The Friction Between Us

Будь честным со своими чувствами. Скажи ей- ах. Скажи ему, что ты на самом деле чувствуешь. Я уверена, что он скучает по тебе так же сильно. Ланга старается не волочить свои ноги, когда он подходит к холму рядом с домом Реки, его желудок сводит из-за беспокойства, что его могут выставить за дверь. Что, если Реки и вправду ненавидит его? Что, если его мама не хочет, чтобы он находился рядом с её сыном? Ланга не может винить её… Он не должен был нарушать обещание. Возможно, они знакомы друг с другом не так долго, но он никогда не видел Реки в таком упадке, как сейчас. Не было ничего личного в том, что он катался прошлой ночью, это была всего лишь ещё одна возможность бросить самому себе вызов, ощутить вкус той уверенности, которую он не испытывал с тех дней, когда катался на сноуборде. Реки был холоден с ним с момента последней гонки на «S», но, в любом случае, он не думал, что это настолько уж и важно… Чтение эмоций других людей никогда не было его сильной стороной, но казалось, что место, где он стоял на финишной прямой без Реки, который бы заключил его в объятия, было самым одиноким местом на Земле. Раньше он чувствовал радость от катания с Адамом не из-за самого Адама, а от того, что с каждым новым подвигом, который он совершал на доске, Реки подбадривал его и обнимал так крепко, что Ланга думал, что он может растаять прямо там в его руках. К тому же, он только что признался своей маме. Конечно, он сделал это довольно неуклюжим способом, но… он не может не поговорить с Реки об этом. Все остальные в скейт-сообществе милые и всё такое, но он не может разговаривать с ними так же, как разговаривает с Реки. Даже если Реки не ответит взаимностью на его чувства, даже если он не простит нарушенное им обещание, если ему будет позволено всего лишь быть рядом с ним… этого будет достаточно. Единственная мысль, которую он не может вынести – это потерять его полностью. Он немного вздрагивает, подходя к передней двери дома Кян. Он уже слышит плач обоих малышей за дверью и какую-то возню на кухне. Фу. Он уже причиняет неудобства. На то, чтобы перебороть волнение, уходит пару глубоких вдохов, но в конце концов Ланга поднимает свой кулак, чтобы постучать в дверь, и, затаив дыхание, ждёт, пока кто-нибудь откроет. В итоге к двери подходит мама Реки, выглядящая, как всегда, измотанной, с плачущими детьми на её бёдрах. Чуть позади Ланга видит младшую сестру Реки, которая проводит что-то вроде научного эксперимента на кухонном столе, но миссис Кян по-прежнему приветствует его с улыбкой. — Ланга! – она улыбается, перекладывая детей на руках. — Я всё думала, когда увижу тебя снова. Реки последние несколько дней прибывает в унынии, пойди, попробуй подбодрить его, хорошо? Я буду рядом, если вам, мальчики, что-нибудь понадобится. — Эм, — Ланга сглатывает ком в горле и пытается не выглядеть слишком шокированным таким тёплым приёмом. – Спасибо. Я-я присмотрю за ним. — Ты ангел. Просто скажи ему, чтобы был дома к десяти, если вы двое пойдёте куда-нибудь сегодня вечером, — говорит она, прежде чем проводить Лангу внутрь и вернуться к третьему ребёнку, который в тот момент измельчал мясо с помощью миксера для тортов. Значит, Реки не говорил своей маме о том, что сделал Ланга… Он не знает, хороший это или плохой знак, но он благодарен за то, что его приняли в дом. Его нервы на пределе, когда он идёт по коридору к спальне Реки, но он с трудом сглатывает и заставляет себя постучать, как и в любой другой день. Он должен это исправить. — Реки? Нет ответа. — …Хочешь пойти кататься? — пробует Ланга и тут же обрывает себя. Он надеется, что ни один из множества членов семьи не заметит того, что его нелепо выставили за дверь комнаты своего предполагаемого лучшего друга. Конечно же он не хочет кататься, вот так ты в первую очередь ранишь его чувства. Ланга неловко шаркает своей ногой, всё ещё надеясь, что Реки просто откроет для него дверь до того, как он наберётся мужества быть чуть более честным. Это всё настолько ново для него, что, возможно, стоит просто последовать совету его матери… — Реки, я хочу поговорить с тобой. Мне… Мне правда жаль. Я не понимал, насколько важно было избегать Адама и… — Тебе не обязательно высказывать всё двери, — отвечает Реки, заставляя Лангу отступить назад, когда он распахивает дверь. Он совсем не