Убей,если сможешь.

Солнце в Калифорнии лезло в глаза, назойливо пробиваясь сквозь тонкие занавески и рисуя золотые полосы на потёртом полу в комнате Хари. Утро пахло кофе с кухни и солёным океанским ветром, который никогда не умолкал. Хари лежала на кровати, уставившись в потолок. Тёмные длинные волосы разметались по подушке, пальцы теребили край оверсайз футболки с выцветшим логотипом какой-то группы, которую она даже не слушала. Семнадцать лет — и этот город уже высосал из неё всё живое, оставив где-то в глубине души лишь тень от того, кем она хотела бы быть. Одни и те же люди, пустая болтовня про сёрфинг, школа, где все знали друг друга до оскомины. Часы показывали 6:43. Скоро мать начнёт звать снизу, чтобы дочь поторопилась. Хари потянулась к телефону, но взгляд упал на запястье. Под чёрным нитяным браслетом, который она не снимала с прошлого лета, проступила надпись. Чёрные кривые буквы: «Я сломаю твой мир, куколка, и тебе понравится». Она прищурилась, потёрла кожу — не стёрлось. Это не походило на маркер или татуировку, скорее на неясно откуда взявшийся шрам. — Какой идиотизм, — процедила она, тут же вспомнив Лукаса. Этот мелкий паразит вечно портил её вещи. Но тревога кольнула грудь, и Хари натянула толстовку, пряча запястье под рукавом. «Лукас бы и не додумался такое написать», — невольно мелькнуло в её мыслях, оправдывая брата. Снизу раздался голос матери: — Хари, спускайся, завтрак остывает! Выходя из комнаты, она бросила взгляд в зеркало. Длинные чёрные волосы, бледная кожа, зелёно-карие глаза — ничего особенного. Только жёлтая прядь, что торчала среди тёмных волос, казалась лишней. Она появилась пару дней назад: Хари проснулась, увидела её и чуть не врезала Лукасу, решив, что это его рук дело. Но мелкий таращился с таким искренним удивлением, что она отстала. Мать же только скривилась, буркнув про «бунтарские заскоки», и весь день ворчала. Кухня была уютной, но заваленной коробками хлопьев и обёртками от сладостей. Мать суетилась у плиты, Лукас, вечно неугомонный, скучающе оглядывал комнату, явно отвлекаясь от тетради с математикой. Телевизор бубнил новости — привычный фон, который никто не слушал. Хари плюхнулась на стул, схватила тост, но желудок тут же сжался, как от удара. Она сглотнула подступившую тошноту — есть не хотелось, как всегда. Мальчик тем временем дотянулся до пульта и, вместо того чтобы сменить канал, случайно врубил громкость на полную. Голос ведущей загремел: — …по всему миру у людей начали появляться метки, связывающие их с соулмейтами. Чаще всего это надписи на коже — первые слова, которые вы услышите от своей второй половинки при встрече. У некоторых пар замечены одинаковые цветные пряди волос. Учёные выяснили: если надпись прозвучит вслух, она исчезает, а прядь принимает цвет волос соулмейта. Этот цвет нельзя смыть или отрезать — любые попытки бесполезны. На этом всё, дорогие зрители, дальше в эфире… Хари замерла, тост выпал из рук. Лукас усмехнулся: — Чё это, все теперь с цветными патлами будут? Класс! Мать, закатив глаза, бросила через плечо: — Выключи эту ерунду. Хари не шевельнулась. Её взгляд прилип к ядерно-жёлтой пряди, выделявшейся в чёрной массе шелковистых волос. Внутри всё сжалось, кожа на запястье зудела, будто её током ударило. — Я пошла, — резко отчеканила темноволосая, добавив холодное «пока». Она пулей вылетела из дома, закинув рюкзак на худое плечо. Улица Сан-Риверы дремала: пальмы качались, океан блестел, автобус ждал за углом. Хари шла, вдыхая солёный воздух, хотя он только сильнее крутил желудок. Тень от фонаря мигнула — вместо прямой линии на асфальте мелькнул треугольник, острый, как лезвие. Она моргнула — тень пропала. — Спать больше надо, — буркнула она себе под нос, ускоряя шаг. Последние дни недосып выливался в странные видения, и она списывала всё на усталость. Но странное чувство слежки не отпускало. «Отлично!» — с ноткой сарказма фыркнула девушка, закатив глаза. Автобус тронулся с привычным скрипом, унося Хари к школе — месту, где каждый день был копией предыдущего: те же лица, те же уроки, та же удушающая тоска. Она сидела у окна, глядя, как пальмы мелькают за стеклом, и теребила рукав толстовки, под которым пряталась надпись. Слова гудели в голове, как назойливая мелодия, и чем дольше она о них думала, тем сильнее чесалось запястье. — Ты в порядке? — голос рядом вырвал её из мыслей. Хари повернулась. Джанет, девчонка из её класса с растрёпанными рыжими волосами и привычкой лезть не в своё дело, смотрела на неё с любопытством. Хари