Obsessed

— Он у меня, всё нормально. — … — Да, хорошо. — … — Я уже не помню, выпил немного, не могу ничего сказать точно. Тёмная комната с тёплым, приглушённым светом от лампы и мягкий матрас — всё, что видит и ощущает юноша, стоит ему открыть глаза. Горло безумно саднит и, словно от каждого вздоха, режется; голова раскалывается, тело ощущается всем весом, болит, словно каждую кость ломают и снова собирают, потом опять ломают, и так по кругу. Приглушенный, болезненный стон срывается с губ парня, дыхание стало глубже, а сам он начал странно двигаться, как в бреду. — Он проснулся. Гю попытался сесть на кровати, но тут же на его грудь опустилась ладонь, которая уложила Чхве обратно. Однако, даже после этого метания не прекратились — рука поднялась, а сам парень вывернулся всем туловищем в сторону. Светловолосый внутренне паниковал, не понимая, что делать с юношей, но быстро среагировал и схватил руку Бомгю, напористее надавив на его грудь, чтобы тот наконец лёг. Это помогло. Блондин вздохнул с облегчением, но тут же услышал всхлипы и подсел ближе к Чхве, успокаивающе поглаживая того по руке и макушке. — Что случилось? — С явным беспокойством в голосе спросил Тэхён. — Я… Мне… Мне плохо, — Гю говорил сквозь усиливающиеся всхлипы охрипшим голосом. Рука младшего опустилась на лоб парня, и он быстро сорвался за градусником и намочил тряпку холодной водой, чтобы положить её Гю на горящий лоб. — Давай температуру измерим, — Кан хотел протянуть градусник Чхве, но видя, что тот не в состоянии действовать, осторожно оттянул ворот его футболки и засунул градусник под мышку, едва задев нежную, горячую кожу ледяными пальцами, и Бомгю слегка вздрогнул от контраста температур. Блондин взглянул на лицо юноши, внимательно рассматривая, и положил руку ему на щёку, поглаживая её большим пальцем. Старший жался к ладони, как слепой котёнок, и понемногу дыхание начало нормализироваться, но всё ещё оставалось достаточно глубоким. — Тридцать девять и восемь, блять, — Тэхён положил градусник на прикроватную тумбочку и достал из ящика жаропонижающее. Подошёл к рабочему столу, взял с него бутылку воды и протянул парню вместе с таблеткой. Бомгю принял лекарство и снова лёг. Кан сел около Чхве, опираясь руками позади себя, и устремил взгляд в тёмную, матовую стену. Вообще вся комната была выполнена в чёрных тонах, даже кровать. Почему-то такая расцветка вызывала особые чувства в парне и создавала ощущение защищённости в этих обсидиановых баррикадах. Доминирующее большинство делает своё жилище белым, словно молоко, из мыслей по типу: «квартира становится больше, просторнее», при этом мечтая о манящей, словно глубокая ночь, просторной крепости, в которой ты будешь ощущать себя, как в отдельном мире. А может и вправду кому-то нравится белёсость, это не исключено. Брюнет робко коснулся руки парня и хотел было уже убрать, но Кан обхватил её, всё ещё не поворачивая головы в его сторону, и переплёл их пальцы. В комнате царила ночная тишина, и только еле слышное дыхание парней иногда нарушало её, звуча в унисон.

04:06

Тело продрогло от холода и всё ещё казалось огромной тяжестью. Парень поморщился и открыл глаза. В комнате темно, только слабый свет от окна как-то ещё пытался спасти её из лап тьмы. В глазах снова помутнело. Он попытался поднять руку, чтобы протереть глаза, но почувствовал сопротивление в виде чужой, горячей ладони. Вот почему ногам было тяжело — на полу сидел уснувший Тэхён. Его голова лежала на коленях юноши, а рука крепко сжимала чужую, согревая. Брюнет сел и огляделся по сторонам, вспоминая, как сюда попал, но глаза опустились на колени, к юноше, что мирно посапывал. На его пепельные волосы падал рассеянный лунный свет, вдыхая в них неземной оттенок, и стекал по гладкой смуглой коже, что казалась медовой под падающими лучами, тёмные, как смола, ресницы немного подрагивали, а слегка приоткрытые, пухлые, наливистые губы иногда пропускали немые вздохи. Прекрасный? Нет. Волшебный? Нет. Восхитительный? Обворожительный? Снова нет и нет. Не выходит подобрать такое слово, что могло бы описать все чувства брюнета при виде мирно спящего Тэхёна. Но всё же глаза и тело кричали об этом — ладонь легко и очень трепетно опустилась на голову младшего, соприкасаясь с волосами настолько мягкими и нежными, что даже бархат будет не настолько приятен, как они. Гю накрыл экстаз от переполняющих чувств: глаза вели аккуратную дорожку от руки на макушке, спускаясь к мягким губам, открытой шее и виднеющимися ключицам из-под борцовки, заканчивая аккуратно поджатыми под себя ногами. Он вообще сам был таким аккуратным и уязвимым в этот момент. Такой лёгкий, пушистый… — Тебе уже лучше? — Сонный голос ошарашил Чхве, и он одёрнул свою руку. Комнату снова заполнила тишина, будто и не было внезапного вопроса. Кан всё ещё не открывал глаза, но, похоже, уже не спал. — Я в порядке, — еле выдавил из себя Бомгю, пытаясь не выдать свой испуг. Тэхён поднял взгляд на лицо парня и зацепился за чужие карие глаза. Он будто проникал в душу, разум, читая все мысли, воспоминания и твои самые тёмные желания, которые даже ты не осмелишься произнести в слух. — Ты замёрз? «Он правда что-то увидел или почувствовал». Не дождавшись ответа, Кан поднялся на ноги, молча прошагал до окна и встал, задумавшись о чём-то, пока его воздушные волосы терзал слабый ночной ветерок. Голова повернулась в сторону, обнажая чёткий профиль лица, залитый луной, что вышла наконец из-за туч, словно для него. Кан боковым зрением наблюдал за юношей и после по-доброму усмехнулся своим мыслям. Весь мир для него. Окно мягко захлопнулось и впустило волну холодного воздуха. Он и есть мир.