похож на себя. Он одет в короткие пижамные шорты и в слишком обтягивающую футболку, его волосы длинные и распущенные, без привычной повязки. Ланга краснеет – очевидная и смущающая до неприличия реакция, заметная на его светлой коже – при виде него. Конечно, он беспокоится за своего друга, но также он никогда не видел Реки таким… Ему это не нравится, потому что кажется, что такое происходит только тогда, когда у Реки плохое настроение, но Ланге нравится, как выглядит парень с распущенными волосами. Ему хочется дотронуться до них, но он знает, что на данный момент потерял право на подобную привилегию. — Чего ты хочешь? — спрашивает Реки, опустив глаза, стоя в дверном проёме и всё ещё не впуская Лангу из коридора в комнату. — Я всего лишь хочу поговорить. — О чём? — О том, что… ты избегаешь меня? — Ланга тоже смотрит вниз, как будто это защитит его от ужасного барьера, разделяющего их двоих. Будь честным со своими чувствами. — Я хотел сказать, что я сожалею и… что случайно признался своей маме в том, что мне нравятся мальчики? Прошло столько времени и… больше нет никого, с кем бы я хотел поговорить. — Случайно? — Реки поднимает свой взгляд, его глаза печальны, но губы растягиваются в небольшой улыбке. — Как это тебе удалось? Ланга моментально краснеет, его сердце замирает при одном только намёке на улыбку. Чёрт, теперь, когда он думает об этом, каким образом он объяснит, как проходил разговор, при этом не признаваясь? Я сказал моей маме, что человек, который мне нравится, избегает меня, и, возможно, проговорился, что этот человек – парень, а также что этот человек – ты. — Неловкая история. Можно мне… войти? — Там полный беспорядок, — пожимает плечами Реки, как будто в его комнате когда-либо было чисто, но отступает в сторону и, наконец, пропускает Лангу за порог, закрывая за ними дверь. Сердце Ланги снова замирает в груди, когда он слышит, как Реки поворачивает замок, но, когда он садится на своё обычное место у изножья чужой кровати, парень чувствует себя чуть лучше. На самом деле он очень скучал по некоторым мелочам, даже если учитывать тот факт, что в разлуке, как сейчас, они провели всего пару дней. Он скучал по тому, как кровать Реки пахнет его дурацким дезодорантом с «ракетным» ароматом, а также по уютной атмосфере неубранной комнаты своего лучшего друга. В его собственном доме иногда бывает так тихо… Не всегда весело, когда многочисленные родственники Реки мешают им, но он всё равно скучал по шуму. — Я сожалею, что нарушил обещание, — произносит Ланга, чувствуя необходимость сказать это Реки в лицо перед тем, как взболтнуть что-нибудь ещё. — Я не до конца понимал, почему ты был расстроен и… возможно, я до сих пор не понимаю, но я не должен был нарушать обещание, которое дал тебе. Мне нравится соревноваться. Мне нравится быстро кататься и участвовать в гонках, но мне совершенно не нравится кататься, когда… я делаю это один. Реки зарывается рукой в свои растрёпанные волосы и морщится, когда его пальцы запутываются в них. Он всё ещё смотрит на что угодно в комнате, но не на Лангу. — Я думал, что катание со мной больше не вызывает у тебя восторг. — А? — хмурится Ланга. Откуда Реки мог взять это? Он никогда не чувствовал себя разочарованным рядом с Реки; это касалось и других аспектов, не только скейтбординга. — Почему ты так думаешь? — Потому что, — Реки свирепо смотрит на него, — ты произнёс целую речь о том, как волшебно кататься с тем парнем, зная, что теперь я даже не могу угнаться за тобой. Как, по-твоему, со мной может быть весело кататься, когда ты сам можешь справиться с Адамом, и с Черри, и со всеми остальными? Ланга моргает, глядя на него. Он думал, что всё дело было в разрушенном доверии из-за невыполненного обещания, но Реки думал об этом всё время? Что теперь он в чём-то уступает ему? — Реки, ты – единственная причина, по которой я катаюсь на скейте. — Я знаю, что это я научил тебя кататься, но… — Ты – причина, по которой я продолжаю кататься, — выпаливает Ланга и в упор смотрит на свои колени, чтобы скрыть, как краснеет его лицо. Он не знает, куда смотреть, но он не может встретиться взглядом с Реки. — Я делаю это, потому что мне нравится делать это с тобой. Конечно, весело участвовать в гонках и всё такое, но не без тебя. Даже когда ты просто наблюдаешь за мной, меня волнует только то, о чём ты