Игра слов

      Осталось пять дней до церемонии.       Я чувствовала себя совершенно разбитой. Голова пухла от количества информации, которое приходилось держать в пределах собственной черепушки.       — Мне нужно с тобой серьезно поговорить, — сказала я, сидя на стуле прямо перед койкой Такахаси. Парень только сейчас проснулся, так что раньше я подойти не могла. — Но перед этим позволь спросить, как ты себя чувствуешь? — я неуверенно коснулась его руки, покоившейся на одеяле, пытаясь выразить поддержку. И Данте мне вымученно улыбнулся.       — Нормально, — прохрипел он, скривившись от боли. Ему сейчас нельзя говорить, однако дело не терпит отлагательств. Сочувственно взглянув на юношу, я выдохнула, пытаясь собраться с духом.       — Я не знаю, что с тобой делать, — скомкано начала я, отчего парень лишь едва заметно нахмурился. — Видишь ли, меня ищет один детектив... Лучший детектив современности. И у него весьма своеобразные методы работы, как и образ работы психики. В общем, как только ты уйдешь отсюда, неважно с новыми документами, лицом или чем угодно еще, он найдет тебя. И кто знает, какие пытки будет использовать, чтобы достать из тебя нужную ему информацию. А ты парень хороший, но, боюсь, очень ему не понравишься. Хотя бы потому, что связан со мной. А наша с ним последняя встреча закончилась на не самой лучшей ноте.       Реакция Такахаси не заставила себя ждать: он удивленно вытаращился на меня, как на восьмое чудо света. Я понимала, что говорила малопонятный бред, но, к сожалению, описывать всю ситуацию долго и даже опасно. Это лишь посеет сомнения в душе Данте и ни к чему хорошему не приведет.       — Именно из-за него я все еще позволяю тебе быть рядом, — слова давались мне так тяжело, будто я их доставала из самых потемок души, увязших в них, как в болоте. — Но и в этой организации тебе грозит смертельная опасность. Вчера тебя попытались убить и вряд ли это ограничится лишь попыткой убийства. Можно сказать, что из-за определенной случайности в своей жизни я стала главой так называемой мафии, — было видно, насколько парень не верил моей пресловутой "случайности", но никак иначе я объяснить происходившее не могла. — Организация легальна, но на ней слишком много крови. И единственный способ остаться со мной — представиться будущим главой. То есть, жениться на мне и забрать всю власть себе... По крайней мере, на словах. Может быть, к тому времени я что-нибудь придумаю и вытащу тебя отсюда, но сейчас это слишком опасно. Как только твое имя будет у всех на слуху, тебя уже не смогут так настырно пытаться убить. Тебе нужно выбрать, что ты будешь дальше делать.       Я отвела в сторону виноватый взгляд, прекрасно понимая, насколько тяжелый выбор оставила на Данте.       — Если я уйду, меня ведь найдет тот детектив, да? — через какое-то время спросил он, меланхолично глядя в окно. Я тихо подтвердила. — Тогда я останусь защищать тебя, Лиза.       И все-таки в этот ответ не хотелось верить. Я понимала, что иного варианта на самом деле нет. Варианта, в котором Данте выживет и при этом не будет схвачен Элом, что тоже не есть хорошо.       Через какое-то время я встретилась с господином Бьянки. Мы с ним побеседовали, но ничего конкретного так и не вышло. Время текло так быстро, будто песок сквозь пальцы. Очень скоро после этого мне пришел Люсьен с отчетом. Многие в этом здании относятся ко мне как к человеку, который спасет их от постоянных усобиц между главами подразделений. Однако настороженности к моей персоне хватает: один неверный шаг и обо мне сложится весьма картинное, не лучшее мнение.       Звонков с того номера не поступало. Зен, к моему удивлению, вернулась через несколько дней, однако тетрадь она не принесла, сказав, что отказывается что-либо делать без вишни и быть почтальоном Бог Смерти не намерена. Зачем пропадала — неизвестно. Мне показалось, что упоминание Уильяма сказалось на ее ментальном состоянии, из-за чего Зен просто решила абстрагироваться от меня.       До чего же нелюдимая!       Возможно, Тетрадь Смерти могла спасти мое положение. Если бы я стала убийцей... Даже думать об этом противно, но если бы я стала убийцей, это бы помогло решить множество проблем в будущем, раз уж я все равно собираюсь стать главой подобной организации. А теперь мне придется самой забирать вещицу, потому как оставлять ее без присмотра весьма опасно. Как со мной однажды поделилась Бог Смерти, писать в Тетради имена может кто угодно. Она будет работать. Однако с ее помощью нельзя убить других хозяев Тетради, поскольку они похожи на самих Богов Смерти. А те, в свою очередь, тоже не могут записывать имена друг друга. Это не принесет никакого результата.       Я сама не заметила, как осталось три дня до церемонии. Данте более-менее оправился. Он мог спокойно передвигаться и часто ходил со мной. Правда, говорить ему было больно и нежелательно, так что большую часть времени Такахаси молчал. Я за этим трепетно следила. Более того, теперь каждый раз, как у нас случался прием пищи, я внимательно следила за тем, чтобы еду проверяли на яд и выжидала полчаса. Все успевало остыть, но более нас не звали трапезничать вместе с главами подразделений, так что я не волновалась. Лучше перебдеть, чем недобдеть. А бдела я постоянно, запариваясь даже над мелочами, во всем видя угрозу.       