Евангелион. Небесный порядок

      Металлическая дверь открылась тихо, не потревожив спящего в квартирке пилота. Ночной гость двигался спокойно. Заговорил только, когда оказался совсем рядом с кроватью. Говорил холодно, четко, девчачьим голосом, лишенным всяких эмоций.       – Поднимайся!       Скарамучча вскочил. Он никого не ждал и был неприятно удивлен первым делом спросонья в полутьме наблюдать силуэт Люмин в больничной одежде. Парень вздрогнул.       – Белобрысая! – прошипел он. – Чего ты забыла здесь! Убирайся!       Он приподнялся на локтях. Глаза потихоньку привыкали к темноте. Гостья не сдвинулась с места, будто не услышала сказанного. Лицо было спокойным: никаких эмоций.       – Я не Люмин.       – Придуривайся…       Договорить Скарамучча не успел: ладонью ему закрыли рот, сжав с боков челюсти с такой силой, какую едва заподозришь у девушки-подростка. Это лишь взбесило его. Сперва он предпринял попытку прокусить руку: несколько раз лишь поцарапав зубами ладонь, и лишь с третьей попытки вгрызся так, что почувствовал чужую теплую кровь. Ответом был удар головой Скарамуччи о стену. Не во всю силу, предупреждающий. Пилот на это лишь озверел и ногами начал целиться в живот девушки. Едва ли его останавливали хоть какие-то моральные соображения. Руками бил по чужому локтю. Царапался.       – Я тут, чтобы говорить с тобой на равных, но если будешь и дальше так себя вести, мне придется просто убить тебя. Я не знаю сколько времени у меня на разговор.       Девчонка сопротивляется…       И все прекратилось. Люмин отпрянула, схватившись обеими руками за голову и начала кричать уже человеческим голосом полным отчаяния, которого, при всем презрении к девушке-пилоту, Скарамучча совсем не ожидал когда-либо услышать. Мечтал, быть может, сам себе в этом не признаваясь.       – Прочь! Прочь! Прочь! Мерзкое отродье! Убирайся из моей головы!       Все закончилось также быстро, как и началось. Люмин отпустила свою голову, выпрямилась и перестала кричать. Парню хватило этого времени, чтобы рукой достать до кнопки сигнализации, но он медлил. Не понимал, что происходит, но это его явно заинтересовало. Могло ли это быть спектаклем, затеянным девушкой только ради быстрого убийства Скарамуччи. Но зачем? Что изменилось, что устранить пилота понадобилось так срочно? И что более всего смущало: Аль-Хайтам, рассказавший о состоянии Люмин, пусть пилоту и было по большому счету не интересно, упоминал, что она была не то что не в состоянии ходить, но даже сесть могла только с чужой помощью и через боль. Но вот она. Стоит и дерется с нечеловеческой силой. С силой, вероятно, схожей с его собственной.       – У тебя минута, – объявил парень, готовый нажать на кнопку в любой момент.       – Не делай глупостей. Я Апеп, древний дракон. Я зову оставить людей и вернуться к нам. Тогда ты будешь жить. На равных с нами и с Архонтами. Ты же этого хочешь?       Пилот сперва опешил. Но дабы не выдавать себя, свои сомнения и тот факт, что на мгновение он правда поверил в происходящее, он, громко усмехнувшись, спросил:       – Ну и что это за бред? С какой стати мне верить тебе, лицемерка?       Фигура перед ним развела руками и также монотонно как и до этого произнесла:       – Теперь я заперт в этом теле. Едва ли могу показать свою истинную сущность.       Существо, чем бы оно ни было, огляделось, прошло до стола и как-то чересчур осторожно включило лампу и развернулось к Скарамучче.       – Едва ли человечишка может так.        Девушка сорвала медицинскую повязку с глаза. Зрелище было не из самых приятных: отсутствовало все глазное яблоко, были видны еще свежие и красные швы. Даже Скарамучче, кого нельзя было назвать пугливым, стало мерзко. И в тот момент что-то начало происходить: сначала в глазнице появилась бесформенная масса, быстро разросшаяся до большой круглой горошины, а еще через миг глаз был на месте, будто никогда и не пропадал. Такой же золотистый как и правый, обрамленный веком с длинными ресницами. Парень проморгался. Он терял контроль над ситуацией и это ему совершенно не нравилось. Уже полностью ясная голова начала прорабатывать несколько планов действий. Но в то же время, едкое и мерзкое чувство, которое, казалось, ползло не от головы, но откуда-то из грудной клетки, настойчиво требовало задержаться в этом мгновении с созданием, истинную сущность которого он уже и не пытался понять. Но предлагало это нечто то, что звучало очень вкусно. Пилот давно признался себе, если не умом, то сердцем, что никогда ему не стать человеком, равным остальным. Что уж, и в NERV он только для того, чтобы забрать гнозис и стать полноценным. Полноценным Архонтом. Это его естество. То, чем он был задуман изначально той, кого теперь так отчаянно ненавидел. Но условием NERV был безоговорочное подчинение и уничтожение всех Архонтов. А здесь, в этом не то сне, не то полубреду, все приносили на блюдце – протяни руку и возьми. Никаких больше унижений, никаких правил и подчинений. Никаких дурных мыслей и переживаний о нечеловеческой натуре. И никаких людей. И никакого… Кадзухи…       Он ведь не сможет пойти со Скарамуччей: Архонт и человек совершенно нежизнеспособный тандем. Но даже если бы у него получилось уговорить беловолосого пойти с ним, что было бы в конце? Жизнь человека лишь короткий миг в сравнении с созданиями, подобными божествам. Но ни эта ли судьба ждет возлюбленных в любом случае? Ослепший от таких простых вещей, от заботы и привязанности, пилот не углядел ничего дальше своего носа. Осознание упало на него неподъемным грузом. Но если конец их истории неизбежно одинаковый, стоит ли цепляться за счастливый миг? В моменте, пилоту было очень больно.       – Чего ты от меня хочешь?       – Скажи, где гнозисы, и мы уйдем вместе, на равных, – сказало существо все тем же монотонным голосом.       А потом девушка снова приобрела эмоции, поднесла трясущиеся руки к левому, только выросшему глазу, и принялась легонько его ощупывать. На лице возникло удивление, смешанное с радостью, но продлившееся слишком мало. Она снова очень яростно закричала:       – Я не буду этого делать! Не позволю! Не дам себя контролировать!       