подумаешь, когда я доберусь до финишной черты. Он с замиранием сердца вспоминает, что чувствовал прошлой ночью. Он одержал впечатляющую победу, но всё же его не волновало ничего, кроме того факта, что Реки не было рядом и он не смог увидеть это. Это было пустой победой, если он вообще мог назвать это победой. — Я не нужен тебе, — говорит Реки тихим голосом, распущенные волосы скрывают его выражение лица, когда он смотрит вниз. — Все говорят это. Я всего лишь рыжий, который всегда ошивается рядом со Сноу, в то время как тебя уже уважают все лучшие скейтеры, которые есть на «S». Я катаюсь целую вечность по сравнению с тобой, но я даже вполовину не так хорош. Ты не должен кататься ради меня. — …Что? — Ланга ощущает, как его глаза расширяются. — Кто сказал тебе это? — Все. — Это неправда. Он смотрит свирепо, внезапно приходя в ярость из-за того, что у кого-то хватило наглости предложить нечто подобное Реки. Реки – это тот, кто в первую очередь научил его кататься на скейте, каким вообще образом у него могло бы не быть места рядом с Лангой? — Они ошибаются. Они тебя не знают. Реки только пожимает плечами. — Реки, — Ланга встаёт с кровати и бросается к нему, протягивая руку и хватая чужую ладонь прежде, чем он осознаёт, что именно делает. Но он понимает, что должен заставить Реки посмотреть на себя. Реки так и делает, его янтарные глаза, обычно такие яркие, наполняются слезами, когда он поднимает свой взгляд. Его лицо раскраснелось, и как раз в тот момент, когда Ланга опасается, что он просто переборщил, Реки отводит его руку назад и сжимает её. — Не слушай, что говорят эти люди, — настаивает Ланга, переплетая свои пальцы с чужими и крепко держа их. — Меня не волнует, что кто-либо из них думает. Мне нравится соревноваться, я люблю соревноваться против кого-то, но я совершенно не хочу кататься, если тебя там нет. Любой, кто говорит, что ты мне не нужен, ошибается. Губы Реки слегка подрагивают, и Ланга может видеть, как он пытается проглотить ком в горле. — Ты намного лучше меня. — Кого это волнует? — искренне спрашивает Ланга, его сердце бьётся со скоростью километр в минуту из-за того, что его лицо находится так близко к лицу Реки, а их пальцы всё ещё переплетены. Он никогда раньше не держал Реки за руку. Он никогда никого не держал за руку раньше. Он чувствует жар на своей коже, когда покрывается ярко-красным румянцем, но он отказывается отвести взгляд или отступить. Реки должен знать, что он серьёзен и имеет ввиду именно это. — Ты мне нужен. Я… Я хочу, чтобы ты был рядом. Я хочу всегда кататься с тобой на скейте. Я больше не нарушу данное тебе обещание. — Ланга… — глаза Реки широко раскрыты, и, Боже, он стоит так близко. Он чувствует этот дурацкий запах дезодоранта Реки, ощущает, насколько чужая рука в его хватке тёплая и успокаивающая – словно кружка горячего шоколада после дня, проведённого на снежной улице. Это согревает его изнутри, как будто его сердце светится, а Реки – это та самая драгоценная, драгоценная искра, которая поддерживает в нём свет. Это то самое чувство, которое, как думал Ланга, он уже никогда больше не испытает, когда ему пришлось оставить всё позади. Это радость и волнение, чувство того, что у него есть бесконечное количество вещей, которых можно с нетерпением ждать, бесчисленное множество способов, с помощью которых он сможет увидеть улыбку на чужом лице. Боже, когда Реки находится вот так близко к нему, он не просто желает поцеловать его или рассказать о своих чувствах, нет, он чувствует себя таким бесспорно счастливым. — Ты был первым человеком, который по-настоящему заговорил со мной, когда я переехал сюда, — вздыхает Ланга, ещё раз сжимая руку Реки, чтобы напомнить себе, что это всё реально. — Я… — Давай уйдём отсюда. — А? — Мой дом… переполнен, — Реки внезапно сильно краснеет, его щёки почти совпадают по цвету с волосами, когда он отпускает руку Ланги (к его большому разочарованию). Парень роется в грязном белье на полу, пока не находит свои кроссовки и неуклюже натягивает их без носков, подпрыгивая, балансируя на одной ноге, чтобы завязать шнурки сначала на одном, а потом на втором ботинке. — Захвати мою свободную доску. Ланга чувствует, как его сердце наполняется радостью. — Правда? – он усмехается и спешит схватить запасной скейт в углу. — Ты хочешь покататься вместе? — Я хочу поехать туда, где