Евангелион. Небесный порядок

      Толстые ремни крепко удерживали тело Скарамуччи привязанным к кушетке. Это, пожалуй, было не самым приятным ощущением, которое он когда-то испытывал, но за время, проведенное в NERV, он переживал подобное настолько часто, что дискомфорта не ощущал. Рядом Дотторе завершал последние приготовления.       — Вы снова изменили состав? — тихо, скучающе, спросил пилот.       — Новый исходный материал, и самолично скручивать тебя мне не хочется, если начнешь чересчур буянить. Все.       Было больно. Но не больнее обычного. Перед глазами у парня все поплыло, он понимал, что это означало: начиналась самая неприятная часть всего тут происходящего. Кошмар, от которого нельзя было проснуться, а приходилось лишь ждать, пока тот сам соизволит закончиться. В этот раз, внутри своего болезненного бреда, пилот очнулся в своей квартирке в NERV, лежа на кровати. Рядом, прямо под боком, расположился кто-то теплый и размеренно-радостно что-то рассказывал, но у Скарамуччи не получалось разобрать сути монолога. Чуть освоившись, он развернул голову к собеседнику и обнаружил там Ниву, первого своего… друга, первую жертву NERV. Воспоминания о нем, Скарамучча старался засунуть в самые недры своего сознания и никогда не ворошить, дабы не напоминать себе о том, как он был когда-то счастлив. Нива вдруг замолчал, его брови поднялись в неком недоумении, которое он поспешил озвучить:       — Что такое? Ты вдруг стал каким-то серьезным?       В этот момент что-то пошло не так. Скарамучче никогда не давали право вмешаться в происходящее, только наблюдать, а тут от него явно ждали ответа. Ответа, которого не было в прошлом.       — Ты мертв и являешься лишь частью моего кошмара, — подавляя эмоции, говорил пилот.       — Я знаю, — непринужденно сказал Нива и поднял глаза к потолку. — Но, кажется, среди живых ты счастья так и не сыскал.       Скарамучча зажмурился и помотал головой так, будто старался отогнать наваждение, только вот Нива все также был перед ним, разве что уже не лежал на кровати, а сидел.       — Что ты… — «несешь» хотел было закончить фразу действующий пилот Евангелиона в привычной уже манере. Его остановило что-то, что сам он не до конца понимал. — такое говоришь. Бред.       — Почему? Все ищут счастья.       — Может быть люди, но меня это не касается. Жить мечтами о чем-то несбыточном, нематериальном и откровенно сомнительном — глупо.       Парень из воспоминаний встал с кровати и протянул руку своему собеседнику с улыбкой на лице, будто приглашая проследовать за ним дальше, вглубь странного видения.       — А твое желание стать Архонтом?       — Что ты такое? — Скарамучча откинул руку. — Он этого никогда не знал!       Воспоминание напротив продолжало тепло улыбаться.       — Остатки былого, твоего прошлого, способные существовать только в твоей голове и только благодаря тебе. Я могу только бродить по твоим воспоминаниям и не более того, — говорящий снова протянул руку.       Хозяин этой затейливой галлюцинации на сей раз протянул свою руку в ответ, несколько удивившись возможности двигаться. Раз он все равно заперт тут до тех пор, пока препарат бродит по его венам, можно и поддаться чудному сну. Он не ощутил ожидаемого сжатия своей ладони, лишь очень отдаленное тепло на кончиках пальцев, будто дотронулся до приведения. Однако этого хватило, чтобы собеседник смог поднять его и заставить бежать вслед за ним, не опуская рук.       Обстановка переменилась: теперь их окружали только бесконечные коридоры штаб квартир, которые никуда не вели. Моментами Скарамучче казалось, что металлические мутные стены отражали силуэт незнакомой девушки с белыми волосами, но большого внимания он этому не предавал.       — Значит, стать Архонтом… — проговорил образ перед Скарамуччей. — Зачем?       — Что за глупый вопрос? — скривился ведомый. — Я был создан для этого.       — А что потом, когда ты добьешься своей цели?       Бегущие остановились. Пилоту не хотелось признаваться и уж тем более как-то демонстрировать, что его озадачил этот вопрос. Он столько лет провел в этих стенах в чужих обещаниях, в попытах добраться до своей цели, что, казалось, становилась только дальше с каждым днем, что засорять себе мысли о том, что же будет после триумфальной победы, ему не слишком хотелось. Если так посмотреть, он даже с Дотторе никогда не обсуждал, что будет после того, как все Архонты будут повержены и пилот заполучит свой гнозис. А отпустят ли его вообще? Есть ли вероятность, что его замуруют — подобно Люмин? Ведь к этому моменту он будет единственным Архонтом в мире людей…       — Спокойствие. Завершенность…       Окружение сменилось резко. Под ногами больше ничего не было, но они не падали, наоборот, будто стремительно летели вверх, а вокруг сплошь провода, тусклый свет и длинные направляющие рельсы. Скарамучча знал, что это за место. Туннель, по которому Евангелионы из раза в раз поднимались на поверхность для очередного боя. Но в этой галлюцинации тоннель был бесконечен.       — Вот она, — прервал молчание Нива. — Твоя жизнь без Архонтов и без людей.       Скарамучча лишь скривил лицо.       — Человеческая жизнь лишь мгновение в сравнении с жизнью Архонта. Лишь миг, особенно если не пытаться узнавать их, влюбляться, испытывать страх потери. А так как других Архонтов более не будет, то это спокойствие и завершенность помноженные на бесконечность, — продолжил человек из галлюцинации. — Хотя более точно будет так.       Собеседник исчез. Парень остался совсем один в бесконечном пространстве мыслей.       — Пытаешься напугать меня? Чем? Отсутствием страха потерять тех, кто стал дорог? Отсутствием боли? Моей фантазии нужно больше стараться, — усмехнулся Скарамучча.       Так, по внутренним ощущениям парня, прошло еще несколько минут. Этот транс казался даже приятным. Ничего не нужно было контролировать. Можно было просто спокойно существовать, без тяжести осознания, что за простое право жить придется отдавать непосильный долг своим «спасителям». Отпускать мысли все-таки оказалось неожиданно приятным. Но на долю секунды, из глубины сознания, предательски разрушая создаваемую пилотом картинку полного блаженства, выскочила мысль: «Было бы здорово, если бы Кадзуха был рядом». Мысли о нем все время появлялись в ненужный момент, прочной нитью привязывая Скарамуччу к миру людей.       — Извини, у нас не так много времени, — гость чужого сознания вновь возник перед пилотом. — И знаешь, среди всех твоих воспоминаний, не нашлось ни одного счастливого, связанного с тем, что ты часть Архонта. Зато люди, кажется, приносили тебе куда больше приятных эмоций.       Перед глазами парня появлялись картины прошлого: атмосфера домашнего тепла. Чужого. Уставший голос ученого, рассказывающего элементарные вещи, которые обычные дети обязаны знать. Тетрадь с уже читаемым, но еще не совсем ровным почерком. И остывший крепкий чай, настолько пробирающий горечью, что назначенный учителем Скарамуччи взрослый неожиданно ласковым тоном просит другого обитателя уютного жилища принести новую порцию. Будущий, по тем меркам, пилот, не знавший «правильный» вкус чая, свою чашку опустошил залпом. Ему понравилось. Настолько, что он потянулся за чашкой сидевшего рядом мужчины, раз уж тот все равно отказался от напитка. Просто так напиток не отдали. Пообещали его как вознаграждение за конспектирование нескольких параграфов.       Скарамучча, наблюдавший со стороны, ухмыльнулся. Изменилось бы что-то тогда, если бы он знал, что его учитель не считает его за человека и не проявит и толики той ласки, на какую способен.       Воспоминания обрываются, картинка перед глазами медленно поплыла и силуэты начали выстраиваться в другом порядке. И вот уже он смотрит на их с Кадзухой абсолютно дурной танец на чужой свадьбе. Скарамучча отвернулся. Даже собственной галлюцинации не хотелось показывать свои розовые скулы. Или открыто признавать, что он получил хоть какое-то удовольствие от такой нелепости. Тем более это воспоминание волей-неволей тянуло за собой картины окончания того вечера, вот это уже совсем не хотелось переживать повторно.       Картика снова изменилась и перед ним снова был Кадзуха. Это было невозможно. Этот дурак, однозначно, по мнению Скарамуччи занимал слишком много места в его голове. Сейчас он глядел на момент, когда блондин приходил в себя после миссии по спасению из космоса. И прямо как тогда, в тот момент, когда Кадзуха открыл глаза, в груди у наблюдающего что-то защемило.       «На этот раз меня не бросили. На этот раз я не остался один»       Еще несколько репродукций пронеслось очень быстро, но главный герой там был всегда один.       — Все как и всегда, — прошептал Скарамучча. — Однажды удача отвернется от нас и все это станет болью.       Он отвернулся, не желая более смотреть на воспоминания. Как оказалось, радость тоже колола сердце, но по-другому. На словах — тех, что он говорил нынешнему возлюбленному, он заявил, что готов пойти на этот риск. А сейчас, гордость не позволяла сдать назад. Но кулаки сжимались, а мысли лились потоком. Это страх?       — Возможно. Если ты будешь просто наблюдать, так и будет.       Слова отозвались неприязнью и желанием выругаться.       — Что бы это значило?       — Разве ты не наделен силой, чтобы защитить своих близких? Возможно, тебе следовало поучиться у своего учителя еще кое-чему, кроме школьных предметов.       Последней остановкой стало место, которое казалось пилоту знакомым, но не до конца. Просторная прихожая. Одежда и обувь, висевшая там, не были особо примечательными. Все казалось обычным для Снежной. Тогда он присмотрелся к тумбе, над которой висело зеркало. Отражение в нем выглядело взрослее, чем Скарамучча помнил себя. На тумбе — фотография, взрослый Кадзуха все с такой же, впрочем, приятной улыбкой, держал букет цветов, украшенный красными листьями. Сам первый пилот был в форме, кажется, смутно напоминавшей ту, что выдают в академии Сумеру. В руках — диплом. В остальном, на тумбе царил хаос — чеки, билеты, бумажки с напоминаниями о чем-то неважном, ключи с несуразным брелком в виде котенка.       — Это какая-то шутка? — съязвил Скарамучча.       — Вовсе нет, — сказал голос из ниоткуда. После чего в зеркале, за спиной у парня появилось отражение Кадзухи, того самого, с фотографии, на голову выше пилота. — Просто небольшое напоминание, что у тебя есть и такое будущее.       — Я не человек. И мне не сдалось такое будущее, — бросил он, без интереса разглядывая всю ту же кучу хлама.       — А ты пробовал посмотреть на эту сторону жизни? Не украдкой, а полноценно, может быть это не так ужасно, — фантомный Кадзуха улыбнулся.       Дурацкая ситуация. Дурацкая галлюцинация. Самая худшая из тех, что ему приходилось видеть. Остальные были просто потоком боли, тут же, глупые-глупые картины и такие же слова, что поразительным образом тронули ту небольшую часть души, отведенную ему.       — Кажется, недавно я выкинул последний шанс на это…       Иллюзорный мир вокруг поплыл, тьма захватила все вокруг, ни дома, ни зеркала, ничего.       Последнее, что ему удалось увидеть в этом сне — медленно растворяющегося во тьме Кадзуху, такого улыбчивого, тянущего к нему свои пальцы.       — Все начинается с извинений…