Люсьен разнес новость о том, что я собираюсь взять в мужья Такахаси. Большую часть времени мы сидели в своих комнатах, так что никто даже не понимал, кто это. Конечно, мнение обо мне стало более спорным, клонясь в сторону негатива, но мне было все равно. Главное, чтобы Данте выжил, а все остальное не имеет значения.       Почти никто не видел парня. Я не показала его даже господину Бьянки, из-за чьего присутствия очень переживала. Моя паранойя обострилась настолько, что даже я понимала, что я слегка съехала с катушек. Мне нужен был отдых от этого всего, но ответственность буквально душила. Если бы мне не пришлось отвечать за Такахаси... Если бы не его жизнь, мне было бы совсем не страшно.       Пожалуй, это было даже интересно. Особенно интересно стало, когда Аделар, услыхав "таинственным образом" о моих намерениях по поводу Данте, вызвал меня на личный разговор. Когда мы встретились, Клемент выглядел таким же невозмутимым и раскованным, как и всегда. Вот только его взгляд, в котором хоть и блестела хитринка, но совсем не отражалась легкость настроя, показывал настоящее отношение главы Золотого Топаза к ситуации.       — Неужели вы так хотите защитить мальчишку, что готовы так рано рискнуть своей репутацией ради него? — проницательно проследив корни моих намерений, спросил мужчина. Я неопределенно повела плечами.       — Кто сказал, что ради него? — выгнула бровь. Мне нужно было показать, что я владею ситуацией и при этом, что я благосклонно настроена к самому Аделару. Тогда шанс того, что он будет препятствовать моим планам упадет, а это именно то, что нужно. — Я недавно вспомнила, что я женщина, а это, знаете ли, обязывает к определенным поступкам...       Намекнула я, всем видом показывая, что на полный и открытый ответ пусть не рассчитывает. И Клемент понятливо улыбнулся краями губ.       — Вы хотите выбрать безвольного кандидата, который имеет к вам благосклонное расположение. Он совершенно неподкован в политических делах, а потому будет делать так, как скажете вы. Тем самым вам удастся удержать управление организацией в собственных руках и при этом отклонять все предложения неподходящих вам людей и не вызывать вопросов о браке. Хороший ход, — моментально раскрыл то, что я пыталась до него донести Аделар. Этот человек умен, отрицать сей факт глупо. Однако, может быть, именно его ум мне поможет создать видимость доверия. — Неужели вас так быстро заинтересовала власть? — прищурился он, глядя на меня с легкой насмешкой.       Ранее я уже обмолвилась, что меня совершенно не интересуют дела HHF, но буквально через несколько дней я пришла с гениальным планом по удержанию власти. Весьма странный выбор с моей стороны, так что могу понять его опасения. Я бы тоже задалась закономерными вопросами.       Постаравшись сконцентрироваться на моменте, позабыв обо всех других волнениях, я очень скоро заметила определенную интригу. Адреналин, подогревавший интерес. На самом деле грань между интересом и страхом в таких делах очень тонка.       Но чувство азарта мне понравилось. Вспоминаются времена, когда мы с Хьюзом подрабатывали адвокатами.       — Я подумала, что она может быть весьма удобным инструментом для исполнения некоторых моих целей, — неопределенно ответила я, не сводя глаз с Аделара. Мужчина в ответ глядел насмешливо, но заинтересованно. Он воспринимал наш разговор всерьез. Такая уж у него манера. — Возможно, единственным. Именно поэтому мне как никогда нужны союзники. Ведь я в этой сфере совсем недавно, а одного господина Алонзо будет мало. Что, если Кристиан Бергалли вернется? С таким интриганом под боком нужно держать ухо востро. Иначе "имеет место быть несчастный случай".       Я выразительным взглядом обвела фигуру Клемента. Всем своим видом я буквально вопила: "Будь моим союзником. Я готова с тобой сотрудничать. Давай объединимся против Кристиана, который мне сразу не понравился".       — Кристиан может быть полезен, — покачал головой Аделар. — Тем более, пока на его место нет кого-то получше. Убрать такого расчетливого и умного человека будет весьма сложно. Чтобы сместить главу подразделения, необходимо заметить за ним серьезный проступок. Но Кристиан слишком хорошо заметает следы, он лучший в этом. Признаться, даже лучше меня, — француз развел руками. — А если вы, госпожа Розери, убьете его без какой-либо причины, а о том, что его убили именно вы станет известно в любом случае, то со своей репутацией у большей части организации можете попрощаться. Особенно это касается той части, что подчиняется непосредственно Кристиану — Голубого Сапфира.       