И снова все закончилось. Фигура девушки снова выпрямилась, глаза смотрели безотрывно на Скарармуччу, ожидая его решения. Парень смотрел в ответ, молча требуя объяснений. Молчаливые минуты тянулись долго: какое-то время нечто стоящее перед ним очевидно не могло понять, чего именно от него хотят. На долю секунды в глазах Люмин мелькнула зеленоватого оттенка искра. И оно снова машинно заговорило:       – Я не владею телом целиком и вынужден бороться за его контроль с человеком... Люмин. Поторопись со своим ответом.       – Я согласен пойти с тобой, – согласился парень, еще удерживая пальцы на кнопке сигнализации.       – Гнозисы. Это условие. Девушка тут недавно, в ее голове нет этой информации, а ты среди этих людей давно.       Ответа не последовало. Скарамучча злился. Ему снова не дают просто того, что его по праву. Не дают быть тем, кем рожден. Выдвигают условия. Условия просто, чтобы существовать! Людям дано это право просто по рождению. Архонтам и существам подобным им, кроме самого пилота, это право тоже не нужно было заслуживать. Оно с ними. А вот Скарамучче приходилось. Приходилось пытаться быть полезным никудышной матери, приходилось отрабатывать заново полученную жизнь в NERV. И теперь его право на жизнь ему приходилось заслужить. В этом, в отношении к темноволосому, Архонты и люди совсем ничем не отличались. И сейчас призрачная надежда, ради которой он был готов мгновение назад оставить все, разрушилась. Он не знал, где Дотторе держит их.       Ожидание явно затянулось. В глазах существа снова показался зеленый отблеск. Оно заговорило снова:       – Так ты не знаешь. Тогда я убью тебя.       Фигура девушки двинулась на него. Медлить больше было нельзя: парень разбил стекло и нажал на кнопку. Замигал ярко-красный свет. Оглушительно громко заорала сирена. Нечто, занявшее тело Люмин сориентировалось быстро и кинулось на парня. Тот кувырком увернулся и слетел с кровати. Он знал: ему надо просто потянуть время, пока ему помогут. Его противник сильный, но и Скарамучча – не просто человек. Очередной прыжок девушки. Парень снова увернулся кубарем, больно и громко влетел в другую кровать и тут же вскочил на ноги. У него было неочевидное преимущество – он провел в этом теле всю жизнь, движения же существа были еще несколько неловкими: оно поднялось на четвереньки. Воспользовавшись промедлением, парень с размаха ударил ногой по шее. Существо зашипело, но не отступило. Уже увереннее поднялось на ноги и ринулось к парню, замахиваясь на новый удар. Скарамучча пригнулся. Сохранил лицо, но не предвидел удар под дых. Резкая боль заставила скрючиться и тут же почувствовать чужой кулак на щеке. Парень попятился назад. Снова фора в несколько секунд: пилот следит за каждым движением, вывернулся из-под руки девушки и нацелился кулаком в лицо. Попал. Существо однако не остановили ни боль, ни кровь из носа. Оно схватило парня за шею и уже замахнулось, чтобы с силой ударить о пол. Но остановилось. Отпрянуло.       Знакомое осознание мелькнуло в глазах девушки, но лишь на мгновение. Скарамучча использовал его, чтобы метнуться к дверям. Люмин справлялась плохо и ее тело вновь перестало ей подчиняться: оно сделало замах ногой, но владелец не учел ограниченность растяжки человеческих мышц. Парня не задело. Пулей он выбежал из квартирки, едва не врезаясь в железные стены коридора. Отовсюду доносились шаги, но охрана только-только начала появляться. С другой стороны в сопровождении нескольких больших мужчин приближался Аль-Хайтам.       Расслабляться было нельзя, вслед за ним побежало и существо, занося руку для удара. План пилота был прост – в последний момент нырнуть и ударить по животу. Не учел вновь возникший зеленый блеск в глазах девушки, после которого второй рукой существо прицелилось ниже головы. Западня? Он резко дернулся в сторону ученого. Удар все-таки достал край живота, но Скарамучча не упал, только пошатнулся, не видя ничего вокруг себя, он добежал до Аль-Хайтама. Не отдавая себе отчета, даже не задумываясь, он неожиданно почувствовал себя в безопасности и далеко не от того, что рядом было несколько людей в форме. Мужчина достал пистолет и навел на существо. Как всегда спокойный, несмотря на то, что перед ним стоит не иначе как магическим образом исцелившаяся калека. Существо оказалось окружено. Никто не двигался. Люмин, настоящая, судя по надрывности голоса и то, с какими усилиями он вырывался из ее рта, закричала первой:       – Архонт! Оно внутри меня! Ему нужны гноз…       И замолчала. А оно заговорило.       – Так ты тут главный? – снова блеск в глазах. – Царица… так вот где…       Скарамучча, которого ученый закрывал своей широкой спиной, не видел его глаз, но отчетливо заметил, как дернулись плечи. Парень не слышал ранее этого титула в стенах NERV. От того и сам несколько удивился. Напрягся. И только теперь сложив два и два понял, что значит этот зеленый блеск.       – Оно читает мысли! - прошипел парень.       – Обезвредить, но не в коем случае не убивать! Стрелять не на поражение! Сотрудникам выше ранга А не приближаться!       Мир будто сняли с паузы. На Люмин с двух сторон кинулись бойцы. Скарамучче ученый сказал бежать в сопровождении охраны к одному из входов на поверхность, где его ждут капитан Бэй Доу и Кадзуха. Что-то кольнуло пилота в тот осколок души, что сидел у него в теле. Кадзуха ведь наверняка переживал за него. Кинется обнимать, как только увидит, как только он умеет, будет спрашивать, что случилось и все ли в порядке. А что Скарамучча? Променял его на призрачную надежду. Ему не хотелось думать об этом. Он не хотел считаться ни с кем. Хотел быть полным хозяином собственной жизни.       “Кадзуха же, в конце концов, знал с кем имеет дело” – подумал первый пилот и казалось бы успокоился, но колючее чувство в груди никуда не делось.       Через секунду он уже не думал об этом. Его больно прижало к металлическому полу непонятной для него силой. Кровь пошла носом. Надо было бежать. Быстро глянул назад, параллельно поднимаясь, насколько хватало сил. Тело Люмин висело в воздухе, медленно опускаясь к земле. Все, кто был в коридоре также оказались на полу.       – Так это слабое тело обладает АТ-полем… – последнее, что темноволоосый услышал от девушки.       Толчок тяжелой, военной рукой в спину. Призыв к действию. В ту ночь Скарамучча больше не видел девушку-пилота или то, во что она превратилась.

