Новая война Мидуэя

Аянами очнулась от своего бессознательного состояния и села. Она посмотрела на свои руки и увидела бинты, обмотанные вокруг пальцев, ладоней и запястий. Затем она оглядела свое окружение, затем посмотрела на открытое окно рядом с кроватью. — Даже не думай о побеге. Мы не спускаем с тебя глаза. — голос вывел эсминца из транса. Аянами посмотрела на дверь и увидела черноволосую женщину, прислонившуюся к стене, с сумкой, полной яблок. У указанной женщины короткие черные волосы с острой челкой, закрывающей правый голубой глаз, и желтая ниточка на левой стороне головы. Она носит синий укороченный жакет с красными и желтыми вставками, бело-желтым воротником и черными подвязками на руках поверх белой рубашки с воротником и вырезом на пуговицах, красный корсет slim & fit, обернутый вокруг ее талии, с желтыми вставками, а также синий пояс с желтыми вставками и круглыми золотыми подвязками.пряжка, черная юбка-карандаш с синей накидкой на талии и белой широкой подвязкой, черные сапоги на высоком каблуке с ремешками для подвязок и белые перчатки. Это был не кто иной, как «Арк Ройал», единственный авианосец своего класса. Она, мягко говоря, опасный человек. Она может выглядеть спокойной и собранной снаружи, но сообщалось о многих случаях, когда она преследовала разрушителей, когда они играли на пляже или просто отдыхали, но давайте не будем говорить об этом прямо сейчас. — Но не волнуйся. Мы же не собираемся съесть тебя живьем или что-то в этом роде. — договорила Арк Ройал. — А…эти двоя в порядке? — спросила Аянами. — Лаффи и Джавелин? — Арк Ройал одарил ее улыбкой с закрытыми глазами. — Они в порядке. На самом деле они беспокоились о тебе. — Правда? — Аянами удивлённо посмотрела на неё. — Конечно. — ответила авианосец. — Официально ты военнопленная. Но не волнуйтесь, с тобой будут обращаться в соответствии с международным правом. Вскоре вошла Юникорн, а за ней Илластриес, держа в руках две коробки пиццы. — Мы даже принесли пиццу! — Арк Ройал радостно указал на коробки с пиццой. *** — Боже мой. — Алиса скрестила руки на груди и вздохнула. — Серьезно, это было действительно безрассудно с вашей стороны, Джавелин, Лаффи. — Бездумная атака, чтобы спасти врага. Я должна сказать, это не то, за что мы бы дали медаль. — сказала Хорнет. — Нам очень жаль, командир… — погрустнела Джавелин. — Пожалуйста, подождите. Я та, кто их отправила. Это я должна нести ответственность. — вступилась Белфаст. — Я всё понимаю, Белфаст. — Алиса посмотрела двум эсминцам прямо в глаза, заставив их думать, что наказание будет суровым, но у него другие планы. — Лаффи, Джавелин, в наказание за ваши действия, вы двое будете назначены надзирателями за пленным. — Так значит… — оживились Лаффи и Джавелин. — Я рассчитываю нас вас, девочки. — улыбнулась командующая. — Ну вот и хорошо. Когда мы с этим разобрались, давайте обсудим кое-что. — сказала Алиса. Шеффилд занесла коробочку с Чёрным Кубом Мудрости. Когда она раскрылась, то по неизвестной причине куб начал подсвечиваться немного ярче. — Странно, что этот куб начал светиться ещё ярче. — нахмурился Мидуэй. — Но он ключ к проекту «Орочи» и является часть договора с Сиренами. — сказала Уэльский. — Но он может ли связан из-за того, что Энтерпрайз прикоснулась к ней? — спросила Хорнет. — Возможно, но тут есть несостыковки. — нахмурилась Уэльский. — Что ты имеешь ввиду? — Мидуэй посмотрел на линкора, ожидая продолжения. — Если этот куб — ключ к «Орочи», то логично было бы предположить, что активируется он лишь в руках того, кто связан с проектом напрямую, — Уэльский нахмурилась, разглядывая мерцающее свечение артефакта. — Акаги, Кага, возможно, сама