Тянь смутился не меньше Рыжего, когда она вытащила сигарету своими длинными изящными пальцами с красными ноготками и затянулась. Невинно улыбаясь, брюнет что-то сказал ей, отстранившись, но она ухватилась за его локоть, не давая уйти. Мо фыркнул, шагнув ближе к курилке, мысленно вопрошая и прожигая девушку неприязненным взглядом: «Да чё тебе надо от него?».               В его глазах зажегся недобрый огонёк. Пока он шёл напрямик, внутри вскипало знакомое раздражение. Рыжий остро ощущал, что его лицо пошло пятнами, особенно когда Хэ Тянь ещё издалека заметил его грозное приближение. В серых хитрых глазах горела неподдельная интрига. Он самодовольно ухмыльнулся, когда до ушей Мо долетела часть фразы девушки:              — Хэ Тянь, — её голос стал вкрадчивым, почти мурлыкающим. Она нарочито медленно выпустила дым в сторону, не сводя с парня маслянистого взгляда. — Ну серьёзно, ты собираешься весь вечер торчать с этими… — она пренебрежительно обвела пальцем толпу учеников, — … скучными неудачниками? Пойдём со мной. Я же вижу, как ты на меня смотришь. — Она кокетливо повела плечом, отчего блузка угрожающе съехала ещё ниже. — У нас будет идеальный вечер. Самый красивый парень и самая красивая девушка. Вся школа будет обсуждать, какая мы пара. И я умею быть очень благодарной. Неужели ты упустишь такой шанс? — Её пальцы с алыми ногтями скользнули по его галстуку, намотали ткань на палец. — Променяешь такую, как я, на… — она бросила пренебрежительный взгляд в сторону приближающегося Рыжего, но, не распознав в нём угрозы, лениво вернула внимание Тяню, — на кого? На прыщавых отличниц или мальчиков в мятой форме?              Хэ Тянь слушал её вполуха, не сводя глаз с Мо. Рыжий шёл быстро, почти летел, сжав челюсть так, что на скулах заходили желваки. Его янтарные глаза, Тянь видел это даже на расстоянии, полыхали таким яростным огнём, что сердце Хэ пропустило удар от предвкушения. Каждый шаг Шаня становился быстрее. Казалось, в его груди будто кто-то раскрутил пружину. Тянь улавливал каждую перемену на лице с веснушками. В момент, когда девчонка коснулась рукава его рубашки, как наклонилась ближе. Когда засмеялась, запрокидывая голову. Тем более, когда тронула галстук, который Рыжий самолично для него выбирал. Пальцы Шаня сжались в кулак. Хэ Тянь тем временем чуть усмехнулся. Не ей.              Редкое зрелище. Очень редкое. Гуань Шань почти никогда не показывал ревность. Обычно он фыркал, отмахивался, огрызался, но чтоб вот так… с этим тёмным огоньком в глазах? Хэ Тянь даже почувствовал, как уголок губ сам собой тянется вверх.              Девушка, почувствовав, что её не слушают, нахмурилась и дёрнула его за галстук:              — Ты меня слышишь? Я с тобой разговариваю.              Тянь, наконец, перевёл на неё взгляд. Его улыбка стала ленивой, опасной.              — Слышу, — голос его звучал спокойно, но в глазах плясали чёртики. — Но, знаешь, — он аккуратно, но твёрдо высвободил галстук из её пальцев, — я уже давно сделал выбор.              Шань остановился в шаге от них. Его дыхание было сбито, то ли от быстрой ходьбы, то ли от ярости. Он перевёл взгляд с наглой руки на галстуке, который только что гладила эта девица, на её вызывающий наряд, а затем вперился в самодовольную физиономию Тяня.              — Ты… — выдохнул Рыжий сквозь зубы, и это слово прозвучало как приговор.              Девушка бросила пренебрежительный взгляд в сторону подошедшего Рыжего, но, не почувствовав опасности, лениво вернула внимание Тяню, а тот загадочно улыбнулся и нараспев произнёс:              — Как я уже сказал, я иду с одной девушкой.              Блондинка удивлённо моргнула, её уверенность дала трещину.              — С кем? — она быстро пробежалась взглядом по толпе, пытаясь вычислить соперницу. — Я никого не видела рядом с тобой.              — Она не любит шумные компании, — Тянь слегка склонил голову, и в его голосе появилась тёплая, почти нежная нотка. — И предпочитает держаться в стороне, но она будет сегодня вечером.              