***

      Скарамучча не сразу понял, что галлюцинация закончилась. В глаза бил яркий свет. Закрыться от него руками совсем не получалось. Тело не подчинялось. Внутри зарождалась непонятная паника. И только после того, как он почувствовал такое знакомое прикосновение холодных пальцев к голове, отдаленно напоминающих поглаживание, глаза смогли сфокусироваться на потолке. В голове собралась полная картина происходящего.       — Очнулся?       — Да, — попытался наиболее спокойным тоном выдать Скарамучча. Хотя внутри буран из мыслей и чувств.       — Какие-то особенные видения? Необычные ощущения в теле?       — Нет, — также с напускным спокойствием говорил парень. — Бессвязный бред, похожий на сон, не более. Тело в норме.       — Зря только время потратил, — заключил Дотторе, параллельно расстегивая ремни, приковывающие его подопытного к кушетке. — После рассказа Аль-Хайтама я полагал, что и мне достанется кусочек представления. Увидим результаты теста на синхронизацию и будем делать дальнейшие выводы.       Мужчина, не скрывая досадной скуки, направлялся к выходу из медкабинета. Пилот же в это время решался на неприятный вопрос. Ему сложно было даже представить вероятный спектр ответов, а, что хуже всего, последствия. Он еще не был уверен, донесли ли главе NERV о моментальном согласии Скарамуччи на присоединение к Архонтам. Хотя, стал бы сюрпризом этот факт для ученого? Не поступил бы он точно также в ситуации, где ему предлагают сиюминутное исполнение цели. А что до желания уйти из пилотов и жить среди людей…? Ведь теперь рабочих Евангелионов больше и, более того, кажется, они в состоянии поставить производство роботов на поток, вопрос лишь в пилотах. «За спрос не бьют» — пронеслось в голове выражение, подхваченное где-то в железных коридорах. Вопрос же применимости этой фраз к уходящему был открыт. Но, после счастливых картин вероятного, человеческого будущего, страх будто отступал. Пока была жива хоть капля надежды, пока вдохновение от увиденного не прошло…       — А что если я, скажем, захочу уйти из NERV? — пилот старался звучать уверенно, играя интонацией так, будто ёрничал из желания насолить. Все немногие зачатки актерского таланта были применены в этой фразе.       — Ну… — совершенно беззлобно и, на удивление равнодушно протянул Дотторе. Он даже не обернулся, не повернул головы. Только слегка развел руками. — Ты несовершеннолетний только по документам, это исправить легко. Мы не имеем права удерживать тебя силой, — он говорил это почти печально. — Но, ты должен понимать, что это будет означать некоторый срыв договоренностей, а так дела не делаются, — его, так называемая грусть, стала едкой карикатурой. — С другой стороны, это тоже не проблема! Мы просто заберем свою часть и ты будешь полностью свободен, полагаю, это будет честно, да?       Скарамучча ранее не общался с главным в таком ключе. В тот момент он впервые узнал на своей шкуре, как этот человек может легко сделать счастливым, дать такую надежду, а затем окунуть ее в грязь реальности. Все это за один короткий монолог, в котором он, по всей видимости, наслаждался каждым словом.       «Заберем свою часть»       Не было сомнений в том, что имелось в виду все то человеческое, что прямо сейчас обеспечивало Скарамучче возможность жить. Без необходимых органов и без гнозиса… он лишь пустая оболочка, труп.       Дурак. А он ведь правда умудрился на что-то надеяться. Дурак. Никакого спокойного существования, пока на не расплатится с долгом, в который его загнали без спроса.       — Я в вас не сомневался, — бросил с усмешкой Скарамучча всем, одолженным у кого-то, сердцем, не желая показывать, что по-глупости на что-то понадеялся.       Дотторе ушел, так и не одарив взглядом пилота, лишь бросил абсолютно скучающим тоном, что пилоту нужно передать только прибывшим близнецам, что их ждут на тестировании.       Парень смотрел в пол еще некоторое время после произошедшего. Все те же неприятные чувства. Спокойную жизнь надо заслужить. Было по-горькому любопытно, находятся ли остальные люди вокруг него в такой же ловушке? Впервые задумавшись об этом, он с некоторым даже удивлением обнаружил, что оказался в одной лодке практически со всеми окружающими его людьми. И даже тот, кто, как крыса сбежал с их судна, заплатил за свою жизнь большую цену, так как едва ли, после диалога с Дотторе, Скарамучча поверит, что создательница серии клонов Альбедо, счастливо ходит на свободе.       Чересчур углубляться в эти мысли парень не стал, ему еще предстоял не самый приятный разговор, пусть и с единственным приятным человеком.