Сирена. Но Энтерпрайз — наш корабль. Она никоим образом не связана с Алой Осью или их договором с Сиренами. И всё же куб отреагировал именно на её прикосновение. — Кстати как сейчас Энтерпрайз? — спросила Алиса. — Вестал сказала, что она уже более-менее пришла в себя. Но по её рекомендации она останется под наблюдением ещё какое-то время, но ей уже разрешается ненадолго выходить на территорию базы. — ответила Белфаст. — Это уже хорошо, — с облегчением вздохнула Алиса. — Но ведь и правда почему куб начал светиться ещё ярче? — спросила Сёкаку. — Хороший вопрос, — Уэльский задумчиво коснулась подбородка, рассматривая мерцающий артефакт через защитное стекло специального контейнера, который она успела соорудить накануне. — Возможно, дело в резонансе. Куб реагирует не на принадлежность к Алой Оси, а на саму суть энергии, которая в нём заключена. Заключено что-то. — Хочешь сказать, что в этом кубе есть какой-то фрагмент? — нахмурился Мидуэй. — Именно, — кивнула Уэльский, не отрывая взгляда от мерцающего куба. — Если предположить, что «Орочи» — не просто абстрактная программа или оружие, а нечто, обладающее собственной… назовём это сознанием, то логично, что часть этой сущности может быть заключена в самом артефакте. Своеобразный осколок. И этот осколок резонирует с тем, что находит родственным себе по природе. — Значит в этом кубе есть чей-то фрагмент и Сирены, как сумели его…засунуть? — спросила Дзуйкаку. — Вероятно, но это лишь теория. Мы лишь знаем, что «Орочи» это огромный корабль Сирен, которые предоставили Акаги и Каге. — сказал Мидуэй. — Большой корабль с заключённым в нём сознанием… — Сёкаку тихо повторила слова Мидуэя, и в её голосе прозвучала плохо скрытая тревога. *** Тем временем Территория Империи Сакура — Значит Акаги не вернулась? — спросила лидер Империи Сакура линкор «Нагато». — Мы потеряли её, так как она командовала этой операцией. Чёрный Куб всё равно остался в руках Азур Лейн. Ситуация критическая. — ответила Такао, приклонившись. — Кага настаивает на продолжении проекта «Орочи». — сказала Нагато. — У тебя сомнения, Такао? — Опасно продолжать проект. Мы даже не знаем, что это. — ответила Такао. — Думаю не просто так Сёкаку и Дзуйкаку ушли из Алой Оси. Они верны Империи Сакура, но…думаю, что они в чём-то сомневались. — Думаешь, я не вижу этого сама? — Нагато отвернулась к окну, за которым раскинулась гавань Империи Сакура — ряды кораблей, выстроенных в безупречном порядке, символ силы и дисциплины, которыми так гордилась эта фракция. — Дзуйкаку и Сёкаку были одними из самых преданных. Если даже они усомнились настолько, чтобы перейти на сторону врага, это говорит о многом. — Тогда почему мы продолжаем? — осторожно спросила Такао, не поднимая взгляда. — Простите мою прямоту, Нагато-сама, не разумнее ли остановиться и пересмотреть курс? Нагато долго молчала, и в этой тишине Такао уловила что-то, чего никогда прежде не замечала в своей командующей — усталость. Не физическую, но ту, что копится годами невысказанных сомнений. — Мне нужно всё обдумать, Такао. Можешь идти. — сказала Нагато. Такао поклонилась и ушла. — Что думаешь, Мусаси? — спросила Нагато. Из тени вышла женщина с длинными тёмно-фиолетовыми волосами с лисьими ушками, одетая в роскошное фиолетовое кимоно. Суперлинкор Империи Сакура «Мусаси». — Этого и следовало ожидать, Нагато-сама. Я с самого начала была против этого проекта, а теперь Акаги исчезла, а Кага настаивает продолжать проект. Лучше вообще его заморозить этот проект. — Мусаси сложила руки в широких рукавах кимоно, её лисьи уши едва заметно дёрнулись — верный признак того, что под маской невозмутимости скрывалось