Клемент действительно обдумывал мои слова, особенно акцентировав внимание на устранении своего самого главного соперника. И я не могла не понимать его мотивов. Конечно, Аделар очень заинтересован в том, чтобы Бергалли больше никогда не вставал у него на пути.       И, разумеется, о том, чтобы сохранить Кристиану жизнь не идет и речи. Это слишком опасный и откровенно безрассудный поступок. Как же просто в некоторых местах говорят о планировании убийства. Мне стоит больших усилий, чтобы не воспринимать все это всерьез. Пока что.       Возможно, мне все-таки придется каким-то необъяснимым способом уговорить Зен вернуться за тетрадью. В таком случае мне хватит лишь имени и лица Кристиана, чтобы убить его. Не будет ни исполнителя, ни лишних глаз. Чистое самоубийство или сердечный приступ. Такое бывает. Отказ почек или сумасшествие на нервной почве — тоже.       Мне стало дурно от всех этих размышлений. Пока это все в голове — оно не так пугает. Но в действительности же, я меньше всего хочу убивать человека, даже если он станет угрозой для меня. Возможно, я совершу убийство лишь когда выбор пойдет о жизнях близких. И как бы мне не хотелось опускаться до подобной крайности, приказать убить кого-то мне придется чуть ли не с первого дня после церемонии.       — Тогда надо проследить, чтобы он не вернулся, — я попыталась изобразить тонкую улыбку, но судя по выражению лица Клемента, получилось у меня неважно. Так что я предпочла вести разговоры с каменным выражением лица.       — Я сделаю все возможное, но ничего не обещаю, — на долю секунды на лице Аделара отразилось сомнение, словно он что-то хотел сказать, но не решался. — Не хотите ли узнать об организации и ее внутренних порядках? К документам пока что вас допускать нельзя, но рассказать кое о чем я все-таки могу.       И он рассказал. О некоторых важных лицах, которые не входят в Пурпурный Александрит — самую верхушку, независимую от принадлежности к подразделениям. На данный момент членов Александрита всего пять: Роберт Хольт, Кристиан Бергалли, Алонзо Бьянки, Клемент Аделар и я. Глава и самые приближенные к нему лица. Я, в большей степени условно, потому что еще не стала главой, хотя камень уже имела.       В последние дни я выучила речь. Мне подготовили наряд, очень красивый и строгий. Я резко отказалась от платья, потому что собираюсь показать себя в первую очередь в качестве главы, а не невесты. Даже если я выйду замуж за Данте, то это произойдет далеко не в этот знаменательный день, который должен перевернуть всю мою жизнь.       И заставить меня поступиться своими принципами. Принципами, на которые я положила всю свою жизнь. Как долго мне придется замаливать грехи? Не удивлюсь, если я буду одной из тех, кто в конечном итоге уйдет служить в монастырь, замаливая собственные ошибки. Что от меня останется?       У меня ведь даже близких толком нет, кого бы я могла защищать. Да, я гиперопекаю Данте и, вероятно, это может распространиться в будущем на господина Алонзо, но в остальном нет никого, к кому бы я прониклась симпатией... Все близкие люди прошлого мертвы. Остался Эл, но не сказать, чтобы я к нему "прониклась симпатией". Наоборот, скорее, во мне закрепилась устойчивая антипатия к этому человеку.       Хватит ли моих сил и поддержки, которая мне совсем не помогает, чтобы это все пережить? Вступление в организацию — явный шаг на дно. Вот только сбежать от нее я уже не смогу, Кристиан Бергалли позаботился об этом. Нести на себе все тяжести — тоже не лучший вариант. Разрушить ее? Этим я принесу еще больше крови, чем если HHF будет процветать. Да и меня скорее всего просто убьют. Было бы проще, если бы я действительно делегировала обязанности на Аделара или кого-нибудь еще, вот только нужно же это сделать правильно. У меня нет никакого опыта в политике и никто мне не поможет мне сделать первые правильные шаги в этом.       Господин Бьянки, конечно, уже очень давно варится в этой сфере и многого достиг, но сам он в тонкости игр разума никогда не лез, все эти хитросплетения проходили мимо него. Пожалуй, господин Алонзо тот, кто большей частью отвечает именно за легальную сторону организации, что не умаляет важности его роли, но вносит некоторую ясность в его положение. Правят балом те трое — Аделар, Хольт и Бергалли. Не он. И если правильно договориться с Кристианом, Аделар может мне и поможет, и то неизвестно, чью сторону он примет, то вот кто поможет договориться с самим Аделаром? Я точно наделаю ошибок и как только уйду — меня настигнут последствия.       Прошлый наш разговор вновь был прощупыванием почвы.       А значит уходить мне нельзя. Являться номинальной фигурой — тоже. Мне буквально придется крутиться, как белка в колесе в тех структурах, о которых я не имею ни малейшего понятия. И Куродо тут мне не поможет. Этот мужчина вообще находится в самом низу иерархии.              Я сама не поняла, как подошло время церемонии. Был организован банкет в огромном зале. Дороговизна буквально сочилась из всех щелей, святясь золотом, драгоценными камнями в украшениях и вычурных платьях пришедших дам. Огромное количество мужчин в костюмах сопровождались ими, показывая свой статус. Я стояла в толпе, понимая, что очень скоро каждая пара глаз будет устремлена только на меня. Стоит мне нацепить брошь и обратного пути не будет...       