***

      Кадзуха сидел над своим блокнотом. В нем все еще оставались пустые странички, хотя раньше за то время, что он в Снежной, он бы успел исписать уже два таких. Проблема была не только в ограниченном времени, но и в отсутствии вдохновения, прямо как в тот момент. Из-под его ручки не выходило ни одного толкового хокку, а те немногие, что все-таки удавалось хотя бы завершить, были печальные. Слишком печальные, чтобы удостоиться места на страницах блокнотика, приехавшего с ним из дома. Не хотелось отражать в творчестве эту свою сторону переживаний, по крайней мере сейчас. Хотя он не был уверен, что сам готов встретиться с этими мыслями.       Но вот уже которая попытка сбежать от чувств не сработала. Кадзуха не знал, что делать. Неужели он правда перегнул палку и зря начал всю эту историю с отношениями. Правильно ли взвесил риски? И чего вообще он ожидал? Наедине с собой его одолевало сомнение. Он не был намерен отказываться от всех своих слов. Вот только тому, кому они были адресованы, кажется, они нужны не были.       «Любовь — большая сила» — повторил для себя размышляющий. Еще раз убедился, что считает это правдой. Но вопрос все тот же. Стоит ли навязывать эту философию тому, кто так активно от нее отказывается? С чего Кадзуха взял, что это его миссия? Из-за своих чувств? Потому что нашел среди отвернувшегося мира того, с кем может пережить тяжелые времена? Это все вдруг стало звучать ужасным эгоизмом. А может, если бы он по-настоящему любил Скарамуччу, то не стал бы так мешать ему, а отпустил к своей мечте?       От последней мысли становилось особенно жутко и больно внутри. «Вот что ты чувствовал, Скарамучча. Только становишься близким к кому-то, как он исчезает» — прошептал Кадзуха. Выходец из Инадзумы не знал, что именно было правильно, но рациональная часть холодно предлагала вернуть первому пилоту свободу и одиночество, раз уж тот сам признал, что ушел бы почти не раздумывая к Архонтам. Эмоциональная была категорически против. Рано или поздно придется действовать правильно, совершать тяжелые выборы. Так не был ли момент подходящим? Волею судьбы, дверь в квартиру распахнулась, как обычно без стука, но уже не так резко как обычно. Беловолосый парень слегка улыбнулся, повернулся к незваному, но всегда желанному гостю:       — Уже закончили? Как хорошо, что ты заглянул. Нам нужно поговорить, — постарался начать мягко обитатель комнаты.       Вошедший несколько замялся, будто взвешивая, что лучше сделать в первую очередь. Кадзуха тоже медлил. В душе удивляясь, неужели судьба проникла в его мысли и как подтверждение правдивости его рассуждений, привела возлюбленного проверить, решится ли Кадзуха отказаться от собственного счастья, пусть, может быть, и временного, ради другого. Стояли так по-глупому глядя друг дружке в глаза.       — Я хочу, — начал Скарамучча тягостно.       — Расстаться? — ухватился за возможность донести свои мысли второй пилот. — Хорошо. Да, ты прав, наверное, это все и правда глупости и, — он лепетал то, во что сам не верил, от того слова превратились в кашу. — Будет только мешать…       — Что ты несешь? — резко перебили говорящего.       — Я просто поразмыслил над тем, что ты сказал, и я бы не хотел, наверное, тебя обременять и, разве ты не за этим вообще сюда пришел, — ему стоило лучше готовить речь и, только возможно, думать перед тем как сказать.       — А мысль о том, чтобы сначала дать мне договорить прошла, очевидно, мимо твоей головы? Или тебе уже все равно, что я скажу? — фыркнул Скарамучча.       — Извини, — почти прошептал беловолосый. — Что ты хотел сказать?       Второй снова замялся. Взгляд блуждал по комнате и никак не хотел останавливаться на человеке напротив. Затем — несколько шагов, чтобы сократить расстояние. Оба молчали. Меньше метра между ними. Подошедший пожалел об этом, но все-таки казалось, что так будет правильнее. Рядом. Они все-таки не чужие люди.       