нечто более острое, чем простое раздражение. — Мы заигрались с силами, которые нам не принадлежат, Нагато-сама. И платить за это, как всегда, придётся не тем, кто принимал решения, а тем, кого отправят на передовую. — Если я заморожу проект, то Кага будет сильно возмущаться. Она говорила, что почти всё готово и нужно немного времени. — сказала Нагато. — Времени чего? — нахмурилась Мусаси. — При к вам уважении, Нагато-сама, проект уже исчерпал себя и нет никакого смысла продолжать его. А если активируем его? Что получим? Оружие, способное уничтожить Сирен, Азур Лейн? Или же саму нашу нацию? — Ты говоришь так, будто уже знаешь ответ, — тихо произнесла Нагато, не оборачиваясь от окна. — Я не знаю ответа, — призналась Мусаси, и в её голосе впервые послышалась усталость, столь несвойственная суперлинкору, привыкшему держать лицо при любых обстоятельствах. — Но именно поэтому я и против. Когда никто не может с уверенностью сказать, что произойдёт после активации — это не оружие. Это азартная игра, в которой на кону жизни всей нации. Нагато медленно повернулась к ней, и в её глазах читалась та же тяжесть, что давила на плечи Такао несколькими минутами ранее. — Кага сказала, что осталось совсем немного. Что мы почти у цели, — произнесла она почти шёпотом, будто пытаясь убедить саму себя. — У какой цели, Нагато-сама? — Мусаси сделала шаг вперёд, и лисьи уши её прижались, выдавая нарастающее напряжение. — У цели создать оружие, которое мы не можем контролировать? Акаги пропала без вести, преследуя именно эту цель. Сёкаку и Дзуйкаку покинули нас, опасаясь именно этой цели. Сколько ещё знаков нужно, чтобы вы решились остановить Кагу? — Достаточно, Мусаси, — голос Нагато прозвучал резче, чем она, видимо, сама ожидала, и в следующий момент она устало прикрыла глаза, словно сожалея о вспышке. — Прости. Я понимаю твои опасения. Поверь, я разделяю их. Но Кага — не та, кого легко остановить простым приказом. Если я открыто выступлю против проекта, она может сделать то же, что и Акаги — действовать в одиночку, без оглядки на командование. — Она бы не посмела. Если Кага самовольно продолжит проект, это всё равно что предательство. — сказала Мусаси. — Я поговорю с ней. *** «Империя Сакура потеряла часть своих сил из-за недавней битвы. Однако им потребуется некоторое время, чтобы восстановиться.» — мысленно думал Мидуэй, анализируя ситуацию предыдущей битвы. Затем он посмотрел в окно, почувствовав, как на мостик авианосца ворвался теплый ветерок. «Мы тоже не готовы ухватиться за эту возможность. Нам нужно время, чтобы нанести следующий удар. Проблема в том, что ещё исчезла Акаги, а без неё технологии Сирен бесполезны, хотя Кага вероятно продолжит. Можно предположить, что время у нас предостаточно, чтобы подготовиться на случай, если «Орочи» вдруг активируется». Размышления Мидуэя прервал лёгкий стук в дверь мостика — Кливленд, дежурившая в этот час, заглянула с привычной полуулыбкой. — Командир просит всех собраться на площади через полчаса. Говорит, есть разговор насчёт куба, — сообщила она. — Иду, — кивнул он, отрываясь от созерцания горизонта. На пути к площади Мидуэй заметил знакомый силуэт — Энтерпрайз медленно прогуливалась вдоль пирса, всё ещё немного бледная, но уже куда более похожая на себя прежнюю. Рядом с ней, чуть отставая, шла Йорктаун, не выпускавшая сестру из поля зрения ни на секунду. — Смотрю, тебя всё же выпустили, — заметил он, подходя. — Вестал сдалась после третьего дня моих просьб, — хмыкнула Энтерпрайз, хотя в её голосе слышалась усталость, которую она тщательно пыталась скрыть. — Сказала, что если уж не отпустит меня погулять, я устрою революцию в