Разглядывая дорогостоящие вина, я крутила бокалы в руках, но не пила. Мне нельзя быть нетрезвой, не говоря уже о том, что особых пристрастий к алкоголю я никогда не имела.       Данте увели. Сегодня я официально объявлю о том, что он станет моим будущим супругом. Чисто политический ход — ничего большего. Я уже проходила через подобную процедуру с Терминсом и, увы, была вынуждена ее повторить. Неужели в своей жизни мне так и не видать ни любви, ни счастья?       — Ты уверена в том, что хочешь этого? — я резко обернулась на голос. Передо мной стоял парень в так нелепо смотрящемся на нем идеальном костюме. Он улыбался, довольно блестя своими черными глазами, с интересом наблюдающими за каждым моим шагом. Цепкие, всезнающие глаза. Они и раньше меня пугали, но сейчас они заставили меня вздрогнуть.       — Что ты здесь делаешь? — спросила я, чувствуя, как пересохло в горле. Он писал. Писал, что скоро будет, так что я ждала его все эти дни. Но он явился в самый последний момент.       — Я победил, — довольно растянул губы в улыбке Эл вместо ответа. Его темные волосы даже на таком важном мероприятии не были уложены как положено, хоть и вихрем не торчали. Кто его вообще допустил сюда? Или у великого детектива собственный, особенный пропуск? А может Аделар постарался? — Более того, впервые я знаю гораздо больше тебя о происходящем.       Эти его слова очень неприятно отозвались у меня на душе, заставив меня напрячься.       — Ты ничего не понимаешь, — нервно и весьма категорично обрубила я, разом ощутив себя не в своей тарелке. Что мне теперь делать? Звать охрану? Нет, точно не стоит. Он что-то задумал. На людях все равно ничего мне не сделает, так что переживать нет смысла, вот только ощущение, что меня вновь могут где-то запереть не давало мне покоя.       Лоулайт обещал меня больше не шантажировать жизнями близких, но не запирать — нет. Однако сейчас у него нет такой возможности. Даже великий детектив не всесилен, особенно когда находится на чужой территории. Это меня немного успокоило. А мысли о том, что есть вещи похуже изоляции и они стремительно наступают, я гнала прочь.       — Как раз наоборот. Это тебя тут дурят, а ты и не замечаешь, — поразительно спокойно уведомил парень.       — Что ты хочешь этим сказать? — я не смогла скрыть тревоги в своем голосе. Ладони неприятно вспотели от напряжения.       — Да нет, ничего, — сделал якобы безразличный вид Эл, будто вообще мимо проходил. — Просто хотел, чтобы Риза не совершила ошибки, о которой потом будет жалеть всю свою жизнь. Но, кажется, она выходит замуж, так что я могу ее лишь поздравить, — парень развернулся, засунул руки в карманы и сгорбившись, направился в другую сторону.       — О чем ты, Эл? — сердце ухнуло куда-то вниз. Специально же выводит! Хочет, чтобы я за ним побегала!       — Ты же не хочешь иметь со мной никаких дел, разве не так? — глядя из-за плеча капризно заметил Лоулайт. — Моя помощь тебе не нужна. Риза самая умная и сама разберется. Она настолько самостоятельная, что никогда не просит помощи, особенно, когда дело касается жуткого бывшего соседа по комнате, который ей совершенно неинтересен.       Я чувствовала стыд, хотя понимала, что его обиды хоть и не беспочвенны, но ко мне отношения не имеют.       — Я теперь виновата в том, что ты меня пугаешь? — нахмурилась я. — Напомню, не я тебя держала взаперти, как домашнюю зверушку. Как ты думаешь, человек будет хорошего мнения о ком-то, кто ограничивал его свободу?       — Вполне может быть, — прищурился Эл, взъевшись. — Хотя это явно не твой случай. Я отмел этот способ взаимодействия как недействительный, можешь не переживать.       Говорил так, будто это пустяки.       — Я все равно не хочу иметь с тобой никаких связей. Или я теперь права на свое мнение не имею? — не такие уж старые обиды казались так мелочью, однако неуловимо продолжали задевать струны моей души, волнуя из раза в раз.       — Имеешь, — скривил губы Лоулайт, вновь развернувшись. — Удачной свадьбы.       — Ну что тебе от меня надо? — говоря это, я чувствовала себя откровенно униженной. Меньше всего я хотела быть загнанной в клетку, но сейчас именно таковой я себя чувствовала при любом раскладе. Пожалуй, договориться с одним детективом будет куда проще, чем с целой организацией международного уровня.       Он остановился, посмотрев на меня из-за плеча.       — Сходи со мной на свидание. Кажется, у обычных людей это называется так. Мне бы хотелось, чтобы ты жила со мной и открылась мне, но насильно заставить тебя у меня не выйдет. Мне пришлось согласиться с тем, что если ты смиришься сейчас, то потом все равно выберешься.       Мои брови поползли вверх.       — Если мы начнем все с чистого листа, тебе же будет проще, верно? — расчетливо заметил Эл. — Представь, что мы незнакомые люди и встреться со мной. Я уверен, что при других обстоятельствах мы бы хорошо поладили.       