Девушка недоверчиво сощурилась.              — И что же в ней такого особенного? — в её тоне сквозила обида. — Я могу быть любой. Хочешь, буду тихоней? Хочешь, буду также держаться в стороне?              Хэ Тянь усмехнулся, но взгляд его оставался задумчивым, обращённым куда-то внутрь себя.              — Я… больше по рыженьким, — сказал он, и уголки его губ дрогнули в едва сдерживаемой улыбке. — У неё непослушные волосы, которые вечно торчат в разные стороны, сколько ни приглаживай. И она терпеть не может, когда к ней прикасаются посторонние, но почему-то терпит мою тактильность.               Лицо Гуань Шаня начало медленно заливаться краской, причём явно не только от ярости. Он слышал каждое слово, и пока не понимал как себя вести. Тянь ходил по ужасно тонкому льду.              — Ещё у неё ужасный характер, — продолжил Тянь, не глядя в сторону Рыжего, но прекрасно зная, что тот стоит в двух шагах и слышит всё. — Она может нагрубить, огрызнуться, послать меня нахуй. Она всегда делает всё по-своему.              — И ты хочешь быть с такой? — блондинка скривила губы, не понимая, к чему этот странный список. — Звучит не очень-то приятно.              — А я и не говорю, что это приятно, — Тянь позволил себе лёгкую, чуть насмешливую улыбку. — Но, походу, я мазохист… и, когда она смеётся… — он сделал паузу, словно вспоминая что-то очень личное, — это стоит всех капризов. А когда злится, у неё на скулах выступают такие нежно-розовые пятна, и она становится похожа на рассерженного котёнка. Я не могу на неё долго злиться, как ни стараюсь.              Шань, стоявший теперь совсем рядом, чувствовал, как его лицо горит огнём. Он понимал, что всё это — про него. Каждое слово. И от этого внутри всё переворачивалось от смущения, от гнева, от того, как сильно хотелось сейчас вмазать этому самоуверенному поганцу, который с таким упоением играет на его нервах и разбирает его по косточкам перед этой… этой… устроил тут ёперный театр, чтоб его…              Девушка, наконец, заметила притихшего и мрачного Рыжего. Она окинула его быстрым взглядом — почти на голову ниже Хэ Тяня, рыжий, с торчащими как иголки волосами и странным выражением лица — и тут же потеряла к нему интерес. Для неё он был никем.              — Хэ Тянь, ты… — она тряхнула волосами, пытаясь вернуть разговор в прежнее русло. — Это всё ерунда. Рыжие все взбалмошные. Она будет тебя только мучить. А я — я знаю, как сделать вечер незабываемым. Подумай, какая идеальная пара у нас выйдет.              Тянь наконец позволил себе повернуть голову и встретиться взглядом с Шанем. В его серых глазах горело такое откровенное тепло и что-то ещё глубоко сдерживаемое, что у Рыжего перехватило дыхание.              — Я уже подумал, — тихо сказал Тянь, не сводя глаз с Шаня. — И я никуда не пойду без неё.              Он сделал шаг к Шаню, сокращая расстояние, и его голос, обращённый теперь только к нему, стал низким, чуть хрипловатым:              — Я и так слишком долго её ждал.              Блондинка фыркнула, не понимая, почему этот странный рыжий вдруг стал пунцовым, а Хэ Тянь смотрит на него так, будто вокруг больше никого нет.              — Ладно, — бросила она с деланным безразличием. — Ищи свою рыжую истеричку, а я найду того, кто умеет ценить настоящее. — Она развернулась, бросая в урну окурок, и зацокала каблуками прочь, бросив на прощание: — Ты ещё пожалеешь.              — Ни разу, — тихо сказал Тянь, глядя на Шаня.              Они стояли друг напротив друга. Мо сжимал кулаки, пытаясь справиться с бурей эмоций, которую вызвали в нём слова Хэ. Он слышал всё. Каждое слово, сказанное этой наглой девице, было про него. И это было так откровенно, так… уничтожающе честно, что хотелось провалиться сквозь землю и одновременно схватить этого идиота за грудки и…              — Ты… — просипел Шань, не владея собственным голосом и не зная, что сказать.              — Угу, — спокойно хмыкнул он, быстро сокращая короткую дистанцию, ухватился за ладонь и потянул к себе.              