А вот Кадзуха негодовал. Не понимал, к чему так делать. Он ведь уже решил, что это конец. Он начал смиряться с предстоящей болью, с отстранением. А сейчас он был так близок к тому, чтобы вцепиться в возлюбленного, закричать, что ошибся, что не сможет отпустить его, что, может, у них все-таки есть будущее. А гость все молчал. И уже в тот момент, когда казалось, что время течет даже медленнее, чем тогда в раскаленной капсуле посреди нигде, плечи Скарамуччи высоко поднялись и прозвучало скомканное:       — Кадзуха, прости меня.       — А? — все что смог выжать из себя в ответ Кадзуха, хлопая светлыми ресницами. — Что-то плохое случилось? Это на тебя совсем…       — Ты дашь мне сегодня закончить? — раздраженно прервал темноволосый. Продолжил он после легкого утвердительного кивка. Последовал еще один глубокий вдох. — Это ведь предательство, я же, — лицо говорящего то кривилось, то вновь становилось спокойным. Слова текли медленно и сопровождались неприлично длинными паузами. — Так легко отказался от всего, что было между нами и все же, ты не отвернулся от меня. Хотя, кажется, ты уже берешь свои слова назад. Если ты считаешь, что только так можно исправить ситуацию, мне видно ничего не остается.       У Кадзухи вдруг стало так легко на душе. Хотелось аж ущипнуть себя. В порыве вдохновения, он быстрым движением, крепко прижал к себе своего собеседника: рука аукнулась неприятным приступом боли, сломанные ребра начали ныть, но это в моменте было неважно. Как же мало надо было, чтобы удивить его. Как сильно стандарты упали после того, как он остался совсем один. Прохлада чужих рук была ощутима даже через одежду. Медленные, неуверенные движения, которых не ждешь от кого-то подобного. Осторожные. Будто сжимают что-то слишком хрупкое.       — Будет плохо, если я попрошу еще две вещи? — произнес тихо Скарамучча. Он не убирал своих рук с чужой спины. И будто старался не дышать.       — Это, определенно, нагло с твоей стороны, — усмехнулся Кадзуха. — Но я готов их выслушать.       — Я хотел бы больше узнать, каково это, жить как человек. Меня, — он сделал паузу. — Никого не отпустят из NERV живыми, пока вся ситуация с Архонтами не закончится. Но прежде чем сделать окончательный выбор, я бы хотел узнать, как живется по ту сторону.       Собеседник не видел этого, но Кадзуха широко улыбался. Скарамучча казался удивительно странным, будто его самую малость подменили. Но перемена, кажется, была к лучшему.       — Тогда, не убегай завтра сразу после школы, я бы хотел кое-куда заглянуть с тобой.       Первый пилот вздохнул в уже более привычной для себя манере, но сразу после выдал что-то наподобие «угу».       — О чем еще ты хотел попросить?       Объятия закончились. Скарамучча сделал шаг. Его лицо было таким серьезным, будто ему только что пришел приказ, который он обязан выполнить. Смотрел прямо в глаза. Кулаки были сжаты. Это напряжение передалось и второму парню, улыбка сползла с лица, теплые чувства временно отступили куда-то вглубь. Тревога и страх начали медленно занимать их места. Неужели это нечто, сравнимое с обещанием. которое он дал Люмин?       — Кадзуха, не садись больше в Еву.       — Но это моя работа, так разве можно?       — Ты не можешь отказаться полностью, но не надо геройствовать. Если есть другие варианты, если в бой могут пойти другие, то не лезь в робота, — он говорил это с серьезностью, свойственной глубоко взрослым людям. Глядя на замешательство парня напротив, он продолжил. — Я хочу защитить то, что мне дорого. Возможно так я смогу искупить свое предательство.       — Хорошо, Скарамучча, но если на кону будет твоя жизнь, я не буду просто сидеть.