госпитале. — Узнаю Серого Призрака, — улыбнулся Мидуэй. — Как ты сейчас? — Да уже более-менее. Ещё пару дней и я можно сказать буду снова в строю. — ответила Энтерпрайз. — Слушай…я тут хочу поговорить о коё-чём с тобой. Я не хотела говорить это Йорктаун или Вестал. Никому не скажешь? — Ну говори. — изогнул бровь он. — Вообщем…сегодня ночью мне приснился один странный сон. Я стояла по среди океана, а вокруг было звёздное небо и вода отражала звёзды. А напротив меня стояла…другая «я». — сказала Энтерпрайз. — Другая ты? — Мидуэй вскинул бровь, и в его голосе мелькнула настороженность. — Что значит «другая»? Как она выглядела? — Не знаю, как объяснить, — Энтерпрайз нахмурилась, явно силясь подобрать слова для чего-то, что с трудом укладывалось в обычные рамки. — Она выглядела точно как я. Тот же лук, то же снаряжение. Но глаза… в её глазах было что-то совсем иное. Холодное. Словно она что-то пережила более ужасное. — Она что-нибудь сказала тебе? — спросил Мидуэй. — Ничего вообще. Она просто молчала и смотрела на меня. — ответила она. — А потом я проснулась под утро. Мидуэй замолчал, обдумывая услышанное. Что-то в этом сне царапнуло его — не страх перед неизвестным, нет, скорее лёгкая, давящая тревога, будто кто-то уже видел подобное прежде и знал, чем оно обычно заканчивается. — Холодные глаза, говоришь, — медленно повторил он. — А она была одна? Или, может, что-то было позади неё? Какие-то детали — обломки, тени, что-нибудь? — Нет, только звёзды и вода, — Энтерпрайз покачала головой, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на смущение — непривычное для неё чувство, обычно скрытое за маской хладнокровной решимости. — Это глупо звучит, я знаю. Просто сон. Но… ощущение было таким реальным, будто я и сейчас могу её увидеть, стоит только закрыть глаза. — Мда уж…загадка одним словом. — вздохнул он. — Ладно пошли. Я сейчас иду в конференц-зал, командир решила обсудить, связанное с этим кубом. Они дошли до конференц-зала, где уже их ждали командир Алиса и кансены, которые обсуждали насчёт Чёрного Куба Мудрости. — Ох, вы вовремя. И Энтерпрайз уже снова с нами. — сказала Алиса. — Выяснили насчёт куба? — спросил Мидуэй. Авианосец USS «Лэнгли». — К сожалению у нас слишком мало информации об этом кубе. — вздохнула Лэнгли. — Эй, а вам не кажется, что он ещё ярче начал светиться чем в прошлый раз? — насторожилась Дзуйкаку. — Это может настораживать, что куб сам по себе светится. Только Акаги могла знать о кубе больше, но она исчезла в последней битве и её судьба остаётся загадкой. Остаётся думать, что предпримет Кага? — ответила Уэльский, хмурясь. — Кага не из тех, кто отступает, — задумчиво сказала Сёкаку, опускаясь на свободное место за столом. — Я её хорошо знаю. Если Акаги пропала, велика вероятность, что она попытается взять руководство проектом на себя. — Или хватит решимости довести его до конца любой ценой, даже не понимая до конца последствий, — добавила Энтерпрайз, не отрывая взгляда от мерцающего куба за защитным стеклом. — Не думаю, что Кага сможет его вообще продолжить. — сказал Мидуэй. — Без Акаги нет никакого смысла продолжать проект «Орочи». — Может, не сама, — заметила Уэльская, не торопясь соглашаться с выводом Мидуэя. — Не забывай, Кага не одна. У неё за спиной остаётся прямая связь с Сиренами. Даже если Акаги пропала, технологии, которые они уже передали Алой Оси, никуда не исчезли. Возможно, ей не нужно «продолжать» проект в одиночку — достаточно того, что Сирены сами заинтересованы довести его до конца. — И даже если проект заморозили, что она может и сама его закончить. — сказала Дзуйкаку. — Всё равно, что в самоволку уходить. Она сильно