*** На поверхности ***

      – Скарамучча! – чуть сонным, но все еще взволнованным голосом Кадзуха встречает первого пилота.       Все это время на поверхности, они томились в ожидании. Капитан Бэй Доу была удивительно серьезной и это состояние будто передалось всем вокруг. С приходом Скарамуччи она лишь немного выдохнула. Ничего еще не было закончено ни для нее, ни для сотрудников NERV. Евангелионы почти бесполезны в условиях узких коридоров и скорее лишь превратят штаб в руины, тем более роботы все еще не были готовы. Теперь всем не спрятаться за плечами трех юных ребят. Но после появления Скарамуччи в поле зрения Кадзухи, для последнего все закончилось.       – Ты не пострадал, я очень рад, – уже тише сказал второй пилот и аккуратно приобнял Скарармуччу.       Тот в ответ лишь недовольно фыркнул, но не отстраняился. Ему тоже стало спокойнее. И даже колющее чувство отпустило ненадолго.       – Что там случилось? – через некоторое время поинтересовался второй пилот.       “Где Люмин?” – хотел добавить он, но понимал, что об этом стоит умолчать. Мог ли он на кого-то искренне злиться? Ненавидеть? На боевого товарища, кто сражается бок о бок? Он знал, что не мог. Он беспокоился, далеко не так сильно как о возлюбленном, но ощутимо.       Кадзуха сам не заметил, но все это время после объятий, он продолжал сжимать руку парня - не крепко, совсем легонечко, все еще с опаской, что может напугать всеми теми чувствами, что теплятся внутри него.       Скарамучча не убегал. Сжимал руку в ответ так, будто для него это вариант абсолютной нормы, будто все правильно и только так и должно быть на самом деле. Мягко очень. Встретив этого человека нельзя было бы и подумать, что он умеет так.       Холодные слова Бэй Доу вернули всех в ночную реальность.       – Не надо здесь об этом говорить, – она развернулась спиной и махнула двум людям в форме. – За мной.       Ледяной ветер пробирал до мурашек, заставил вспомнить, что оба пилота стояли в футболках и легких ночных штанах, хотя казалось, что от холода страдал только Кадзуха. Его товарищ стоял спокойно, не ежась от каждого ощутимого холодного потока.       Они послушно шли за капитаном. Кадзухе предстояло узнать, что из тройки пилотов только он остался человеком.

*** В коридорах NERV ***

      Солдаты NERV по всем расчетам должны были быть крепче, быстрее и куда более вооруженнее, чем девушка-подросток с босыми ногами в легкой больничной ночнушке, но вопреки ожиданиям они с трудом оказывали Люмин хоть какое-то сопротивление, разве что слегка замедляли ее на пути к своей конечной цели. Пули не могли пробить АТ-поля, что выставляло существо в качестве щита. Способность читать мысли, а также пользоваться навыками и знаниями девушки-пилота, делала поимку этого существа практически невозможной. Приноравившись к легкому телу, оно оставляло за собой контуженых и раненых, нескольких людей в ту ночь так и не досчитались. Настоящую Люмин не было слышно. Быть может она просто смирилась со своей судьбой? Смирилась с невозможностью противостоять врагу во много раз сильнее ее, когда он буквально заперт в ее собственной голове? Нет, Люмин была не такой. Она не переставала свое сражение за место в своем теле, но ей чего-то не доставало. Но она совсем не понимала, чего же именно.       Существо сделало еще один поворот по коридорам. Там оно встретило очередную волну сопротивления. А Люмин получила то, чего ей недоставало для борьбы. Среди людей, составлявших очередную группу задержания, красовался Тарталья.       – Юная леди, это ты устроила здесь весь этот переполох? – играюче спрашивал он, пока остальные навели на тело девушки пистолеты.       Пули отскакивали от силовой стены, будто она была не чистой энергией, а непробиваемым свинцовым блоком. Сперва существо не ответило, лишь направило в толпу ранее отобранный пистолет и приняло позу, чтобы при первой же возможности совершить бросок вперед.       Внутри, между душами была борьба. Но увидев эти рыжие волосы, что выглядывали небрежно из-под формы, пусть и чужими глазами, услышав ставший таким близкий голос, внутри души девушки будто загорелся яркий солнечный свет. Этот свет был больше Апепа, такой большой, что мог вырваться из клетки или даже разорвать все тело, оставив только чистую энергию. Она спасла его. Нарушила приказ. Потеряла глаз. И она…       – Не в жизни отродье я не дам тебе его убить! – оглушительно прокричала Люмин.       Девушка опустила оружие. АТ-поле спало. Чайлд быстро отдал команду о прекращении огня. И Люмин, под всеобщее удивление, под собственные болевые крики выстрелила. В свои ноги. Несколько раз. Тело обмякло. Даже если бы у Апепа получилось бы снова завладеть телом, у охраны есть время обездвижить тело Люмин.       – Остановить кровь. Позвать врача сразу в камеру. Обездвижить ее и в камеру, – сперва четко и серьезно приказал Предвестник, после чего тон его сменился на привычно мягкий и легкий. – Леди, как у тебя каждый раз получается так меня удивлять.       Он оставался рядом до самого помещения Люмин в изоляционную камеру. Говорил с ней через систему связи, пока она наконец не заснула. И все время, что он был рядом, у нее получалось не поддаваться влиянию Апепа.

