Du weißt nicht, was Liebe ist

После того, как Шуичи с Кокичи разошлись, прошло некоторое время, месяца два-три. Безобразия в городе восстановились, Ома снова начал красть, а детектив пытался его поймать. Вновь вора загоняют в угол, а он шнырь в дыру, да смылся. Что же с ним делать. Сайхара уже достаточно испортил себе репутацию тем, что никак не может поймать плута. Хотя он мог привести полицию домой к Сороке, не так ли? Что-то мешало Шуичи сделать это. Чувства мешали ему работать, зарабатывать доверие со стороны людей, как-то помогать им. Чувства к вору... и убийце. После очередного неудачного дела детектив вернулся домой. Он даже не закрыл дверь, прошел в комнату и рухнул на кровать, точно ноги его стали ватными. Стоять было попросту тяжело, Сайхара кошмарно устал. Хотелось спать, но мысли мешали ему. То, как Ома связывал его, как заботился, как целовал... Все это никак не выходило из головы уже два месяца, хотя парню казалось, что все забудется, стоит лишь подождать. Как же Шуичи ошибался. — Чертов Кокичи... — Злился синеволосый. Но злился он больше на себя, что влюбился в Кичи. — Прошу, выйди уже из моей головы... — Глаза слезились. Детектив очень, очень устал. Следующий день прошел, как обычно, в поисках. Отвратительно. Шуичи уже не хотелось завоевывать чужое доверие, кого-то искать, он просто хотел банального отдыха. Стоит признать, когда парень был дома у вора, он чувствовал себя достаточно расслабленно, он получил этот отдых. Но пары дней было по-правде недостаточно. Следующий день, как предыдущий, лишь состояние синеволосого ухудшилось. В голову начали закрадываться мысли о суициде, мозг совсем отказывался работать. Парень вернулся домой и лег на кровать, хватая подушку. Она очень быстро намокла от слез. Сайхара чувствовал, что зря устроился на такую работу. Хотелось пойти и уволиться к черту. Все дни как один, так прошел новый месяц, детектив так и не избавился от чувств. Шуичи казалось, что и следующий день он проведет так же, как предыдущие, однако... Один знакомый позвонил ему, говоря, что сегодня можно никуда не идти. Ома исчез. Совсем. О нем не было информации уже долгое время, все повторяется, и стоит продолжить поиски позже. Синеволосый вдруг вздохнул, да так глубоко, что начал кашлять. Он почувствовал, как его перестали душить, воздух легко проходил в легкие. Ничего не сжимало в груди. Весь день все шло достаточно хорошо, вот и наступил вечер, приближалось ночное время, на улице уже было темно. Неожиданно на балконе квартиры детектива что-то упало с жутким грохотом. Он встал с кровати и подошел к окну. Светлые волосы, почти белые, после чего поднимается парень, смотря на Сайхару своими глазами разного цвета. Вот же... Эти глаза невозможно ни с чем спутать. — О-Ома?! — Ты?! — Кокичи тоже был удивлен. — Wenn ich nur wüsste... — Бубнил что-то Ома. — Тебя... объявили пропавшим... Тогда почему ты здесь? — Они тупые. А теперь впусти меня, здесь отвратительно жарко, — лето, как никак, и правда жарко. — Д-да, сейчас.. — Синеволосый быстро открыл дверь балкона и впустил Сороку в дом. — Что с твоими волосами? — Я покрасил их. Сам. Даже не думай, что я пойду красить их куда-то. Уход за ними я доверяю лишь себе, — рассказывал Кичи серьезно, проходя в дом детектива, абсолютно не обращая внимания на то, как эта квартира отличается от его собственной. — Э.. х-хорошо, — Шу чувствовал себя несколько неуютно, говорил достаточно тихо, смущенно. — Да что с тобой, Trottel? — А..? — Я спросил, что с тобой, придурок. Ты так сильно никогда не заикался и не потел. Прекрати потеть, иначе я умру прямо здесь. — Перестать..? — Спросил Шуичи непонимающе. — У меня аллергия на пот, недоумок. Даже не подходи ко мне так. — Сколько же их у тебя... Да, у Омы аллергий было достаточно. Он в принципе был достаточно болезненным, это не секрет вовсе. — У меня не такая богатая квартира, но... — Да мне плевать, какая она. Если вы зовете меня Сорокой, это не значит, что я правда буду зариться на все блестящее и богатое. Вы ж сами придумали это, нет? — Ну.. Да, но... Ладно. — Вообще-то до этого меня звали «фантом». В общем я хотел сказать, что меня не волнует, где ты живешь. Ты все еще достаточно милый, — уже сидя на полу, говорил Кичи. Он что-то разгребал в своей сумке. Подул ветер, бумажки со стола упали на пол — Оу? — Прямо под руку вора попал документ с делом о нем. — П-подожди, Ома, не смотри его..! — Зачем ты хранишь.. такую мерзость? Черт, я и забыл об этом... — Невероятно. Парень забыл о том, как убил человека. Детектив чуть отвел взгляд, поджимая губы. Однако, он предупреждал, что не стоит смотреть. Хотя, все же, стоило бы навести порядок. Сайхара чувствовал некоторую долю вины за то, что его знакомый увидел это. — Подожди, а где твоя сестра?.. — О ком ты говоришь? — Кокичи поднял взгляд. — Чего..? Я про Харуку. Что с ней? — А. Она умерла, — вор вздохнул, перестав рассматривать листочек со своей фотографией. — Что.. Когда? — Шуичи был удивлен. Очень неприятно удивлен. — Месяц назад. Что ж, но