рискует. — нахмурился Мидуэй. — Возможно, поэтому Нагато до сих пор молчит, — заметила Уэльская, скрестив руки на груди. — Если Кага действует не по приказу, а самостоятельно, то Империя Сакура рискует расколоться изнутри ещё сильнее, чем уже раскололась с уходом Дзуйкаку и Сёкаку. — Раскол внутри Алой Оси — это, по сути, в нашу пользу, — задумчиво произнесла Алиса, барабаня пальцами по столу. — Но если Кага продолжит действовать в одиночку, опираясь на технологии Сирен, последствия могут быть непредсказуемыми. Особенно с учётом того, что ни мы, ни сама Империя Сакура толком не понимаем, что такое «Орочи». *** Территория Империи Сакура — Как это значит, что «Орочи» заморожен?! — возмущалась Кага. — Нагато, ты не можешь просто так взять и заморозить. — Это решение окончательное, Кага. — ответила Нагато, не оборачиваясь. — С потери Акаги мы не сможем его продолжить. — Не самое подходящее решение. — нахмурилась Кага. — Достаточно, Кага. — холодно сказала Мусаси. — Решение уже окончательное. Слишком много вам позволяли и во что всё обернулось. Акаги исчезла по своей вине. — Своей вине? — Кага резко посмотрела на Мусаси, и в её голосе зазвенел металл, прежде скрытый под маской хладнокровия. — Акаги работала ради будущего нашей нации! Ради того, чтобы Империя Сакура больше никогда не оказалась беззащитной перед чем-то, подобным Сиренам! — Вы оба играли с огнём и не думали о последствиях. Я не удивляюсь почему Сёкаку и Дзуйкаку дезертировали в Азур Лейн. — сказала Мусаси. — Они предатели и наслуживают наказания! — возразила Кага. — Может и заслуживают, но их можно понять. — сказала Мусаси, повернувшись спиной. Кага сжала кулаки, и на мгновение в её глазах вспыхнуло что-то, отдалённо напоминающее отчаяние — чувство, которое она привыкла прятать за маской невозмутимой решимости. — Понять? — переспросила она, и голос её дрогнул, прежде чем снова обрести привычную твёрдость. — Понять предательство тех, кто бросил нас в самый разгар войны? Нет, Мусаси. Я не собираюсь их понимать. И я не собираюсь сидеть сложа руки, пока Акаги где-то там — возможно, раненая, возможно, в плену, а возможно, и мёртвая — а вы преспокойно замораживаете единственное, что могло бы дать нам шанс её вернуть. — Кага, — голос Нагато прозвучал предостерегающе, — я понимаю твою боль. Акаги была твоей сестрой. Но это не повод действовать вопреки прямому приказу. — Приказу, — горько повторила Кага, отступая к двери. — Хорошо, Нагато-сама. Я услышала ваш приказ. Она поклонилась — формально, ровно настолько, насколько того требовал протокол, — и вышла, не дожидаясь ответа. Дверь за ней закрылась с тихим, но отчётливым стуком, в котором обе оставшиеся в комнате женщины безошибочно различили не покорность, а нечто прямо противоположное. — Она не остановится, — тихо произнесла Мусаси, глядя на закрытую дверь. — Знаю, — Нагато устало опустилась в кресло, впервые за весь разговор позволив себе показать усталость в полной мере. А вот время группа кансенов «Железной Крови» находилась в кафе, заказав себе данго. — Ситуация с каждым днём становится всё хуже и хуже. — сказала Z1, уплетая данго за обе щеки. — Империя Сакура явно играет с огнём. Я слышала, что между Кагой и Нагато вышел не самый приятный разговор. Проект «Орочи» заморозили. — сказала Z23. — Заморозили, но не остановили, — заметила Адмирал Хиппер, облизывая палочку от данго с задумчивым видом. — Кага не из тех, кто смиряется с приказами, которые ей не нравятся. Ойген, а ты что думаешь? — Сложно сказать, сестра. — пожала плечами Ойген. — Если Кага и действительно пойдёт против приказа Нагато, то это может пошатнуть наш союз. Авианосец KMS «Граф Цеппелин». — Не