Утро следующего дня

      Ликвидация последствий затянулась до самого утра, поэтому остаток ночи пилоты провели в здании над землей. После беспокойного сна, парням была выдана одежда, отличная от спальной, а также им был предложен завтрак в виде каши, яичницы и сладковатой жижи, отдаленно напоминавшей чай. Сонному и беспокойному Кадзухе, врочем, и это показалось “аттракционом неслыханной щедрости” (еще одно выражение подхваченное за время жизни в Снежной) и еду он проглотил с большим аппетитом. Первый же пилот ковырялся в еде с большой неохотой и всем видом пытался показать свое нежелание разговаривать хоть с кем-то. Выглядел мрачнее обычного. У второго не было сил на попытки вытащить хоть слово.       Последние дни сильно выматывали Кадзуху. Казалось, они тянулись очень долго, при этом будучи очень насыщенными. Новые места, новая информация. От этого всего просто хотелось спрятаться, закрыться в своем уютном доме и не выходить, переждать. Но даже его квартира не ощущалась домом. Не ощущалась безопасным местом. И единственным спасением в рушащемся мире стали люди - в целом, и Скарамучча - в частности. А в таком случае важно ли место, абстрактная точка на карте, абстрактное помещение?       Под конец трапезы удивительно бодрая для едва сомкнувшего глаз человека к ним за стол подсела капитан Бэй Доу.       – Хэй, бойцы, давайте не клюйте носом в тарелку. Быстренько чай дохлебываем и вперед, у вас еще сегодня есть дела!       Кадзуха несколько опешил от такого заявления и даже чуть-чуть проснулся.       – Нас же освободили на сегодня от школы. Разве нам не выделили этот день на то, чтобы успокоиться после вчерашнего дня? – растерянно спросил беловолосый.       – Скарамучча хотя бы для приличия получил пару синяков и кровь из носу, а тебе, салага, от чего отходить? – звонко выдала она и громко похихикала. – Для всех было бы проще, будь вы сейчас в школе. Не мешались бы под ногами, пока идет разбирательство. Но сегодня приезжают новые пилоты, их нужно встретить, рассказать примерно, чем мы тут все занимаемся, показать, где они будут жить. Ночной переполох спутал нам все карты, вот и настала ваша очередь пригодиться.       – Сразу несколько!? – удивленно спросил Кадзуха.       Все-таки Кавех в их ночном диалоге обронил слова о строительстве только одного нового робота.       – Их двое.       Скарармучча вдруг отвлекся от размазывания каши по бортикам и кинул на капитана полный недовольства взгляд. На секунду второму парню даже показалось, что темноволосый сейчас зарычит.       – Не секретная военная организация, а проходной двор! – выплюнул он. – Зачем NERV столько пилотов?       – Как видишь сейчас мы не имеем на руках ни одного полность функционального робота, кроме нового, – Бэй Доу удивительно спокойно отвечала на выпад. – Более того, наши светлые умы постоянно работают над тем, чтобы доработать модель.       – Лучше бы разработали более эффективные способы починки, – буркнул первый пилот и вернулся к издевательству над остывшей кашей.       – У вас пять минут, чтобы разделаться с этим завтраком, а потом жду вас в холле в хорошем настроении, – она встала и быстро ушла, не оставив возможности устроить себе допрос.       – Я не пойду, – бескомпромиссно заявил первый пилот.       – Почему? Нам все равно придется вместе с ними работать, надо…       – Хватит. Говоришь как одноглазая, – перебил его Скарамучча. – Ты пока единственное исключение, кто смог продержаться тут. Даже белобрысая вон и та скоро отправится на корм червям. И эти туда же. Видеть их не хочу, – буркнул он и встал относить поднос с остатками завтрака.       – Подожди! – отправился за ним вдогонку второй. – На тебе все утро лица нет, у тебя все хорошо?       – Я в норме. Еще увидимся, – говорящий даже попытался выдавить подобие улыбки, прежде чем уйти в неизвестном направлении.       Кадзуха чувствовал, что его возлюбленного что-то гложило, но пока совсем не мог понять, что именно. Приезд новеньких никогда его не радовал, но по каким-то внутренним ощущениям, он должен был быть более раздраженным, а не подавленным. Пока у второго пилота совсем не было идей, как выведать это и как бы так найти к нему подход. Может, он сам придет и расскажет? Когда уже Кадзуха сможет полностью понять его?       “Нужно быть терпеливым” – подумал парень и поторопился ко входу, встречать своих новых боевых товарищей.       В холл вошли трое: высокая молодая женщина на длинных тонких шпильках в сером приталенном брючном костюме и волосами, собранными в низкий хвост, белыми с несколькими черными прядями, руки были закрыты черными кожаными перчатками, справа и слева от ее силуэта – парень и девушка очень похожие друг на друга, едва младше самого Кадзухи по внутренним ощущениям. Одеты официально, будто бы собирались сразу в школу, держались спокойно, осанка была идеальной, шли как по ниточке. Парень широко и, на первый взгляд приветливо всем улыбался. Носил волосы до плеч, собранные с одной стороны в косу у лица. Девушка будто была в своем мире, не обращала внимания на происходящее вокруг, ее волосы также как и у женщины были собраны в хвост. Чуть вглядевшись в лицо женщины, парню показалось, что он ранее уже где-то видел эту особу, но не мог сообразить, где именно.       Пилот почувствовал хлопок тяжелой женской руки по плечу. Бэй Доу.       – А вот и наши новые пилоты! Доброе утро, госпожа Арлекино. Как ваша дорога до Снежной?       Кадзуха опешил, но вида старался не подавать. Вот, почему гостья показалась знакомой. Перед ним Предвестница Фатуи. Почти равная по рангу Дотторе. В отличие от Тартальи, от нее веяло чем-то холодным, кровавым и страшным. Если она приводит новых пилотов… Могло ли быть так, что она отдает в NERV собственных детей?       – Здравствуйте, капитан. Новость о переполохе в вашем штабе несколько омрачила наш приезд. Полагаю это один из действующих пилотов Евангелиона?       Предвестница оглядела Кадзуху. Под ее взглядом он не мог ни пошевелиться, ни вздохнуть. На помощь пришла Бэй Доу.       – Это Кадзуха, пилот Евы 01. Он введет Лини и Линнет в курс дела и проведёт что-то вроде первичной экскурсии по штабу. Там сейчас все улажено, но люди пока многие еще заняты бюрократическими вопросами. С пилотом Евы 00, придется познакомиться позже, он характерный, – усмехнулась капитан.       – У него был крайне своенравный учитель, ничего удивительного. Кстати о Дотторе, Бэй Доу, вы не знаете, передали ли ему мое пожелание о встречи с ним?       – Конечно! Дорогая госпожа Арлекино! Как я мог проигнорировать вас?! – по придурошному и громко зазвучал голос Доторе откуда-то из-за спины парня.       Он появился будто из-под земли. Все также в белом халате поверх синей рубашки, но в этот раз в странного вида маске, скрывавшей верхнюю часть его лица.       – Предлагаю оставить детишек поиграть, а вам проследовать в мой кабинет, – улыбаясь во всю ширь своей улыбки, предложил Дотторе.       