Он удивительно легко абстрагировался от своей былой обиды, виды на которую мне приоткрыл каких-то несколько мгновений назад, и теперь вел себя так, будто ничего не случилось. Хочет показать, что весь из себя уже взрослый и вполне умеет контролировать свои чувства?       Еще большее ребячество.       А уверенность, с которой он говорил, заставляла меня еще больше поражаться его наглости и социальной неадаптированности. Лоулайт решил зайти с другой стороны. Не получилось напором и силой, не получилось шантажом и хитростью, значит получится выгодой. И явился детектив ровно тогда, когда мне больше всего была нужна его помощь, а времени отказываться не имелось.       — Я не хочу ходить с тобой на свидания. Чувства, которые держатся четырнадцать лет, когда меня в твоей жизни даже не было — ненормальны. Ты гоняешься за призраком прошлого, пытаешься извлечь из меня выгоду. Ты даже человеком меня не считаешь, Эл. Для тебя я что-то вроде золотой медальки, к получению которой стремишься всю жизнь. Ты инфантильный ребенок и остаешься таким же на протяжении многих лет, никак не меняясь. И ты слишком упрям, чтобы пытаться меняться.       Я вздохнула, понимая, что чтобы ему действительно стать взрослым и ответственным человеком, луна должна свалиться с неба. Но в ином случае я не могу не видеть в нем помешанного на своей обиде ребенка, просто теперь имеющего куда больше возможностей для осуществления своих хотелок.       — Мне нужен всего месяц, — упрямо прищурился Эл. Для него мои слова стали очередным вызовом, отчего я беспомощно скривилась.       — У тебя уже был месяц, — напомнила я о времени своего заточения, прожигая парня злым, но в большей степени усталым взглядом. Единственный, из-за кого я вообще продолжаю этот спор, это Данте, жизнь которого зависит от моих решений. — Это не игра! — сквозь зубы прошипела я, не зная, как еще до него донести. — Почему ты думаешь, будто все так просто?       — Ты даже не пытаешься идти мне навстречу, — прохладно заметил детектив. — Что мне еще остается? Что бы я не сделал, результат один. Очевидно, что ты считаешь, будто дело лишь во мне.       — Если бы ты просто помог, а не пытался извлечь из моего бедственного положения выгоду, я, может быть, и согласилась бы дать тебе шанс. Но ты совершенно непроходимый эгоист! — вспылила я, уже не понимая, какими-такими словами до него доносить мысль. И есть ли в этом смысл?       — А ты весьма горделива, что тоже считается формой эгоизма, — парировал Эл. — Мы похожи, ты просто не хочешь этого замечать.       — В каком месте я горделива? — огрызнулась я, открыто переходя на гнев. А вот Лоулайт, будто в противовес, теперь был спокойнее удава.       Возможно, я бы могла поговорить с ним спокойно, но не при всех тех обстоятельствах, от которых пухла голова.       — Гордость не позволяет тебе просить о помощи, ровно как и склонять голову перед обстоятельствами. Именно из гордости растет твое свободолюбие. Ты считаешь, что всего достигнешь сама, никто тебе не нужен и даже самые лучшие подойдут кому-нибудь другому. Ты ослеплена убеждением, что все вокруг идиоты и нет никого умнее тебя.       Эти слова заставили меня буквально поперхнуться воздухом.       — Я просто не хочу, чтобы было больше жертв, — я сжала пальцы в кулаки, не зная, что мне дальше делать и как отвечать. Меня приперли к стенке. От бессилия хотелось просто сбежать куда-нибудь. Спокойно, Риза. Ты со всем справишься. Всегда справлялась. Надо просто придумать план, который решит все мои проблемы, а пока надо смириться с некоторыми обстоятельствами...       Смирение. Пожалуй, больше всего я ненавидела именно его. Всю свою жизнь, будучи еще ребенком, мечтающим стать пожарной. Я не смирилась с мнением родителей, желавших, чтобы я пошла куда угодно, но не за своей мечтой. До последнего не хотела мириться со смертью того мальчика в пожаре. И все еще я не хочу мириться с гибелью людей вокруг меня. Но жизнь раз за разом пытается научить меня этому, ввинчивая навык под кожу, прямо в мозг.       Смириться с тем, что мне пришлось выйти замуж за Уильяма. Смириться со смертью Хьюза, а потом и Агаты. Смириться со становлением главой организации, которая мне не сдалась. Смириться, что Данте пришлось втянуть в это по самые уши. Смириться с чувствами Эла... А не слишком ли со многим мне приходится мириться?       — Если бы ты не рассматривала близких в качестве домашних животных, за которыми надо следить, ты бы многое поняла.       — Что поняла? — бесцветным голосом спросила я, упрямо глядя на детектива. Но он тоже не отводил взгляда, смотря на меня верху-вниз так как был немного выше. Немного, потому что сутулился. — Что бы я поняла? — мне стало так паршиво на душе.              — Месяц, Риза, — давил Лоулайт. Скрипнув зубами, я тяжело выдохнула, переступая через себя.       Это последний раз, когда я мирюсь с обстоятельствами.              — Хорошо, — согласилась я. — Я дам тебе месяц, но не обещаю, что все будет по-твоему. И если я мнения не изменю, то хоть разбейся, но больше в моей жизни появляться не смей.       — Договорились, — ухмыльнулся Эл, победно сверкая глазами. Мое же поражение неприятным осадком осталось на языке, но я очень быстро проглотила его, стараясь не акцентировать внимание. Не маленькая давно уже.       — Лиза, с кем ты здесь общаешься? — послышался удивленный голос Данте. Обернувшись, я увидела парня с бокалом белого вина. Все в Такахаси было белым. Его обесцвеченные волосы, светлый костюм, все, кроме переливавшегося глубокими цветами броши с александритом. "Пурпурный Александрит" — как я и упоминала раньше, не относится к какому-либо подразделению, хотя название аналогичное остальным. Данте уже входил в эту элиту, благодаря моему настойчивому желанию. — О, здравствуйте, я Данте Такахаси, — вежливо поздоровался с Лоулайтом парень.       — Витто Морени, приятно познакомиться, — флегматично представился Эл, въедливым взглядом прожигая Такахаси. Пожав руки, они одновременно заметили:       — А вы не слишком похожи на итальянца, — а потом переглянулись, обменявшись напряженными взглядами.       Неужели, опять?       Где-то я подобные склоки уже — определенно — видела.       — Ну, вы правы. У меня разные корни, большую часть детства я провел в Японии, и уже потом переехал в Италию, — прокашлялся Данте, вернув себе невозмутимый вид. — Ну, а вы? — обратился он к Лоулайту.       — Большую часть детства провел в штатах, — ничуть не смутившись, продолжил врать детектив. Я вспомнила, что он скрывает свое лицо на людях, а тут явился аж самостоятельно. Логично, что взял себе подставное имя. Вот только, как ему удалось?       — Лиза, ты знаешь этого Морени? — тихо поинтересовался Такахаси, слегка взволнованным тоном. На это я кивнула, проигнорировав красноречивый взгляд Эла.       — Мне поразительно везет на итальянцев, — улыбнулась я больше нервно, понимая, что из всех итальянцев эти двое выглядели наиболее странно. По факту, среди нас были японец, англичанин и русская, что звучало как начало анекдота.       — Такахаси, скажите, как давно вы общаетесь с Ризой? — внезапно полюбопытствовал Эл, чем заставил меня напрячься. Ничем хорошим проделки детектива пока не заканчивались, так что я вполне обоснованно встревожилась.       — Еще одно твое имя? — перевел взгляд на меня Данте. На это я лишь кивнула. Знал бы он, какими только меня именами не называли за то время, пока я путешествовала с господином Алонзо по странам. — Я знаком с ней некоторое время, — расплывчато ответил Такахаси уже Лоулайту.       — Вы познакомились незадолго до теракта, — прислонив бокал с вином к губам, невинно утвердил Эл. Он говорил тихо, а благодаря жидкости в бокале, прочитать по губам было весьма проблематично, а это уже не говоря о его странной манере держать емкость, за края, а не за ножку. Я эту привычку припоминаю еще с детства. Хотя сейчас она выглядела весьма неуместно. — Некоторые очевидцы видели вас вместе. Могу предположить, что у вас в том парке было свидание, на которое вы пригласили Ризу.       — Это допрос? — удивился Данте, чьи брови подлетели вверх. — Риза, уже скоро начало, нам нужно быть готовыми, — парень взял меня за руку, потянув в другую сторону.       — У вас должно быть несколько минут на меня, — отозвался Лоулайт. И его взгляд, направленный на меня, давал понять, что конкретно сейчас лучше его все-таки послушать. Я остановилась, не давая Такахаси утянуть меня за собой. Пепельный блондин тоже встал, переводя взгляд на детектива. — Итак, во время теракта вы согласились сопроводить Ризу в качестве... — он осекся, — жертвы, которую некуда деть. Сопровождая ее везде, вы попали в беду, из-за которой Риза уверилась, что вас нужно защитить. Поразительно, но вы болтаетесь как тот самый недостающий кусочек паззла, который нужен в самом центре картины. Кроме как, оставить вам все полномочия управления организацией, у Ризы не осталось никаких идей.       — Что вы хотите сказать? — оскорбленно нахмурился Такахаси, сжав мою руку от нервов чуть сильнее, отчего я болезненно сморщилась. Парень тут же сбавил хватку.       — Просто мне показалось странным, что Кристиан Бергалли пропал в самый удачный момент, — Эл пригубил вино, или только сделал вид, не сводя холодного и чрезвычайно острого взгляда с Данте. Неужели он... — О нем все еще ничего неизвестно. И я подумал, что если бы он был так прост, чтобы дожидаться прихода Ризы, то не стал бы заморачиваться с бессмысленным терактом. Он бы угрожал письмом или жизнями близких, которые определенно были в его руках. Но он предпочел, чтобы Риза сама пришла к нему в руки.       Удивительно, но Лоулайт приходил к тем же выводам, что и я. Но судя по тому, в каком контексте детектив все это произносил, мне становилось дурно. По коже пробежали холодные мурашки, а меня медленно начинал сковывать ужас.       — И было бы совсем не в стиле этого человека что-то делать самому, как думаете, Такахаси? — в этот момент взгляд Эла был поистине страшен. Он не сводил своих огромных черных глаз с Данте, заставляя его тревожно замереть, как мышь перед удавом. — Он долго наблюдал за Ризой, знал, как она думает, ее слабые стороны. И уж, конечно, ему было известно о ее тяге защищать все правильное и одновременно с этим беззащитное. Если так подумать, то вы здесь единственный, кому она могла доверять. Единственный, кому не пригодилась бы власть.       — На что вы намекаете? — тревожным тоном задал вопрос Данте, поглядывая на меня.       — Я думаю, что Кристиан Бергалли захотел, чтобы Риза сама отдала организацию в его руки, — каким-то восторженным тоном заключил Эл, ввергая меня в шок. — Другими словами, я уверен, что Кристиан Бергалли — это вы, Такахаси Данте.       Повисло молчание. Казалось, я была оглушена этим фактом. Тогда все вставало на свои места. И то, почему Данте был именно таким, почему не боялся российских улиц со своим излишне ярким цветом волос. Причина, по которой он следовал за мной заключалась не в героизме, а лишь в создании его видимости... И смех Аделара...       "— Я слышал, что Кристиан без вести пропал... — Мы были там. Можно сказать, стали свидетелями этого, — бойко ответил Данте. — Ты тоже, юноша? — На это Данте с самым серьезным и ответственным видом кивнул. — Правда? — улыбался он, тихо посмеиваясь."       Он узнал Данте в лицо!       И открыто издевался над нами, потому что знал, что все, что мне говорит Данте — ложь! Более того, Аделар и Хольт, — прикрывшие личность Кристиана, а значит все-таки склонившиеся перед его авторитетом, — не могли его так очевидно накормить стеклом. Аделару было выгодно, чтобы я ему доверяла. А это значит, что он подстроил это сам.       И реакция удивления Клемента не была наигранной. Он действительно был в шоке от произошедшего.       Меня обвели вокруг пальца. Эл был прав. И признавать это было очень неприятно. Как он додумался до этого? Его же здесь даже не было! Как он мало того, что пришел к тем же выводам, что и я, так еще и полностью восстановил картину происходящего? В какое-то мгновение я посмотрела на него другими глазами. Возможно, Лоулайт не настолько ребенок, как мне казалось изначально.       И мало того, что он далеко не безобиден, так и совсем не беспомощен и не глуп.       — Риза, ты ему веришь? — вкрадчиво спросил Такахаси, не сводя с меня голубых глаз.       — Верю, — с трудом ответила я, понимая, что это единственный верный ответ. Парень тут же неуловимо преобразился. Глаза приобрели холодный, почти металлический оттенок. Любая жалость пропала с его бесстрастного лица. Теперь казалось, будто его обладатель неспособен на искреннюю улыбку.       Передо мной предстал Кристиан Бергалли. Серьезный и расчетливый человек, только что раскрытый Лоулайтом.       — Рад увидеть вас лично, L, — криво ухмыльнулся Кристиан, распознав в непохожем на итальянца "Витто" великого детектива. Теперь его взгляд был более чем высокомерным. — Чем обязан столь примечательной личности?       А голос...       Это именно тот голос, говоривший на французском!       Именно Кристиан, играя роль наивного и милого Данте, строил против меня интриги. Такую строгую интонацию, обезличенную и холодную, я совершенно не ожидала услышать от Такахаси, поэтому даже не задумалась о том, что это мог быть он. Я была слишком наивна, за что и поплатилась.       — Я думал, это произойдет несколько позже, но приятно познакомиться, Розери, — Бергалли протянул мне руку в элегантном жесте, отчего меня передернуло.       — Но как? — задала я не совсем осмысленный вопрос, ожидая дополнительных пояснений. Вроде все уже сложилось в одну картинку и было разжевано, но даже так что-то не давало мне покоя.       И Данте... Нет, Кристиан решил ответить на мое замешательство.       — Видишь ли, ты очень умная девушка, но слишком правильная. Тобой было очень просто управлять из-за твоих идеалов. Как только они оказались под угрозой, паранойя обострилась и ты перестала даже думать о доверии в этом абсолютно чужом месте, чем облегчила мне задачу, — Бергалли снисходительно ухмыльнулся. Издевательски. Он упивался своей победой, даже с учетом того, что не достиг своей цели. — Узнай господин Бьянки во мне Кристиана Бергалли, и он бы тут же все тебе рассказал, даже если это бы это угрожало его жизни, — жестокий смешок. И почему-то он очень гармонично смотрелся на таком невинном лице. Я с ужасом поняла, что это более естественное для него выражение лица, чем сочувственное. — Клемент и Хольт на такую глупость неспособны. Хотя они и пытались тебе намекнуть своими насмешками и упреками. Но ты, уверенная во мне, не так все поняла.       — И ты этим воспользовался, — сглотнув, мрачно ответила я. — Я должна была прийти к тебе после теракта, ты сам не причем. И я же должна была посадить тебя на место главы, поверив, что вся твоя ложь — чистая правда. Ведь мы познакомились незадолго до теракта. Могла бы и догадаться... Ведь как и в первом случае...       — Я оставался единственным, кому ничего не было от тебя нужно, — довольно кивнул Кристиан. — Лишь Данте не был заинтересован, лишь Данте постоянно был в опасности. Мне пришлось подговаривать прислугу, чтобы подложить в собственную порцию стекло и с абсолютно спокойным видом съесть его, не дав ничего заподозрить. Ведь иногда ты думаешь слишком долго. А мне нужно было ускорить мыслительные процессы в твоей голове. Видишь ли, направлять не думающих людей просто. Но направлять людей, способных к мыслительному процессу еще проще. Ведь тебе не придется ничего разжевывать, придумывать какую-то правдоподобную легенду. Они сами придумают версию, в которую будут готовы поверить. Тебе остается лишь понять, какую именно и вести дальше. В амплуа доброго простака есть свои плюсы, однако мне порядком надоел этот бардак.       Он скривился, будто съел лимон без сахара. Мы молчали. Эл сверлил его по-прежнему каким-то по-детски счастливым взглядом, а я совершенно не знала, как на это все реагировать.       — И что вы теперь собираетесь делать? — невинным тоном поинтересовался Бергалли. Вот только выражение его лица говорило далеко о не невинности. — Предлагаю устроить переговоры. Раз не вышло забрать тебя в жены и заставить рожать наследников до старости, придется считаться с твоим мнением.       Такие жесткие слова буквально стали мне оплеухой.       — Ты бы меня никогда не заставил это сделать, — четко проговорила я, серьезно глядя на парня. Парня, который всего несколько мгновений назад казался мне простым и понятным. Сейчас он был совсем чужим.       — Еще полчаса и ты бы от меня никуда не делась, — пожал плечами Бергалли, не придавая моим словам значения. И тут в нашу перепалку вступил детектив.       — Наши условия: полная анонимность Розери, фактическое управление организацией, доступ ко всей информации организации. Часть полномочий передается вам. Неприкосновенность и личное подчинение дома Бьянки вне зависимости от приказов даже ближайших людей, — резко произнес Эл, правильно рассудив, что я переговоры не проведу. Я возможно бы и возмутилась такой наглости, вот только сомневаюсь, что политика — мой конек. Пока что Лоулайт говорил весьма странные вещи.       Но почему-то в этот раз хотелось ему поверить. Не потому-то ли, что он сумел увидеть то, чего не увидела я?       — Пытаетесь сделать так, чтобы ответственность за мои действия не легла на нее? — выгнул бровь Кристиан, глядя на него с холодным вызовом в светлых глазах. — Это все равно меньше необходимого. Получается, что я получаю немногим больше, чем у меня есть сейчас. Давайте поступим иначе: я управляю всей организацией, кроме дома Бьянки, его людей и финансов, вся информация остается у меня, я принимаю все важные решения для организации, не советуясь с главой, и при этом гарантирую ее анонимность. Как по мне, прекрасные условия для той, кто не хочет влезать в дела HHF, — холодно прищурился Бергалли.       И если так подумать, то меня бы это вполне устроило. Подводных камней в его речи я не заметила, однако до того, как я успела открыть рот, Эл снова заговорил. Я невольно поразилась, насколько легко ему дается конфронтация с настолько хорошо подкованным в этом деле Кристианом.       — Фактическая власть должна оставаться у главы, иначе ты ее уберешь сразу же, как твоя позиция окрепнет. Должна остаться возможность для защиты и понимания планов. Иначе ты не сможешь гарантировать безопасность, как и анонимность Ризы. А словам лжеца верить нельзя, — спокойно контраргументировал Лоулайт.       — Но если моя позиция будет слишком шаткой, то какой смысл в этом договоре? — возразил глава Голубого Сапфира.       — Не будь тут господина Бьянки с его людьми, ты бы попытался захватить власть силой. Но ты уверен, что Аделар скорее всего переметнется на сторону главы, ведь это правильней и выгодней одновременно. Тогда Хольт, имея с ним тесное сотрудничество, тоже переметнется. И даже если Голубой Сапфир выстоит, то от него мало что останется. И будет бойня, которой ты хочешь избежать. На данный момент силы равны, де факто.       Они еще некоторое время спорили между собой, придя, в итоге, к устроившему их соглашению, абсолютно позабыв про меня и мое мнение. Я бы просто хотела вернуться к обычной жизни, но Лоулайт решил все усложнить. И я не могла винить его за это. Наоборот, он проницательно пекся о моей безопасности, и, кажется, даже собирался вынести для меня максимальную пользу. Я невольно восхитилась его виртуозности. Да, я и сама неглупая, но я лишь сопоставляю факты, редко додумываясь до сокрытой сути.       Никогда мне не доводилось быть свидетельницей такого.       — Формальное управление организацией, с возможностью возвращения полномочий, полная неприкосновенность и переход части организации в личное подчинение для закрепления неприкосновенности, — перечислил Эл все то, что по договору причисляется мне. — Будешь представителем главы Розери, настоящие имя которой, место проживания и все остальное будут засекречены и доступны лишь нескольким уполномоченным людям.       — С некоторой оговоркой, я соглашусь.