только союз, но и доверие. Они даже без нас отправились за Чёрным Кубом и в итоге они проиграли и не смогли его вернуть. А более того Акаги исчезла. — сказала Граф Цеппелин. — Доверие, которое и так трещит по швам с самого основания «Алой Оси», — хмыкнула Z1, доедая последний кусочек данго. — Если честно, я с самого начала не понимала, зачем нам так срочно нужны эти технологии Сирен. Мы и без них неплохо справлялись. — Потому что Бисмарк считала, что с ними мы может стать сильнее и даже превзойти Азур Лейн, — спокойно ответила Хиппер. — Хотя, признаюсь, после того, как Акаги пропала, Кага готова на отчаянный шаг. Но Бисмарк не из тех, кто резко меняет своё мнение. Но она тоже глубоко в сознании понимает, что это игра с огнём. — Игра с огнём, которая может сжечь нас всех, если мы не одумаемся, — пробормотала Z23, без особого аппетита разглядывая опустевшую тарелку. — Знаешь, мне иногда кажется, что мы застряли между двумя крайностями. С одной стороны — Сирены, которые угрожают всем. С другой — Сакура, которая готова продать душу, лишь бы получить против них преимущество. — Смотря чью душу — собственную или чужую. — сказала Граф Цеппелин. Слова Граф Цеппелин повисли в воздухе тяжёлым, почти осязаемым грузом. Z1 на мгновение перестала жевать, а Z23 опустила взгляд на пустую тарелку, будто там могли отыскаться ответы на вопросы, которые никто из них не решался задать вслух. — Ты намекаешь на что-то конкретное? — наконец спросила Ойген, повернувшись к авианосцу Железной Крови. — Ни на что конкретное, — Граф Цеппелин слегка покачала головой, отводя взгляд к окну. — Просто наблюдение. Кага готова пожертвовать чем угодно, чтобы вернуть сестру. Вопрос лишь в том, где именно проходит та черта, после которой жертва превращается в предательство самой себя. Хиппер отложила палочки, и на мгновение в кафе повисла неловкая тишина, прерываемая лишь отдалённым гулом голосов с площади. — И что нам делать? — осторожно спросила Z23. — Я напишу Бисмарку письмо, изложив свои мнения и ваши, а так же насчёт стоит ли дальше находиться в союзе, который уже трещит по швам. — ответила Ойген. — Сестра, ты её доверенное лицо…если она… — начала Хиппер. — Если она не услышит меня — что ж, тогда я хотя бы буду знать, что мы сделали всё возможное, прежде чем эта война окончательно поглотит нас изнутри, — закончила за сестру Ойген, и в её голосе прозвучала спокойная, но непреклонная решимость. — Бисмарк доверяет мне. Возможно, не настолько, чтобы изменить решение в одночасье, но достаточно, чтобы выслушать. — А если она всё же решит, что мы должны остаться при прежнем курсе? — спросила Z1, отодвигая пустую тарелку. — Тогда нам придётся решать, готовы ли мы оставаться частью союза, который ведёт нас к катастрофе, — ровно ответила Ойген. — Я предлагаю честный разговор. Бисмарк заслуживает знать, что думают те, кто идёт за ней. Граф Цеппелин слегка склонила голову, наблюдая за разговором с тем отстранённым спокойствием. — Письмо — это начало, — заметила она. — Но слова на бумаге редко способны остановить тех, кто уже решился действовать. Кага не станет ждать ответа от Бисмарк. Она будет действовать так, как считает нужным, и не факт, что станет дожидаться даже решения. — Тогда нам остаётся лишь надеяться, что Бисмарк успеет среагировать раньше, чем Кага совершит то, о чём все мы будем жалеть, — тихо произнесла Хиппер, поднимаясь из-за стола. Разговор оборвался сам собой — не потому, что были сказаны все нужные слова, а потому, что каждая из присутствующих понимала: дальнейшие рассуждения ничего не изменят, пока письмо не достигнет адресата. Группа кансенов Империи Сакура собралась в одном из