Арлекино медленно кивнула в знак принятия предложения и предвестники проследовали к лифту. Бэй Доу убежала из здания, участвовать в ликвидации последствий беспокойной ночи. Первым заговорил Лини, дружелюбно и улыбчиво.       – Значит теперь мы с тобой что-то вроде боевых товарищей? Нам рассказывали, что в NERV несколько действующих пилотов, неужели с ними со всеми что-то произошло? Или они слишком заняты?       – Эм… – начал Кадзуха в попытке подобрать слова. – Люмин пострадала в ходе инцидента сегодня ночью, – капитан приказала выдавать всем именно такую версию. – Что до Скарамуччи, он не слишком общительный.       – Люмин, – неожиданно заговорила Линнет спокойным тихим голосом. – Мы знали одну девушку с таким именем с золотыми волосами и глазами. Она не задержалась долго у нас дома… может ли она быть той самой?       – По описанию совпадает, но боюсь ее пока нельзя навестить, – признался беловолосый.       – Жаль! Очень жаль! – воскликнул Лини. – Надеюсь ей скоро станет лучше, а пока…– он оглянулся по сторонам. – Что насчет небольшой экскурсии по зданию, в котором мы сейчас находимся?       – Боюсь, я и сам тут впервые. Поэтому могу предложить только проводить вас до ваших комнат в основном штабе.       – Что ж, тогда это замечательный шанс нам всем узнать это место получше! Думаю, сейчас все очень заняты и никому до нас не будет дело, – он звучал очень уверенно, но Кадзуха все равно не был в восторге от авантюры. – Не переживай, если что скинешь все на нас, как на новеньких!       Второй пилот неуверенно кивнул. Если он оставит их одних слоняться туда-сюда, едва ли его погладят по голове. Линнет была спокойной, изучала обстановку вокруг. Так они и пошли слоняться по коридорам, на все вопросы отвечая: “Это экскурсия для новоприбывших элитных пилотов”.       – Я отлучусь ненадолго, я видела там уборную, – Линнет тихо удалилась.       – Извини за личный вопрос, но Арлекино, она… ваша мать?       – Отец, – серьезно сказал Лини и тут же пояснил: – Мы из приюта в Фонтейне, из Дома Очага. Арлекино заведует всеми такими домами в снежной, но тут все и так под контролем, поэтому большую часть времени она проводит у нас.       – Ох… – вздохнул Кадзуха. – Что ж, у нас, у пилотов, ни у кого нет живых родителей.       – Интересно… – как-то по-заговорчески протянул Лини и оглянуля по сторонам. Никого. – Кадзуха, я надеюсь тебе можно доверять и ты нас не осудишь и даже… Может мы могли бы рассчитывать на твою помощь.       – А? Что бы там ни было, я не выдам ваши секреты, хотя… Удивлен откровенностью.       – Спасибо. Понимаешь, ранее в NERV попал наш очень близкий друг из Дома Очага. Он был нам совсем как брат. И единственное, почему мы добровольно вызвались быть пилотами…       – Мы хотим найти его, – Линнет, также как и Дотторе чуть ранее появилась словно из воздуха. – Я нашла комнату с камерами видеонаблюдения, но надо спешить.       Кадзуха едва открыл рот, чтобы что-то сказать, как его за руку потащил за собой паренек. Это однозначно не то, что пилот хотел услышать, и явно совсем не то, в чем хотелось бы лично участвовать.       – Я отвлеку охрану, вы – внутрь. Карточного прохода нет, – произнесла ровно девушка, будто для нее – обыденность.       – Что? Я не буду в этом участвовать, – прошептал беловолосый.       – Все будет хорошо. Доверься нам. У нас есть опыт. Отступать поздно.       “Нет, нет, нет” – пытался он отнекиваться, но убегать было как-то страшно и даже немного стыдно… Оставить их одних? Кадзуха почему-то чувствовал ответственность за этих двоих, хотя они совсем не нуждались в опеке. Показалось, что он на секунду зажмурился и тут же оказался в комнате охраны, со множеств экранов с трансляциями камер видеонаблюдения. Было страшно даже дышать. Оставалось только стоять и надеяться, что он сливается с окружающей средой, что произойдет чудо и их не вычислят.       Лини поразительно быстро разобрался с охранной техникой, что позволило не только наблюдать за разговором двух Предвестников, но и слышать его. Сердце у Кадзухи все еще сумасшедше колотилось, а воображение рисовало самые разные варианты расправы над нерадивыми пилотами, которые могут прийти в голову безумного ученого. Но удивительное наблюдение на несколько мгновений отвлекло его от этих размышлений. Ученый снял свою маску. Через всю верхнюю часть лица Дотторе проходил огромный шрам с большим центром у переносицы и расходящимися во все стороны “ответвлениями”. Когда он успел его получить? Сразу он переключился на происходящий между предвестниками диалог.       – Дотторе, я хочу знать, что происходит с теми моими детьми, кто попадает в NERV. В том числе и без моего ведома. Знаете ли воспитание таких детей требует немало сил, времени и денежных вложений, – говорила Арлекино спокойно и твердо с нотками раздражения в голосе.       – Таких бы ситуаций не возникало, воспитывай вы детей так, как заверяете. Как одну большую семью. Но едва ли они ощущают друг друга братьями и сестрами…       Речь Предвестника прервал телефонный звонок. Кадзуха напрягся. Уставился на Лини. Он стоял в такой позе, будто вот-вот и дернется бежать из комнаты, но интерес к происходящему разговору его явно удерживал на месте. Кадзуха старался просто дышать: вдох-выдох, вдох-выдох. Помогало паршиво, но отвлекало от мысли, что сейчас их точно застукают.       – Да что вы говорите?! – драматично-изумленно начал Дотторе. После чего надел маску обратно, встал и посмотрел ровно в камеру, улыбаясь. – Угу, угу. Нет, не надо с этим ничего делать. Да, абсолютно ничего. И не отвлекайте меня больше, – сказал он уже серьезней. – У меня важные гости.       Парни переглянулись. Лини, видимо прочитавший, немой вопрос на лице партнера, выражавшем помимо прочего страх за собственную жизнь, произнес почти беззвучно: “Да, он знает”. Это конец. У Кадзухи паника, он всем телом бросился к выходу, бежать куда подальше, топить себя в каком-нибудь глубоком водоеме, чтобы не нашли, искать защиту у Бэй Доу. Рука поймала его за шкирку, останавливая.       – Тихо, слышал же, – прошептал мальчишка. – Нас пока не тронут.       Дотторе снова сел напротив Арлекино и невозмутимо продолжил разговор:       – Прошу прощения, ночное происшествие еще не ликвидировали до конца. Так на чем мы остановились?       – Вы негативно отозвались о моих методах воспитания и подготовки. Вы понимаете, как сложно из детей с улицы сделать к 18 годам профессионалов, которых сразу можно устраивать в ряды Фатуи? Вы же пользуетесь всеми трудами Дома Очага и ни слуху ни духу от детей, попавших к вам. Быть может, вы сами будете взращивать и тренировать необходимых вам детей, – отчитывала холодно женщина.       В голове парня всплыл образ Альбедо.       “Дотторе попытался вырастить себе из пробирки пилота. У него не получилось”.       – Крукабена была более сговорчивая. Госпожа Арлекино, каждый из нас хорош в своем деле. Если бы я мог одновременно и выращивать профессиональных агентов и пилотов и строить Евангелионы, ряды Фатуи не нуждались бы в вас, и наоборот. Но ситуация… Вы должны понимать. Нам всем надо выполнять свою работу…       – Все пустые слова, Доктор. Я хочу услышать ответ на мой вопрос?       – Ах, дети. Я их ем.       Он сказал это так непринужденно и в то же время серьезно, что определить, шутил ли он или был полностью откровенен едва ли было возможно. Парни переглянулись. Никто из них не моргал, переваривая все сказанное. Лини, видимо представив себе всю картину целиком, поднес руку ко рту будто сдерживая рвотный рефлекс. Кадзуха был в замешательстве. Дотторе сумасшедший, он стрелял в него при первой встречи, непонятно что заставляет Скарамуччу вкалывать на него. Какая-то часть второго пилота поверила в сказанное. И это снова пробуждало в нем страх за собственную жизнь. А Дотторе продолжал:       – Какие-то их части, естественно еще в стенах NERV, не могу же я все съесть за раз. Если вам они настолько ценны и нужны, то я, конечно, могу передать вам некоторые части…       – Довольно, – Арлекино встала, явно не желая продолжать разговор. – К вам отправились мои лучшие воспитанники и я рассчитываю, после всего получить их обратно в целости и сохранности!       – Если они так хороши, как вы говорите, и если они будут исправно выполнять свою работу, и что главное, не лезть куда не следует… Все будет хорошо.       Лини дернул Кадзуху за рукав, сигнализируя о том, что пора бы им действительно уйти отсюда. Едва ли разговор можно было счесть полезным и информативным. Но по лицу новоприбывшего парня было видно, что он ожидал от ученого чего угодно, но не того что он услышал.       Вышли они на удивление без проблем. У входа встретились с Линнет и направились в основной штаб NERV. Лини пересказал сестре все услышанное. После этого некоторое время никто не решался заговорить первым. Ребятам требовалось переварить информацию, в то время как Кадзуха старался забыть пережитое как страшный сон.       – Кадзуха, ты тут уже давно, – начала девушка. – Как думаешь, Доктор говорил правду про пропавших детей?       – Ох, сложно сказать. Он сумасшедший. В мой первый день в NERV он выстрелил в меня, ради проверки работы Евы. Но чтобы настолько… – он призадумался. – Не угадаешь. Все, что я знаю – из всех детей стены этой организации живым покинул только один.       Близнецы взволнованно переглянулись. Линнет опустила свою маленькую ладошку брату на плечо и обеспокоенно произнесла:       – У Фремине мало времени, нам нужно спешить.       – Ты права, – согласился парнишка. – Кадзуха, нам бы очень понадобилась твоя помощь…       – Я понимаю вашу обеспокоенность и сочувствую вам, но не думаю, что смогу помочь, – честно признался Кадзуха, все еще не отошедший от приключения, в которое его затянули без его согласия. – Мне достаточно риска в своей жизни.       – Ничего. Мы все понимаем, - с грустью сказал Лини.       Кадзуха показал те помещения, которые могли понадобиться и которые он знал сам, а также отвел близнецов к их квартиркам. На том они и распрощались.

***В глубоких коридорах NERV***

      Капитан настояла на том, что и Кадзухе, и Скарамучче надо было навестить Люмин, находившуюся все это время в камере, и сказать ей несколько слов поддержки. На этот раз первому пилоту не удалось скрыться, на его лице явно читалось раздражение, но старшая его то ли не замечала, то ли игнорировала. Выглядела она сама крайне встревоженно.       – Капитан Бэй Доу, а уже решено, какая судьба ждет Люмин? – робко поинтересовался Кадзуха, без надежды услышать ответа.       Однако девушка все-таки ответила:       – Опасно для всех нас просто держать Люмин в камере, существо пытается сбежать. Но она была признана Дотторе… – следующее она произнесла с явным отвращением. – Ценным экспериментальным образцом. Ее поместят в Евангелион и зальют робота смолой, чтобы обездвижить. Две души должны более эффективно подавлять паразита. Если эта затея провалится или не найдется иного способа сдерживания, ее устранят.       Кадзуха чувствовал – капитан изо всех сил старалась делать вид, что это в порядке вещей, что она уже столько смертей повидала, что едва ли эта как-то трогала ее. Но то, как она смотрела куда-то вдаль, не обращая ни на кого внимания, как сильно держалась за плечи ведомых ею парней говорило об обратном.       Может быть, за все увечья пилотов она корила себя, будто принимая на себя роль матери? Тогда Люмин могла стать первым мертвым ребенком для капитана Бэй Доу? Чувствовала ли она как ее руки медленно начинали пачкаться в крови ее подопечных?       Кадзуха впервые попадал в то, что можно было назвать тюрьмой NERV. Они были глубоко под землей. Несколько огромных дверей, раздвигавшихся перед ними стоило старшей провести свой пропуск перед сканером. Света было достаточно, но по внутренним ощущениям парня было очень тускло. Их конечным пунктом стала не камера девушки, но диспетчерская, напоминавшая командный центр из которого запускали Евангелионов – огромный пульт управления, за которым сидели несколько рабочих и много экранов, из которых был подсвечен лишь один – центральный. На нем показывали Люмин. Капитан бросила быстрое приветствие коллегам и повела парней в соседнюю комнату, где был только один экран, небольшая лавочка и стол с несколькими микрофонами. На экране вновь камера Люмин.       Удобств в помещении девушки было немного – стол, стул и одноместная кровать у самой стенки. Была также небольшая дверь, которая, по предположению Кадзухи вела в маленькую уборную с душевой. Вместо решетки – стекло, толщину которого было сложно оценить по видео. Книги, некоторые личные вещи и одежда были аккуратно разложены по камере, насколько это представлялось возможным в отсутствии шкафа.       Первым к микрофонам подошла капитан:       – Люмин! Ты как, бодрячком? – она снова попыталась выдавить из себя максимум позитива. Снова получалось плохо. – Я привела тебе мальчиков на поболтать!       Люмин, до этого читавшая книжку, поднялась и мило улыбнулась, глядя прямо в камеру.       – Очень мило с вашей стороны, тут и правда несколько одиноко.       Капитан ушла, оставив пилотов условно втроем. Скарамучча все также не проявлял никакого интереса к происходящему. Кадзуха замялся. Вновь меж двух огней. Он неуверенно подошел к микрофону, краем глаза наблюдая за реакцией парня рядом и подобно капитану попытался придать голосу нотки дружелюбия и позитива.       – Привет, Люмин! Как ты себя чувствуешь после всего?       Случайно задержав взгляд на экране, парень заметил несколько небольших трещин на сдерживающем девушку стекле. Не справляется? Он не видел ее преображений. Перед ним сейчас стояла все та же девушка-пилот, которую он знал. И которая едва ли заслужила судьбу, которую ей предписали ученые.       – Неважно. Голова болит, несколько сложно постоянно бороться за управление собственным телом, – усмехаясь ответила она, продолжая глядеть в камеру. – Как у вас там на свободе?       – У нас двое новых пилотов из Фонтейна, Лини и Линнет, близнецы.       – О! Мне довелось несколько месяцев жить в Доме Очага с ними. Передавайте им “Привет” от меня. Хотелось бы снова с ними увидеться, – она несколько замялась. – Как Скарамучча?       – Лучше всех! Так еще и не за решеткой! – громко объявил темноволосый. – А какого это, кстати, сидеть за решеткой из-за того, что ты сама не выбирала? А?       – Я не совсем понимаю тебя Скарамучча, – прозвучало как-то нервно.       – Правда? Кого ты из себя строишь? Героиню? И умирать тебе самой не страшно ради своей великой цели и мира без Архонтов?       Кадзуха онемел. Он совсем не понимал, что могло стать спусковым крючком для такой бурной реакции. Он постарался как можно тише прошептать: “Скарамучча, не нужно”. Но его будто бы уже нельзя было остановить. Он начал отыгрываться, вероятно, за все то, что ранее услышал от девушки. И абсолютно точно упивался каждой своей фразой!       – Ты живой-то остаешься исключительно потому что интересна Дотторе как эксперимент, но ведь даже не можешь полностью себя контролировать. Не человек… Не более чем… Отродье? Так ведь ты говорила? – на его лице сияла удовлетворенная улыбка.       Люмин сжала кулаки и более не смотрела в камеру наблюдения, а лишь таращилась в пол сжимая кулаки. За дверью послышались звуки чьей-то быстрой ходьбы. Прежде чем дверь распахнулась и разъяренная Бэй Доу уволокла за шиворот Скарамуччу, девушка на экране подняла лицо, мило улыбнулась, вытерев свою щеку и удивительно радостно проговорила:       – Знаешь, я же слышала весь ваш разговор с Апепом, – и без того бледный цвет лица Скарамуччи будто еще чуть-чуть побелел. Улыбка ушла. – И я знаю, что ты без раздумий согласился предать человечество и Кадзуху, когда Архонт предложил уйти с ним и стать одним из них. И ты считаешь себя лучше меня?       На этом Скарамуччу окончательно выволокли из комнаты под ругань Бэй Доу и крики “Лживая белобрысая сука!” от самого парня. Кадзуха остался один в глубоком непонимании и такой же глубокой печали. Слова Люмин задели его. Он не хотел верить ей. Но что-то бессознательное поверило. И было больно. Он ведь правда старался делать все как лучше, делать все правильно. Казалось даже, что все получалось, что сердце Скарамуччи, пусть и вживленное Дотторе, ответило и что у них есть шанс на совместное… Будущее? Правильнее было бы сказать на совместное время, на взаимную любовь. Неужели так считал только Кадзуха? Было ли это все только пустым звуком для Скраамуччи?       – Я не знаю, что на него нашло, – тихо попытался оправдаться за возлюбленного второй пилот. Девушка смотрела в пол, явно думая о чем-то своем. Пилот собрался было уходить, но она заговорила. О чем-то своем. Тоном спокойным и печальным.       – Знаешь, а ведь теперь я понимаю, что чувствует Ева, когда мы ей управляем. Это не очень-то приятно, когда кто-то или.. Что-то пытается овладеть твоим телом, а ты лишь наблюдаешь за этим. Мерзко, – Кадзуха слушал, не перебивая. – Вот почему так важна синхронизация и чтобы вы с Евой были заодно… Наверное. Я не сочувствую Скарамучче, но вот его Ева... Каждый раз такое переживать, – ее речь была несколько беспорядочной, но отнюдь не лишенной смысла. – Береги свой Евангелион, хорошо? Ты же чувствуешь, они тоже живые.       – Да, я чувствую и я постараюсь.       – Хорошо, – облегченно сказала она. – Я рада, что капитан привела тебя. Скажи, тебе сказали, что ждет меня?       – Да, – не без сожаления ответил парень.       – Хорошо. Тогда у меня к тебе просьба, – она посмотрела на Кадзуху через камеру. Ему показалось, что в глазах у девушки что-то блеснуло. – Если у них не получится найти способ, как сдерживать существо внутри меня и они решат убить нас с Евой... Я бы хотела, чтобы ты меня убил.       – Что? – единственное, что смог выдать Кадзуха.       – Я уже не человек и скорее всего не смогу им снова стать. Но умереть я бы хотела достойно. От рук человека, а не какого-то чудища или… Отродья. Это много, но мне бы правда этого хотелось. Можешь пообещать это мне?       Земля ушла из-под ног Кадзухи. Каждый день в этой организации становился все сложнее и сложнее. А сможет ли он это сделать? Поднять руку на человека… Того, с кем он сражался бок о бок. Стало страшно. А она… Ее глаза смотрели с надеждой и все еще блестели в уголках. Она не хотела умирать. Любила эту жизнь. Но приняла это решение. Слишком взрослое что ли для подростка. Как бы внутри себя парень не хотел начать кричать: “Так нельзя! Все будет хорошо! Тебя обязательно спасут!”, но что-то его останавливало. Верил ли он сам в это чудо? Его хватило только на тихое “Обещаю”.       – Спасибо за это. И за то, что пришел поведать меня. Прощай.       Пребывая будто вне этого мира, Кадзуха вышел из будки и под присмотром одного из сотрудников покинул тюрьму. Последнее, что он заметил – упавшую на колени Люмин. Она горько плакала.       Несколько придя в себя после посещения камеры, Кадзуха отправился на поиски возлюбленного. К его счастью, Скарамучча не спешил менять место своего уединения и все также в одинокие минуты наблюдал городской пейзаж на смотровой площадке, обдуваемой ветрами воробьевых гор. Он стоял, игнорируя мир вокруг. Думал вероятно о чем-то своем. Почему именно это место? Второй пилот не знал ответов. Он окликнул темноволосого.       – Чего тебе надо? Хочешь объяснений? – гневно начал он. – Или одноглазая тебя подослала?       – Нет, я тут просто потому, что хочу побыть с тобой, – честно признался Кадзуха. Он попытался протянуть свою здоровую, не обоженную, руку к прохладной руке первого пилота. Тот лишь посмотрел на это и одернул ладонь. В глаза не смотрел. Говорил, на удивление спокойно и без злобы.       – Верится с трудом… После того, что наговорила белобрысая. Тебе совсем все равно на ее слова?       – Скарамучча, – звук собственного имени, произнесенный возлюбленным, заставил его поднять глаза. – Я верю тебе и никому более, что бы ты не сказал. И что бы на деле не произошло, я не оставлю тебя. Я… Хочу понять… Тебя настолько, насколько это возможно.       В этот раз Кадзухе почему-то не было страшно говорить, он не собирался долго с духом, не подбирал слова, а сказал все ровно так, как просила его душа, как он чувствовалсвоим сердцем. И все-таки что-то внутри кололось, от мысли, что все сказанное Люмин правда.       Скарамучча недоверчиво посмотрел на протянутую ему руку.       – Дурак ты, Кадзуха, – пробурчал темноволосый, складывая недоверчиво свои тонкие длинные пальцы в предложенную теплую ладонь. – Каким был в первый день, таким и остался.       – Разве не это тебе нравится? – шутливо предположил Кадзуха.       В ответ он получил только едва заметную улыбку и тихое “возможно”. Еще некоторое время они стояли в тишине, никто из них будто и не пытался начать разговор. Они слушали ветер, привыкали быть рядом, в те мимолетные минуты, когда их жизням ничего не угрожает.       – Там внизу набережная, да? Как насчет пройтись там? – легко предложил второй пилот.       – Как хочешь, я не против, – спокойно согласился Скарамучча и уверенно потянул возлюбленного за собой.       До набережной спускались по засаженным деревьями дорожкам, где порой недоставало даже освещения. Таким уже было не напугать юных пилотов. Казалось, что они совсем одни на этом свете. И правда, как бы было прекрасно: никаких больше сражений, никаких обязательств, секретов. Только они вдвоем и этот огромный открытый им мир. Без сложных решений. Без сожалений. Без NERV. И жизнь, их собственная, в первую очередь, принадлежит им одним.       – Скарамучча, а мы ведь можем просто уйти из NERV? По большому счету, мы имеем такое право… Они ведь ничего не могут нам сделать? – мечтательно начал второй пилот, отчего-то поверив в свои силы.       – Они могут нас убить. Им это ничего не стоит. И никто не спохватится по нам, – вернул его в суровую реальность возлюбленный. – Нас отпустят… Вероятно, только когда мы перебьем всех Архонтов. Или ногами вперед. А если даже случится не иначе, что чудо, куда нам идти?       – Детский дом не худшее место, тем более, нам там жить не больше двух лет, да и не думаю, что условия там будут сильно хуже. Но зато… Мы можем оставить все это позади.       Они дошли до воды. Стало прохладнее, отчего Кадзуха поежился. Руки не расцепляли. Теперь они стояли внизу и глядели на гладь воды и на уточек, что иногда проплывали, оставляя рябь за собой. Темноволосый с ответом тянул. Он правда думал над предложением? Эта мысль заставила что-то внутри Кадзухи трепетать в ожидании ответа. Большим пальцем он слегка поглаживал чужую руку, ненавязчиво торопя с ответом. В голове у него уже рисовалась прекрасная картина…       – Я останусь в NERV, – сказал Скарамучча и серьезно, но с долей тяжело скрываемой печали он посмотрел на Кадзуху.       …которой не суждено стать правдой.       – Если ты хочешь уйти – уходи, – продолжил Скарамучча, не отводя глаз, будто пытался прочесть что-то в красных глазах возлюбленного. – Тогда мы расстанемся и, скорее всего, же больше не увидимся. Иногда мне кажется, что это будет наилучшим вариантом для нас обоих. Может, все это было не более, чем… Ошибкой.       Мир остановился. Замолчал. Схлопнулся.       “Что он такое говорит?”       – Что ты такое говоришь? – изумился Кадзуха. – Я не оставлю тебя одного и я… нет, никак не может мне без тебя стать лучше. Я же… Я люблю тебя.       Он сказал все это на последнем своем дыхании из последних сил стараясь не переходить на крики. Кадзуха протянул свою руку к лицу возлюбленного. Последний не отстранился, позволил коснуться, провести нежно по щеке и задержаться, пусть и прикосновения были не столь приятны из-за бинта на руке, они все равно передавали безграничную нежность и преданность Кадзухи. Глаза Скарамуччи бегали по лицу беловолосого, такие большие и такие глубокие, нечитаемые обычно, но такие удивленные сейчас.       – Ты ничего не понимаешь, – заговорил первый. – То, что я чувствую, это не то же самое, что твоя любовь и даже если… Любовь - это большая слабость, – твердо, чересчур твердо и холодно констатировал он. – Посмотри, что это “великое” чувство делает с остальными: одноглазая, Аль-Хайтам… – следующее он процедил с отвращением. – Белобрысая. Их единственная иногда и самая большая слабость – так называемая любовь. И из-за этого… Я будто не так остро чувствую желание мстить, а без него...       – Скарамучча, – перебил его беловолосый. – Я понимаю, твои чувства сложнее и… Они другие, но я принимаю тебя. А в остальном ты неправ. Любовь это большая сила и даже те, кого ты назвал, из своих чувств питают силы жить дальше в том кошмаре, в котором мы все оказались.       – Ничего ты не понимаешь! Не сравнивай меня с ними! – истерично начал Скарамучча, и сделал несколько быстрых шагов назад, убегая от теплых прикосновений Кадзухи. – Все, что сказала белобрысая – правда. Я согласился с Архонтом. Почти не думая.       Это было больно слышать. В глубине души, Кадзуха надеялся, что Люмин все придумала в ответ на оскорбления со стороны первого пилота. Колко. Неприятно. И совсем немножко мерзко. А на что он рассчитывал? Они ведь пообещали Скарамучче то, чего он так жаждал и что стояло для него на первом месте. Но он обещал…       – Мне больно это слышать, но я не отказываюсь от своих слов. Я могу понять тебя, полагаю. И я все еще хочу быть рядом и сейчас и когда все это закончится.       – Дурак ты, Каэдэхара Кадзуха, – поразительно мягко сказал Скарамучча, невероятно красиво улыбнулся и протянул возлюбленному руку.       Так они и гуляли до самой глубокой ночи по набережной вдоль реки.

***Следующий день***

      Уже на следующий день все было готово для того, чтобы погрузить Люмин в сон на неопределенное время. Лини и Линнет отправили в школу. По настоянию капитана, Кадзухе и Скарамучче разрешили присутствовать, последний был под личным строжайшим контролем Бэй Доу.       Люмин вели конвоем из вооруженных до зубов солдат NERV, во главе которых был Тарталья. Глаза ее были плотно закрыты маской, во избежании попыток прочесть мысли важных людей. Зрелище было не из приятных. Сама девушка выглядела куда более вымотанной, чем в предыдущую их встречу. Борьба с божественным существом ей давалась непросто.       В следующий раз они увидели ее уже через экран, когда девушка-пилот была помещена в капсулу. От ее тела торчало много разных трубок, как им любезно пояснили, для поддержания жизни тела все то время, что она будет в Евангелионе. В комнате управления никто не открывал рот лишний раз, поэтому выдавались минуты, когда из звуков было слышно лишь гудение аппаратуры. Ощущение траура.       – Мы готовы, – скомандовал Аль-Хайтам. – Повысить предел синхронизации до 95% процентов. Запускаем Евангелион через 30 секунд и одновременно заливаем смолу. Все снова зашевелились. Как в улье.       – Спи спокойно моя леди, – будто пел колыбельную предвестник. – А я буду охранять твой сон.       Девушка на экране улыбнулась. Последнее, что она сказала перед своим долгим сном:       – А знаете, я ведь всегда хотела иметь длинные струящиеся волосы.       И как по волшебству. Сбылось. Волосы Люмин вдруг начали на глазах расти и остановились где-то на уровне груди. Сама девушка уже не улыбалась.       Удивление прокатилось по комнате. Единственным, у кого нашелся комментарий на этот счет стал Дотторе:       – Интересно, очень интересно.       Кадзуху трясло.       Придется ли ему исполнить его обещание?