подавила желание огрызнуться — тратить силы на пустую болтовню не хотелось. — Да, — коротко бросила она, снова уставившись в окно. Но Джанет, как всегда, не унималась: — Просто ты выглядишь… не знаю, странно. Это из-за новостей про метки? У моей сестры вчера на шее что-то вылезло, теперь она орёт, что её парень — не её соулмейт. А у тебя ничего не появилось? Хари стиснула зубы. Ей не хотелось обсуждать ни надпись, ни жёлтую прядь, ни свои мысли с кем-то вроде Джанет, которая разнесёт всё по школе быстрее ветра. Она дёрнула рукав ниже, инстинктивно пряча кожу от чужих глаз. — Нет, — отрезала она, бросив на неё холодный взгляд. Джанет откинулась на сиденье с лёгким «ну ладно», и Хари выдохнула. Ей не нравилось, как легко люди трепались о том, что она сама не могла понять. Автобус затормозил у школы, и Хари выскочила одной из первых, игнорируя гудящую толпу учеников. Здание встретило её облупившейся краской на стенах, запахом дезинфекции в коридорах и гулом голосов. Она направилась к своему шкафчику, но замерла на полушаге. На замке, прямо поверх её комбинации, был нацарапан маленький треугольник — острый, с кривой линией внутри, похожей на зрачок. Такой же, как в тени утром. Брюнетка сжала кулаки. «Это не Лукас», — мелькнуло в голове. Она оглядела коридор: школьники болтали, смеялись, никто не смотрел в её сторону. Но чувство, что за ней следят, стало острым, как игла, медленно вонзающаяся в мозг. — Хватит параноить, — прошипела она себе под нос и рванула замок. Из шкафчика выпал листок — обычный, вырванный из тетради, с неровными краями. На нём крупными чёрными буквами было написано: «УВИДИМСЯ СКОРО, КУКОЛКА». Она уставилась на слова, чувствуя, как кровь стынет в венах. Запястье обожгло, будто кто-то дёрнул за невидимую нить. Хари скомкала бумажку и швырнула её в сторону, даже не посмотрев, куда она упала. Её и без того раздражённое настроение вспыхнуло ещё ярче, когда к ней подступил незваный гость. — Эй, Кайзер, ты чего застыла? — голос позади заставил её вздрогнуть. Она обернулась. Перед ней стоял Уильям Сайфер — местная звезда, капитан баскетбольной команды, блондин с обворожительной ухмылкой, от которой полшколы млело. Высокий, с растрёпанными светлыми волосами и голубыми глазами, которые, если приглядеться, казались слишком яркими, почти неестественными. Он небрежно закинул рюкзак на плечо и смотрел на неё с лёгким интересом. — Ничего, — ответила Хари, захлопывая шкафчик чуть сильнее, чем нужно. Уильям хмыкнул и шагнул ближе. — Да ладно, ты выглядишь, будто призрака увидела. Или это из-за всей этой чуши с метками? Его голос был лёгким, почти насмешливым, но в нём проскользнуло что-то странное — словно он знал больше, чем говорил. Хари прищурилась, изучая его. Сайфер всегда был слишком идеальным: отличный спортсмен, душа компании, парень, которого все обожали. Но сейчас, стоя так близко, она заметила, как свет в коридоре странно играет на его волосах — будто в них мелькает жёлтый отблеск. — А тебе какое дело? — бросила она, скрестив руки. Он усмехнулся, наклонив голову чуть вбок. — Просто любопытно. Ты ведь не из тех, кто верит в сказки про соулмейтов, правда? Брюнетка не ответила, но её взгляд невольно упал на его запястье, видневшееся из-под рукава спортивной куртки. Оно было чистым — ни следа метки. Почему-то это напрягло её ещё больше. Уильям перехватил её взгляд и широко улыбнулся, обнажая зубы. — Увидимся, Кайзер, — бросил он, развернулся и пошёл по коридору, насвистывая что-то раздражающе весёлое. Хари смотрела ему вслед, чувствуя, как в груди нарастает холод. «Пф, индюк зазнавшийся… Чёрт с ним», — подумала она. Как раз в этот момент к ней подоспела Лайла-ее единственная близкая подруга в этой суетливой школе, полной сплетен. Она без угрызений совести прервала, судя по лицу обладательницы хамелеоновых глаз, серьезную и угнетающую череду мыслей, накрыв ту дружескими объятиями. —Хари! Чего такая грустная? — если и был человек, коему брюнетка прощала любые эмоциональные всплески, то этой персоной, несомненно, была Лайла. Эта милая кареглазка изначально привлекла своей нежной и искренней натурой Хари, удивила своей мягкосердечностью. Уголки губ Хари слегка приподнялись, она отмахнулась своим привычным "Все в порядке, не волнуйся". Лайла Беннет одним присутствием поднимала той настроение и успокаивала, держала настроение в тонусе, что бы ни произошло. В целом, день прошел неплохо, болтовня с подругой ее так отвлекла от мрачных дум, что она вернулась к ним лишь вечером, когда уже была дома.