традиционных домов в японском стиле. Оттуда исходил запах сакэ и закусок. Все они собрались, что предпринимать дальше из-за ситуации. — Мда уж…ситуация и правда патовая. — сказала Исэ, сделав глоток из чашечки. — Проект «Орочи» заморожен, Акаги пропала, и массовые корабли Сирен не функционируют. Вообще мы в полной… — сказала Хьюга, слегка опьянев. — Я переживаю за Акаши, Аянами и Сёкаку с Дзуйкаку. Как они там в Азур Лейн? — вздохнула Атаго. — Будем надеяться, что они в порядке. — Весь план с этим проектом был с самого начала провальным. А теперь что? Акаги исчезла. — вздохнула Хирю. — Не стоило вообще делать ставку на то, что мы вообще не знаем. — Дело не только в этом, сестра. — Сорю поправила очки. — Мы поставили всё на карту ради того, что сами толком не понимали. Мусаси-сама с самого начала предупреждала, что технологии Сирен — это не просто новое оружие, а нечто, что может обернуться против нас самих. И вот результат: Акаги пропала, проект заморожен, а массовые корабли просто… умерли. — А теперь мы по сути будем расхлёбывать, что сами заварили. — сказала Такао. — Возможно, но к счастью Нагато-сама заморозила проект «Орочи». Но меня беспокоит Кага. Я знаю, что их разговор не был самым приятным. — сказала линкор Империи Сакура Конго, отпив из чашечки. — Кага сейчас не в том положении, чтобы что-то решать или действовать. Она не может сейчас здраво мыслить после исчезновения Акаги. — сказала Харуна. — Харуна права. Кага сейчас слишком измучена, чтобы видеть дальше собственной боли, — Конго опустила чашечку на стол, и в её голосе послышалась тень искренней тревоги. — Но именно поэтому я и переживаю. Люди и кансены — совершают самые отчаянные поступки именно тогда, когда горе берёт верх над рассудком. — Думаешь, она может ослушаться приказа Нагато-самы? — спросила Исэ, слегка прищурившись. — Я не думаю. Я почти уверена, — мрачно отозвалась Конго. — Кага никогда не была из тех, кто легко сдаётся. А сейчас, когда на кону не просто проект, а жизнь её сестры… приказы для неё, боюсь, отошли на второй план. — Будем надеяться, что она не будет действовать необдуманно. — вздохнула Сорю. *** Военно-морская база Азур Лейн Пёрл-Харбор Полночь Была уже ночь, и большинство девушек уже были в своих комнатах, либо спали, либо занимались какими-то случайными делами. Перед Академией находилась Аянами, которая шла снаружи здания, казалось бы, глубоко задумавшись. Внезапно она услышала слабые звуки разговора и, подняв глаза, обнаружила, что Мидуэй и Энтерпрайз разговаривают друг с другом. — О? Пытаешь сбежать? — пошутила Серый Призрак. — Не думал, что ты умеешь шутить, Энтерпрайз. — хмыкнул Мидуэй. — Разве шутки не являются частью человеческого бытия? — спросила Энтерпрайз. — Нет. Я не собираюсь убегать. — в знак отрицания эсминец Империи Сакура покачала головой. — Но…я не понимаю. Вы мои враги, но добры ко мне. Битвы, Империя Сакуры… Чем больше я пытаюсь думать обо всем, тем меньше я что-либо понимаю. Я уже некоторое время ничего не могу понять. В разговор влилась Дзуйкаку. — Тогда будь собой, Аянами. — она села напротив неё. — Дзуйкаку…вас в Империи Сакура считают предателями. — сказала Аянами. — Мы не предатели, Аянами, и остаёмся верны Империи Сакура, но не Алой Оси. — Дзуйкаку нежно обняла её. — Мы не хотим, чтобы нас постиг ужас уничтожении нашей нации. Есть такая поговорка: «Дерево, не гнущееся на ветру, рано или поздно ломается», — продолжила Дзуйкаку, мягко отстранившись и заглядывая в глаза эсминцу. — Мы могли бы остаться в Алой Оси, гнуться под её ветром до самого конца. Но мы выбрали другое — остаться собой, даже если для этого пришлось уйти. — Но разве уход — это