детективу не должно быть интересно такое, она же, все таки, сестра вора, так что это не заслуживает особого внимания. Мне все равно, по крайней мере. Она уже похоронена, так что... — А Кайто... он знает? То есть, она ведь и его сестра, в какой-то степени... — Он помогал мне. Естественно, он знает. Детектив не хотел в это верить. Она, бывает, вела себя странно, отчужденно, но еще была ребенком в глазах парня. Как же так... Болезнь, возможно. Сайхара вздохнул и подошел к Кичи, начиная собирать бумажки вокруг него. Он сложил их в одну стопочку, после чего убрал в ящик стола. Ома молча встал с пола, пошел в коридор и положил свою сумку там, после чего вернулся. — Кокичи... — Детектив протянул парню руку, после чего обнял его. — Чего ты... Сайхара?! — Нахмурился воришка. — Прекрати.. делать это.. Ты весь потный. Хватит. — П-прости... Все нормально? — Человеческие.. тела... — Кокичи скривился и отошел, бубня под нос что-то. Да, он мог принять секс, мог сам касаться людей, обнимать их. Но Ома ненавидел, когда его самого трогают. — Да, все нормально. Ничего не нормально. Чужое тело, отвратительно прилипающее к его собственному, руки, обхватывающие со всех сторон, что совершенно не позволяют двинуться с места. Кокичи ненавидел это. Ненавидел людей, которые так делают. — Ты... Хочешь здесь остаться? — Я не планировал этого. — Плут смахнул с себя все, что считал грязью, дабы избавиться от чувства отвращения. — Вот как... Ома, я не против, если ты здесь останешься. Только вот, здесь негде спать, да и... — Я посплю в ванной. — Там холодно. Мне кажется, тебе не стоит спать там, — детектив сел на диван и посмотрел на фиолетововолосого. — Так даже лучше. Конечно, я могу уйти сейчас домой... — парень хотел отойти, как его взяли за ногу. — Какого черта ты делаешь? — Не уходи, Кокичи... Пожалуйста. — Ладно, только не трогай меня больше, — он убрал руку Шуичи от своей ноги, после чего сел рядом и вздохнул. — Так... зачем же ты хранишь у себя ту бумажку? Не мог просто выбросить? — Я... Хотел, но у меня не вышло. Я не смог ее выбросить. — По причине чего? — Здесь... единственная твоя фотография перед тем, как ты пропал... — Сайхара тяжело вздохнул. — Такая глупая причина. У меня была куча фотографий. Почему именно эта? — На ней ты выглядишь... Безумно. Я хочу запомнить это лицо. Нет... Я желаю видеть его в напоминание о том, как тебя отпустил. — Жалеешь о том, что я все еще на свободе? Знаешь, ты мог бы меня сейчас отвести в полицейский участок, там бы мне устроили допрос, а после посадили за решетку, — Ома мягко улыбнулся, прикрыв глаза. — Это не то, чего бы я хотел. Я не хочу сажать тебя в тюрьму, я лишь хочу, чтобы ты перестал воровать. У меня нет никакого желания сейчас работать там. Я просто не могу... — Что же тебе мешает? Шуичи замолк. Он не мог сказать Кокичи о том, что испытывает на самом деле. Воришка вопросительно посмотрел на своего знакомого, приподняв одну бровь. Да, он совсем не понимал, что значит это молчание. — Сайхара? — А? — Испуганно спросил детектив, очевидно, выбитый из своих мыслей. — Чего замолчал? Это что-то постыдное? Или ты совершил преступление? — Считается ли преступлением то, что я влюбился в преступника? — Э? Возможно. Подожди-ка, — протянул Кичи мягко, осторожно приближаясь. — Что это должно значить? — Я... Я только что признался тебе в любви, полагаю, — вздохнул Сайхара, отводя взгляд в сторону. — Оу. — Такой реакции Шуичи совсем не ожидал от вора. — Я думаю, ты придумал это. Парень был удивлен и расстроен. «Да, возможно...» — можно было видеть, насколько лицо детектива красное и смущенное. Он сильно волновался, руки совсем отказывались работать, все тряслись. — Я люблю тебя, Кокичи. Я п-правда это не придумал. — То есть, ты серьезно позволяешь себе говорить это, будучи детективом. Удивительно, у тебя хватает смелости. Фиолетововолосый придвинулся ближе, после чего сел на колени Шуичи, ухмыляясь. Второй от неожиданности залился краской. Но Ома не стал ничего делать, только расстегнул рубашку Сайхары, да поводил рукой по груди парня. Это сильно того смущало. Кичи зацеловал грудь детектива, заставляя того тяжелее вздыхать. — Фух... К-Кокичи, прекращай... — Хм? — Плут усмехнулся, поцеловав Шу в губы, после чего слез с его колен. — Ну ладно, как хочешь. Парень ушел на кухню. Холодильник, плита, стол, ящик со столовыми приборами, микроволновка и печь. Все это в достаточно небольшом помещении. Хотя детективу так было достаточно удобно. Кокичи молча сел за стол, смотря в окно. Темно. Лишь одна звезда ярко сияет на небе. Так хотелось парню сейчас стать ею. Глаза Омы опустились вниз, он уставился в стол глазами, после чего они постепенно начали закрываться, и воришка заснул. Шуичи, придя за фиолетововолосым, обнаружил того спящим. Он улыбнулся, после чего аккуратно перенес Кокичи в комнату, положив его на кровать, а сам лег на пол. Уснуть было трудно. Он все еще думал о том, как признался в любви человеку. Вздохнув, Сайхара погрузился в сон. Сегодняшний вечер был сплошным абсурдом.