***

      После разговора с возлюбленным, Кадзухе стало легче и намного радостнее. Несколько хокку сочинялись прямо на ходу и он посчитал их вполне достойными своего блокнота. Произошедшее было удивительным, он совершенно не узнавал Скарамуччу, но был скорее рад этим изменениям. Если у борьбы с Архонтами есть конец, то где-то за ним будет лежать их счастливое начало. С одной стороны, чем быстрее закончится миссия NERV, тем ближе свобода, с другой стороны, тем меньше времени было у него, чтобы убедить Скару, остаться с ним, среди людей. Это в том случае, если всем им удастся выжить в том мире, где они оказались.       От тяжелых размышлений Кадзуха решил отвлечься мыслями о том, как же лучше провести их завтрашнее первое настоящее свидание. Но витать в облаках долго не получилось. В дверь постучали, резво и звонко, с определенным ритмом, который показался незнакомым сидящему в квартире.       — Войдите!       На пороге показались близнецы. Лини улыбался широко и приветливо махал рукой, Линетт спокойно стояла рядом, едва заглядывая в квартиру. Кадзуха поприветствовал гостей легко помахав ладонью.       — Извини, что мы тебя беспокоим. Скарамучча сказал, что нас ждут в испытательном отсеке на тестирование, но отказался проводить нас. Не мог бы ты протянуть нам руку помощи? Не хотелось бы опоздать на наше первое тестирование.       Блондин закончил лучезарной улыбкой. Такой, после которой любой человек не смог бы отказать в такой небольшой просьбе. Они втроем начали свой путь по замысловатым коридорам NERV.       — Кадзуха, — протянул парень. — Может, у тебя есть план этих коридоров или ты знаешь, где его достать?       Кадзуха насторожился. Он хотел помочь ребятам в их деле, но быть соучастником ему более не хотелось. Их выходка с просмотром камер будет еще долго щекотать нервы пилота. Старался изо всех сил забыть произошедшее. Надеялся, что последствия за это обойдут его стороной. Тем временем, его молчание длилось дольше положенного. Тело было напряжено, будто вот-вот придется убегать. Лучше бы он не был обременен так необходимым его новым товарищам знания.       — Извини, я не уверен, что хотел бы и дальше помогать вам в вашем, — Кадзуха осекся. Он тогда впервые задумался о том, есть ли у этих стен глаза и уши.       — Извини, что мы обременяем тебя, — быстро подхватил улыбающийся парень. — Небольшой план помещения, нуууу, — он протянул. — Тех мест, куда нам может понадобится ходить пилотами, как сейчас, тогда бы мы тебя больше не беспокоили. Не нужно так переживать, мы обо всем договоримся сами, а дальше мы будем уже полность самостоятельными членами организации, что скажешь?       Он говорил так легко, будто сам верил в чистоту собственных намерений. Делала ли Люмин так же? Это то, чему учат в Доме Очага? Или те сочетания качеств, по которым отбирают пилотов? Хотя последнее второй пилот счет маловероятным. Он еще колебался. Бегло оглядел близнецов. Была ли предыдущая удача с тем, что они не столкнулись с последствиями удачей или все действительно прошло гладко? Тишина задерживалась дольше положенного. Глаза Лини искрились энтузиазмом и надеждой. Ох, лучше бы Кадзуха не знал нужного им человека.       — Думаю, я смогу вам немного помочь с этим. Только доставать из его весьма дырявой памяти нужный вам маршрут вы будете сами, — парень закончил улыбкой.       По собственным ощущениям, она получилась не слишком хорошо.       — Мы тебе очень благодарны, — вступила в диалог Линетт. — Если старшие разрешат, сможешь подождать нас после тестирования и после мы бы могли сразу пойти к нужному человеку. И после мы больше не будем просить помощи, — последняя фраза прозвучала тихо.       Кадзуху устроил такой расклад событий и он быстро согласился. Дальше они шли, болтая о всякой ежедневной ерунде. Линетт более не вступала в разговор, только иногда одобрительно кивала, подтверждая слова брата.       На удивление, Кадзухе разрешили побыть наблюдателем на тестировании, вот только в этот раз это не было обычной проверкой показателя синхронизации. На экране новоприбывших пилотов, переодетых в черные эластичные комбинезоны из неблестящего материала, покрывавшие все тело, за исключением головы, обвешивали датчиками и проводами. Каждый из них был в отдельной маленькой комнате.       — Так как вы вдвоем будете управлять одним роботом, нам нужно проверить, насколько ваши движения синхронны, — начал пояснять Аль-Хайтам, когда сотрудники закончили упаковывать близнецов в их старенькую одежку. — Когда вы будете в Евангелионе управление будет осуществляться за счет ваших команд. Чтобы все работало корректно и не приводило к сбоям или того хуже, поломке сложного дорогостоящего оборудования, ваши движения, а точнее то, как вы представляете ваши движения в голове должны совпадать до миллиметров. Сегодня мы проверим это в лабораторных условиях.       Кадзуха еще не видел нового робота, но уже фантазировал о том, насколько он большой в сравнении с его Евой. Или, быть может, обладает большим числом конечностей, прямо как у Скарамуччи. Хотя достойное применение двум парам ног он придумать не смог. Тем временем близнецам начали отдавать простые команды: поднять руку, поднять ногу, сделать несколько шагов. Линетт была спокойна как и всегда, а вот серьезный Лини — зрелище не столь частое, моментами даже пугающее. Выглядел слишком взрослым.       Приказы остановились. До первого пилота начало долетать шушуканье работников, контролировавших эксперимент. Большинство были в восторге, кто-то ужаснулся, единицы сочувствовали выбранным детям. Но что-то было едино для всех — имя госпожи Арлекино произносилось с трепетом и безграничным уважением. За столь короткий срок ей удалось воспитать не просто послушных детей, а настоящих солдат. Человек с более возрастным голосом отметил, что даже по меркам Дома Очага, способности у ребят выдающиеся! Кадзуху захлестнула минутная радость от надежды, что такого заурядного в плане подготовки пилота чаще будут оставлять на скамейке запасных.       Женский вскрик. Резкая тишина. Взгляд на экран. Без громких команд. В испытуемых на скорости летели несколько шаров. Отбили. В одинаковом порядке. Микродвижения было уловить сложно, но по общему впечатлению, это было синхронно. Наблюдательный центр, в котором сидел Кадзуха застыл в тишине, которую прервал только Аль-Хайтам.       — Архонты атакуют без указов и предупреждения, — пояснил ученый. — Но похоже, новоприбывшие пилоты действительно хорошо подготовлены.       Он стоял спиной к остальным в комнате и, вероятно, только Кадзуха мог видеть его лицо со своей табуреточки. Аль-Хайтам улыбался, растянув губы на все бледное лицо и с пустыми глазами смотрел на экран перед ним. Плечи мужчины дрогнули. После чего все вернулось в норму. Усталость смешанная со скукой.       — На сегодня закончили. При обработке данных большее внимание обратите на последний этап эксперимента. Как увидим результаты будем делать выводы о направлении дальнейших тренировок.       Шоу подошло к концу. Оставалось только дождаться близнецов и направляться к дынным деревьям.