не то же самое, что сломаться? — тихо спросила Аянами, не поднимая взгляда от собственных забинтованных рук. — Нет, — твёрдо ответила Дзуйкаку. — Сломаться — это потерять себя, продолжая идти туда, куда тебя гонят чужие амбиции. Уйти — значит сохранить то, во что ты веришь, даже когда вокруг рушится всё привычное. Энтерпрайз, до этого молча слушавшая разговор, чуть склонила голову, разглядывая эсминца с тем особым вниманием, которое появлялось у неё лишь тогда, когда она пыталась понять что-то по-настоящему важное, а не просто оценить тактическую ситуацию. — Ты сказала, что не понимаешь, на чьей стороне правда, — произнесла она. — Может, дело не в том, чтобы выбрать сторону. А в том, чтобы понять, чего хочешь ты сама. — Я… — эсминец замолчала, явно растерявшись от прямоты вопроса. — Я не знаю. Меня создали для войны, для защиты флота. Меня никогда не спрашивали, чего я хочу. — Тогда, может, сейчас самое время начать спрашивать себя об этом, — мягко заметил Мидуэй, опускаясь на скамью рядом с ней — не слишком близко, оставляя достаточно пространства, чтобы она не чувствовала себя в ловушке. — Поверь, я знаю, каково это — когда тебя создают с единственной целью, а потом всю жизнь живёшь, выполняя эту цель, не задаваясь вопросом, есть ли у тебя другой путь. Я таким же был, когда вступил в строй. Думал, что буду сражаться за мир, а на самом деле всю жизнь нёс на себе чужие решения. Я говорил себе, что выполняю долг. Защищаю свою страну. И только спустя десятилетия, простояв музейным экспонатом, я начал задавать себе вопросы, которые должен был задать гораздо раньше. Что я сам думаю об этом? Что бы я выбрал, если бы выбор действительно был у меня? — И что ты ответил себе? — тихо спросила Аянами, впервые за весь разговор подняв взгляд от своих рук. — Что цель, ради которой тебя создали, и то, кем ты являешься — это не одно и то же, — ответил он. — Можно служить и при этом оставаться собой. Вопрос лишь в том, готова ли ты искать этот баланс, а не просто выполнять приказы, не задумываясь. Аянами долго молчала, обдумывая его слова. Ночной ветер шевелил края её повязок, а где-то вдалеке, у пирса, едва слышно плескалась вода. — Я… не уверена, что готова, — наконец призналась она. — Но, может быть, я хотя бы готова начать пытаться. — Это уже немало, — Дзуйкаку улыбнулась, легонько сжав её плечо. — Никто не просит тебя решить всё прямо сейчас. — Спасибо. — едва улыбнулась Аянами. Энтерпрайз, до этого молча наблюдавшая за разговором, вдруг почувствовала, как что-то царапнуло её собственную память — обрывок недавнего сна, холодные глаза той, другой «себя», стоявшей среди звёзд и воды. «Меня никогда не спрашивали, чего я хочу», — сказала Аянами. А она сама — спрашивала ли себя об этом хоть раз, прежде чем снова и снова бросалась в самое пекло боя ради сестры? — Энтерпрайз? — Мидуэй заметил, как она вдруг ушла в свои мысли. — Всё в порядке? — Да, — она быстро тряхнула головой, отгоняя непрошеную тревогу. — Просто задумалась. — О чём, если не секрет? — поинтересовалась Дзуйкаку. — О том, что иногда легче воевать с врагом снаружи, чем разобраться с тем, что происходит внутри тебя самой, — ответила Серый Призрак, и в её голосе впервые за вечер прозвучало что-то похожее на неуверенность. Мидуэй бросил на неё внимательный взгляд, но не стал расспрашивать дальше — чувствовал, что не время и не место. Вместо этого он поднялся со скамьи, протягивая руку, чтобы помочь Аянами встать. — Ладно, давайте-ка все на отбой. Лучше уж выспаться с свежей головой. — слегка улыбнулся он. Ночь над Пёрл-Харбором медленно текла дальше, унося с собой обрывки разговоров, тревог и невысказанных надежд.