/конец fb/

— Спасибо, до свидания. Сегодня юноша решил отдохнуть и устроить себе праздник покупкой кучи сладостей: шоколадное мороженое, какие-то чипсы, что зацепили яркой упаковкой (маркетинг работает), рамён «карбонара» и непонятная газировка. Дверь негромко захлопнулась и Гю поставил пакет с продуктами, чтобы расшнуровать свои боевые кеды — они с джинсами были парой, так что находились в одном состоянии с побоями от «приключений». Юноша ввалился на кухню с полным пакетом, словно медведь. Поставил чайник, растерзал упаковку от лапши и наполнил свой желудок глазами от, как оказалось, вишнёвой газировки. Планов на вечер особо не было, так что он упал на диван, заедая слова, доносящиеся из телевизора. Парень с протяжным стоном упал на спину и причмокнул губами. — Давно я так не объедался, аж блевать хочется, Господи, — он безумно жалел о съеденном, но по мере усвоения еды, желание вывернуть себя уменьшалось. Надо бы себя чем-то занять, чтобы скоротать время до полного «излечения» от переедания. Буквально за час втыкания во всё тот же телевизор, вся тяжесть практически прошла. Ох, что же творит быстрый метаболизм. — Мяяу, хороший котёночек, — какой-то ласковый дворняжка прибился к юноше, из-за чего тот не смог пройти мимо, не почесав эту пушистую мордочку, присев на корточки. Юноша смеялся с этого существа, которое ещё больше лезло к нему, прося ласки, и давал её. Хороший момент, чтобы остановиться и подумать, пока пальцы утопают в чужом тепле. — Милый котёнок, — мягко произнёс голос слева. Знакомый голос. В чьём именно тепле? Чхве обернулся на звук и встретился лицом к лицу со своей проблемой. — Ты живёшь далеко отсюда, так что здесь забыл? — Грубо, но ожидаемо. — Тебя, — мягко и неожиданно. «Что? Мне не послышалось?» — взгляд отупел, а челюсть отвисла. Мозг просто отказывался понимать слова. В голове крутилось заветное «что?». Веки начали потихоньку работать и мозговые шестерёнки завертелись, приводя в работу челюстные рычаги. — Прости, что? — Этим шестерёнкам крутиться бы побыстрее. — За тобой пришёл, а, если быть точнее, к тебе, на ночь, — Бомгю казалось, что кот, которого он гладил, не умеет разговаривать, тем более так издеваться, перевоплотившись в невероятно нежного и милого Кан Тэхёна с большими глазками. И боже, лучше бы это и вправду был кот. — О таком договариваются заранее, — «нападение — лучшая защита». — Я также сказал хёнам, но они решили, что моя квартира — лучшее место для свидания, — крохотный, сидит на корточках, рассматривая свои лапки, и жалуется на вредителей, что отобрали у него домик. Сейчас замурчит. — Хочешь сказать, что ты не смог их выгнать из своей квартиры? Ты? Не смог? — Этот вечер и вправду удивительный. — Я не из камня сделан, всё же решил уступить место. Если бы Ёнджун-хён не предложил мне ночлег, то я бы, конечно, отказался, — Кан посмотрел прямо в глаза Бомгю и, скрестив руки, наклонил голову набок. — Ты действительно посчитал, что остаться в нашей квартире — хорошая идея? — С прищуром спросил брюнет, так как он по-прежнему не уверен в реальности происходящего. Ну правда: он спокойно гладит себе дворняжку, как к нему заваливается весь такой мягкий Тэхён, ака камень, и мурлычет о том, что его выгнали из дома? Бред. — А что не так? Ты против? Будто я спрашивал, — ладно, что-то останется неизменным. — Так что поднимайся и пошли. — Айщ, что за вредный ребенок, — поднялся Бомгю на ноги, прошипев. — Пошли, — с этими словами старший взял звенящий пакет и пошёл домой, не оглядываясь назад. Он правда идёт рядом? Он идёт со мной? Такой чудесный и тёплый Тэхён послушно идёт бок о бок с по-прежнему шокированным Гю. Тёмным и тихим вечером гуляет прохладный ветерок, вплетаясь в мягкие локоны, и двое. Снова квартира, снова кеды, снова пакет, уже с пивом. Раскладывая бутылки по полкам в холодильнике, Бомгю думал. Много думал. Об этом вечере, о завтрашнем дне, о милом котейке. «Домой может забрать? Нет, хён не позволит, да и хлопот». Настолько много, что с губ слетело звонкое: — Ты какой-то слишком… — и замолк. Из зала послышалось ответное «Какой?», но осталось проигнорированным.