***

      Спокойный теплый вечер был словно подарком после череды потрясений и нападений. Кадзуха не мог дождаться следующего дня, чтобы гулять по этой благодати, держась за руку со Скарамуччей. Вдыхать теплый воздух, в тех немногих уцелевших красивых местах. А в конце их свидания они могли бы снова остаться вместе, в одной кровати. Однако дальше этих картин Кадзуха решил не фантазировать.       — Какое удивительное место для поиска человека, осведомленного о коридорах NERV, — почти прошептала Линетт. — Или это только начало нашего пути?       — Нет, мы уже на месте, — объявил Кадзуха все еще с широкой улыбкой и слегка затуманенными глазами. — Здравствуйте, Кавех.       Парень помахал рукой, чтобы убедиться, что мужчина точно его заметил. Архитектор сидел на корточках у новых росточков и перебирал каждую веточку своих деревьев. Услышав приветствие он поспешно встал, выпрямил плечи и принялся отряхивать одежду, на которой сложно было заметить даже одной пылинки.       — Привет, Кадзуха, — весело поздоровался Кавех. — О! Вы должно быть новые пилоты? Я Кавех, бывш… сейчас я участвую в разработке внешнего вида Евангелионов. А вы уже успели полюбоваться на вашу Еву?       — Я Лини, а это моя сестра Линетт. Мы рады знакомству, Кавех, — слова звучали вежливо, позитивно и с ноткой ласки. — Нам позволили посмотреть на робота, которым нам предстоит управлять. Выглядит просто удивительно!       — И правда, для того, чтобы превратить груду смертоносного металла в нечто красивое нужен большой талант, — аккуратно отметила Линетт. — Для нас честь познакомиться с вами.       Мужчина улыбнулся и слегка отвел взгляд вниз, его руки наконец перестали отряхивать фантомную пыль. На лице, если очень присмотреться появился легкий румянец, стеревший с его лица пару прожитых лет.       — Приятно, что мою работу ценят. Весьма сложно донести до руководства, что не стоит делать одинаковые модели, а согласование, там сплошной ужас! Но если это смогло вас порадовать, значит все точно было не зря!       — Это правда, спасибо за ваш труд, — улыбка не сходила с его лица.       Кадзуха смотрел на происходящее молча. Когда он согласился помочь близнецам, он думал, что совершает благое дело. Вероятно, если бы ему не констатировали смерть брата, он бы тоже хотел выяснить, что с ним стало, где его держат. Хотел бы знать ответы. Он не мог осуждать их за это желание. Теперь он смотрел, как они дружелюбно улыбаются, подбирают нужные слова, льстят, и пытался увидеть в этом хоть крупинку искренности. Его съедало чувство, что он подставил другого человека, организовал эту ловушку. Кавех входил в то поистине немногое число причастных к NERV людей, которые искренне нравились второму пилоту. Будь это кто-то другой, может, стыд бы не начал так грызть его. Все же вмешиваться он пока не стал. Тешил себя надеждой, что близнецы смогут все обыграть так, чтобы никто не пострадал.       — Кавех, извините а можно обратиться к вам с очень нескромной просьбой?       — Ох, — смутился архитектор. — Думаю ты преувеличиваешь с масштабом просьбы, поэтому да, обращайся.       — Коридоры в NERV весьма запутанные и, мы очень благодарны Кадзухе за то, что он нас периодически сопровождает, но мы останемся совсем беспомощными, если его не будет рядом с нами. Не хотелось бы заблудиться и оказаться там, где нам не положено, — обеспокоенно начал Лини. — И, мы подумали, может вы могли бы дать нам что-то вроде карты с маршрутом, нам подойдет и схематично от руки…       Полились сладкие речи убеждения. Кадзуха старался пропускать их мимо ушей, рассматривая деревья со сладкими плодами. Как тут он краем глаза заметил, как Линетт с удивительной силой дернула брата за рубашку и слегка постучала по нему пальцами в некой определенной последовательности. И после этого Лини закончил говорить, не резко. Так, что не заметь Кадзуха короткого сигнала, он бы и не подумал, что так не было изначально задумано. Он постарался как можно скрытнее направить взгляд туда же, куда и Линетт. Долго гадать не пришлось. Фигура, в данной ситуации не предвещавшая им ничего хорошего.       Кавех смутился и быстро защебетал. Говорил, что прошло уже много времени, настолько, что едва ли он сам вспомнит, где находится главный офис. Длинные пальцы сминали красивую одежду, голос скакал.       — И я… нет, я бы может, думаю, что это может вас только больше запутать и… — он осекся.       На тонкое плечо Кавеха опустилась тяжелая рука. Он притих и впервые за весь бессвязный монолог глубоко вздохнул.       — И пилоты не обладают нужным уровнем секретности, чтобы владеть подобной информацией, — голос Аль-Хайтама. Холодный, с нескрываемым раздражением направленных на близнецов, в частности на Лини.       — Вы что, мы бы вполне обошлись небольшой нарисованной от руки схемой, — парень держал лицо. Мышцы не дрогнули.       А Кадзуха просто хотел провалиться сквозь землю. Это совсем не благоприятное развитие событий. За ним не стоит никакой Предвестник для защиты от тех, кому он по совершенной случайности и без злого умысла пересек дорогу.       — Не ожидал подобного от лучших представителей Дома Очага. Видно придется провести переоценку ваших способностей, — прежде, чем громкий улыбчивый парень смог как-то парировать эти слова, ученый продолжил. — Я могу попросить приставить Тарталью к вам. У него не было проблем с ориентацией в штабе и он вполне конкретно умеет донести, что можно, а что нельзя.       — Не стоит столь высокопоставленного коллегу отвлекать такими глупостями. Это не пойдет никому на пользу, — увернулся Лини. — Кадзуха, — парень резко повернул голову, что заставило окликаемого слегка дернуться. — Кажется, нам придется еще раз воспользоваться твоей добротой и попросить проводить нас обратно. Мы постараемся, чтобы это было последней нашей просьбой. Аль-Хайтам прав, мы выставляем Отца не в лучшем свете.       — Да, конечно. Мы уже можем выдвигаться?       Первый пилот надеялся, что его вопрос расценят правильно и вся эта неловкая и пугающая сценка подойдет к логическому завершению. Хотя его бы устроило уже любое завершение.       — Да! Хорошего вам вечера! Было приятно с вами познакомиться, Кавех!       — Поддерживаю. До свидания.       Цепочку прощаний завершил Кадзуха. Трое оставили позади супружескую пару и по просьбе Лини направились от входа подальше, дабы чуть-чуть подольше задержаться на поверхности. Первый пилот мог понять это желание, сидеть кротом под землей надоедало достаточно быстро. Стоило им завернуть в один из уличных поворотов, как близнецы остановились и Лини залился смехом, согнувшись.       — Ух, Кадзуха, ну ты даешь! Предупреждать же о таком надо…ах… это было страшно, — он снова начал хихикать.       — А? Что случилось?       — Было мягко скажем, неожиданно узнать, что супругом Кавеха является Аль-Хайтам. Это усложнило ситуацию, — прокомментировала девушка. — Требуется отдых от социальных взаимодействий.       — Обидно, — наконец-то успокоился Лини. — Все очень хорошо шло. А ведь даже схема от руки такого человека могла бы нам здорово помочь. Уверен еще чуть-чуть и от его маски дурочка ничего бы не осталось, — продолжал сокрушаться новый пилот. — Ну надо же, кольца разного цвета, — хихикнул парень. — Интересно, это часть маскировки? Нет, конечно, когда выдалось так близко рассмотреть их кольца, то стало очевидно, что они парные.       Кадзуха молчал. Ему было бы спокойнее без знания о том, что забывчивость архитектора лишь маска. Парень полагал, что даже если и так, эта маскировка настолько плотно прилипла к взрослому архитектору, что пара подростков не сможет ее так легко снять. Он не будет об этом говорить или упоминать, он не хотел нарушать хрупкий социальный договор. Один из тех, на которых держатся все приятные знакомства в этом месте.       Обратный путь прошел без казусов. Брат с сестрой пообещали больше не беспокоить второго пилота по своим делам и еще раз поблагодарили за попытку помочь. Спал Кадзуха беспокойно. Ему снилось, как его уводят в одиночную камеру за попытку выдать секреты NERV, как капитан Бэй Доу пытается оспорить приговор, а Скарамучча лишь громко цыкает. Проснулся рано. Снова заснуть не смог.       Следующий школьный день прошел без ярких событий. Новенькие оказались классом младше. Оно было и к лучшему, никакого лишнего внимания, хотя, возможно это отвлекло бы одноклассников от факта отсутствия Люмин. Им в NERV выдали установку — девушка находится на длительном лечении, но это мало кого из интересующихся удовлетворяло. И все же, это мелочи. Кадзуха с трудом дождался окончания занятий.       На улице их со Скарамуччей встретил ветер вечного лета, что переносил сладкий запах цветов, аккуратно высаженных в клумбе на аллее перед зданием.       — Ну и? Куда мы отправляемся?       — Скоро узнаешь, — улыбнулся Кадзуха и протянул руку своему спутнику. — Я подумал, что нужно начать с чего-то простого, все-таки людей, сражающихся с огромными тварями меньшинство.       — Ладно, — согласился Скарамучча, вяло протягиваю свою бледную ладонь. — За руки держаться, я так понимаю, тоже обязательно?       — Конечно!