В курилке никого кроме них не было, и с трёх сторон парни были скрыты от чужих глаз, нужно было лишь шагнуть глубже за перегородку. Тянь протянул свободную руку и небрежно, но с собственническим жестом поправил сбившийся воротник рубашки Мо, попутно притягивая его ближе. Шань было дёрнулся, но Хэ удержал. Рыжий стоял, чувствуя на своей талии горячую ладонь Тяня, и никак не мог выровнять дыхание. Он поднял на Хэ глаза, всё ещё злые, смущённые, но уже немного растерянные от того, насколько сильно его накрыло.               — Руки убрал, — глухо сказал он, но голос не слушался, выдавая дрожью всё, что творилось внутри.              — Не уберу, — прошептал Тянь ему прямо в рыжую макушку, едва сдерживая улыбку. — Кое-кто заревновал. А, малыш Мо? Почему ты скрывал это от меня так долго?              Тянь прильнул к нему ближе и его тёмные волосы приятно защекотали щеку Шаня.              — Я не ревную, — тут же огрызнулся Шань, но уши его стали такого же цвета, как и волосы.              Хэ Тянь не выдержал и тихо, счастливо рассмеялся, прижимая его к себе чуть крепче.              — Да, конечно, — совершенно спокойно согласился Хэ, и в его глазах плясали чёртики. — А теперь пойдём. На церемонию. Вместе. — Он сделал паузу и добавил с лёгкой усмешкой, придурочно поигрывая бровями: — Если, конечно, моя… девушка не против.              Рыжий дёрнулся, словно его ударило током.              — Да ты заебал, — прошипел он, шлёпнув Тяня по плечу, оглядываясь по сторонам — не слышал ли кто. — Ты… ты идиот? Она же…              — Она уже ушла, — мягко перебил Тянь, снова сближаясь так, что Шань почувствовал на своих скулах тёплое влажное дыхание. Серые глаза смотрели проникновенно. Его пальцы легонько коснулись локтя Шаня. — А то, что я сказал, никто не понял, кроме тебя. Верно?              Шань молчал, чувствуя, как жар с лица спускается куда-то вниз, к шее, к ключицам. Он ненавидел, когда Тянь был таким — спокойным, уверенным, знающим, что делает. И от этого ещё больше хотелось не то снова треснуть его, не то поцеловать. Придурок…              Рыжий мысленно сплюнул и решил не отказывать себе в желаниях.              Он резко дёрнул Тяня за галстук, наматывая тёмно-синий шёлк на кулак, и рванул на себя, заставляя парня наклониться. Хэ не успел даже удивиться, только серые глаза расширились на долю секунды, а потом Шань врезался губами в его губы. Получилось жёстко, почти зло, с привкусом табака и той самой ревности, которую Тянь только что дразнил. Мо целовал так, словно хотел наказать, стереть эту самодовольную ухмылку, заставить замолчать и больше никогда не говорить при посторонних такие опасные вещи. Но выходило совсем не страшно, скорее отчаянно, сбивчиво, с лёгкой дрожью в пальцах, которые всё ещё сжимали галстук.              Тянь опешил ровно на секунду. А потом его ладонь скользнула с талии выше, на затылок, пальцы запутались в рыжих непослушных коротких вихрах, и он медленно ответил, углубляя поцелуй, совершенно не так, как хотел Шань. Получилось сладко и тягуче. Казалось, весь мир встал на паузу.              Шань шумно и сбито выдохнул в его губы, и пальцы на галстуке разжались, скользнули по плечам, обвили шею. Злость куда-то ушла, растворилась, оставив после себя что-то размеренное, тёплое, от чего в груди становилось тесно.              — Ну что, — выдохнул Тянь ему в губы, не отстраняясь, лоб ко лбу, дыхание переплеталось, — всё ещё не ревнуешь?              — Заткнись, — прошептал Шань без всякой злости, и сам потянулся за новым поцелуем.              На этот раз медленнее. Спокойнее. Так, будто они не делали это сотни раз, хотя на самом деле каждый раз был как первый. С тем же замиранием сердца, со щекочущей нервы мыслью: «а вдруг кто-то увидит», с каким-то кротким счастьем, которое нельзя было показать никому. Тянь отстранился первым, но только чтобы посмотреть на него. На рыжие пряди, растрепавшиеся ещё больше. На веснушки, которые на солнце становились ярче. На припухшие губы и пунцовые скулы. На рассерженные-счастливые глаза цвета светлого мёда.              — Ты сейчас выглядишь именно так, как я больше всего люблю, — сказал Хэ тихо, без обычной насмешки.              Шань открыл рот, чтобы привычно огрызнуться, но ничего не придумал. Вместо этого он прильнул к его груди, Тянь обнимал Мо за талию, уткнувшись носом в плечо, и Рыжий отчетливо ощущал улыбку на губах парня. Хотелось постоять так, никуда не спеша. Ткань его рубашки была тёплой от солнца. Шань слышал под щекой ровный, спокойный ритм сердца, и этот звук почему-то действовал лучше любых слов. Словно всё вокруг — шум двора, голоса учеников, далёкая музыка из колонок — отодвинулось чуть дальше, оставив им маленький островок спокойной тишины. Он медленно выдохнул. Уткнулся лбом в тёплую шею Тяня и замер, вдыхая слабый аромат парфюма и табака. Щека Рыжего уткнулась в ключицу, тёмные волосы щекотали висок. Пальцы сами собой сжали ткань на спине Хэ Тяня. «Не отпускай. Ни сейчас, ни через минуту. Ни когда нас снова позовут.» Шань не сказал этого вслух. И не нужно было. Тянь всё равно понял. Руки на его талии стали чуть крепче, будто он ответил на невысказанное. Нос коснулся виска, и тёплое дыхание шевельнуло рыжие короткие пряди.              Тянь качнул его чуть заметно, убаюкивающе, и Шань почувствовал, как напряжение последних недель — суда, экзаменов, ожидания, бесконечной зубрёжки, бессонных ночей — медленно стекает с плеч, тает в этом тёплом, надёжном коконе.              Они стояли так какое-то время. Секунда тянулась, растягивалась, становилась длиннее, чем должна была быть. Где-то неподалёку хлопнула дверь. Кто-то громко засмеялся. Со стороны сцены донеслось скрипучее «проверка микрофона». Жизнь продолжала идти своим ходом.              — Успокоился? — миролюбиво поинтересовался Хэ Тянь.              Шань молча кивнул, медленно отстранившись.              — Пошли уже, а то опоздаем, — буркнул он, отворачиваясь, но руку с плеча Тяня так и не убрал. И Хэ это заметил.              Тянь усмехнулся, но послушно пошёл рядом, чуть сзади. Они вышли из-за перегородки, и солнечный свет ударил в глаза, заставив зажмуриться. Вдалеке звучала музыка, голоса учителей, смех одноклассников. Мир снова стал громким и многолюдным.       — Прикинь, мама пришла на церемонию, хотя я был уверен, что её не отпустят с работы, — не скрывая теплоты и лёгкого удивления, произнёс Мо. Глянув на Хэ, он поинтересовался. — А из твоих кто-то будет?       На мгновение Тянь застыл в растерянности, словно вопрос поставил его в тупик. Секунду он думал, простодушно глядя на Шаня, а потом неловко отвёл глаза, тихо говоря:       — Отец точно нет. Он в Штатах по работе… Да и такие сентиментальные вещи никогда не входили в его плотное расписание, — грустно улыбнулся парень. — Да и брат, наверно, тоже нет… Они все очень заняты, — уклончиво пробормотал Тянь.       Рыжий почувствовал перемену в настроении Хэ, словно их обдало холодным ветром, отчего он неуютно поёжился. Желая поскорее сменить тему, Мо повёл плечом и серьёзно произнёс:              — Да, кстати, мама хотела нас сфоткать, и потом ещё с тобой. Отдельно, — Шань дёрнул Хэ за рукав. — Надо найти её, пока она не начала искать.              Тянь споткнулся на ровном месте.              — С… со мной?              — Ну да, — в голосе Мо появилась усмешка. — Она считает, что ты очень симпатичный и вообще… лучший на параллели.              — Она… так считает? — Хэ Тянь округлил глаза, чувствуя, как к щекам снова приливает жар.              Шань посмотрел на него с такой непривычной теплотой, что у Тяня замерло сердце.              — Мне кажется, что она догадывается… что ты больше, чем друг, — тихо сказал он. — Плюс она говорила, что ты изменил мою жизнь в лучшую сторону.              Тянь открыл рот, закрыл, снова открыл. А потом быстро схватил Шаня за руку.              — Тогда пошли, — сказал он, пряча улыбку. — Нельзя заставлять твою маму ждать.