моя мама и сёстры не будут… вламываться внутрь. Оу. Оу. Реки хватает ключ с верхней части своего комода, затем засовывает свою доску под мышку: — У меня есть ключи от DOPESKETCH… Ничего не говори. Ланга быстро кивает в знак понимания и пытается не выдать, как сильно колотится его сердце, когда бросается к двери вслед за Реки. Они, спеша, выбегают из дома, по дороге вежливо прощаясь с мамой Реки, прежде чем выскочить на тротуар и помчаться в магазин. Парни ничего не говорят, и Ланга благодарен за это, поскольку может лучше взаимодействовать, катаясь бок о бок с Реки, игриво подталкивая его локтем, когда они проезжают рядом друг с другом. Реки всё ещё не похож на фейерверк, каким он обычно бывает, но он снова улыбается, выкидывая лёгкие трюки на пустом тротуаре и держа быстрый, но непринуждённый темп рядом с Лангой. В скейт-магазине Реки минуту вслепую воюет с замком перед тем, как ногой открыть дверь и пригласить Лангу внутрь. Магазин выглядит немного по-другому спустя пару часов, всё в темноте, музыка выключена. Реки, чувствуя себя как дома, щёлкает лампочкой рядом с рабочим столом и подпрыгивает, чтобы усесться на деревянную поверхность. Его волосы всё ещё распущены и находятся в беспорядке от поездки, а глаза ловят свет лампочки так, что кажется, будто они светятся, когда он нервно смотрит на Лангу. — Ты и правда имел ввиду всё то, что сказал о катании на скейте со мной? Ланга кивает, ставя свою доску рядом со стеной и подходя ближе, чтобы встать между ног Реки. Хах. Их разница в росте обычно означает, что Ланга смотрит сверху вниз, но таким образом их глаза наконец-то находятся на одном уровне. Он чувствует, как его сердце трепещет от осознания того, как же сильно ему нравится то, что сейчас находится в его поле зрения. Реки выдерживает чужой пристальный взгляд всего пару мгновений, его щёки окрашиваются в розовый перед тем, как он снова отводит глаза в сторону и вздыхает. — Ты понимаешь, почему я так сильно не хочу, чтобы ты катался с Адамом? — Он причинил боль твоему другу. — И он мог причинить боль тебе, — Реки сглатывает ком в горле. — Дело не в том, что у меня с ним какие-то разногласия из-за того, что произошло. Просто, когда ты катаешься с ним, я как будто чувствую себя плохо, потому что не знаю, пересечешь ли ты финишную черту в целости и сохранности и ох… — Реки сжимает свои кулаки, при этом не смотря на Лангу, но его вид всё ещё выражает злобу. — То, как он просто… дотрагивается до тебя и хватает тебя вот так, эти тупые цветы, я не… Я беспокоюсь о тебе. — Тебе не нравится, когда он… дотрагивается до меня? — Ланга удивлённо приподнимает свои брови. Когда он думал, почему же Реки избегал его, миллионы мыслей пролетали в его голове, но чувство ревности ни разу не было среди них. Реки ревнует его? К Адаму? Реки немного поёрзал на месте. — Ты знаешь, что я имею ввиду. Ланга словно может слышать голос его мамы, который буквально кричит в его голове. СКАЖИ ЕМУ, ЧТО ТЫ ЧУВСТВУЕШЬ! Он открывает свой рот, чтобы сделать это, но слова будто застревают в горле. Как вообще он собирается говорить об этом? Подумает ли Реки, что все эти слова лишь для того, чтобы заставить его меньше злиться? Ланга никогда не признавался раньше, и у него никогда не было возможности поговорить с отцом о девочках и тем более о мальчиках. Он понимает, что может сделать это только так, как знает. Всё, что он может — это быть честным. — Знаешь, как я сегодня случайно признался маме, что мне нравятся мальчики? Реки поднимает на него свой взгляд. — …Как? — Я рассказал ей, что человек, который мне нравится, избегает меня, — Ланга краснеет, прожигая свои ботинки взглядом в надежде отыскать там смелость, которая так нужна ему, чтобы произнести это вслух. — И когда она сказала, что я должен поговорить с ней, я… признался ей в том, что это мальчик. Реки замер. — …Так… есть ещё кто-то, кто сердится на тебя? — Реки. — Ланга, — он произносит в ответ, смотря на него милейшим хмурым взглядом. Ланга снова попытался справится с желанием поцеловать его прямо сейчас. Лицо Реки почти такого же красного цвета, как и его волосы. Кажется, будто это какое-то соревнование по гляделкам, надувшийся Реки встречается с нервным взглядом Ланги, пока сам Реки первый не прекращает это. Его выражение лица приобретает более мягкие и смущённые черты. — Ты и правда таким вот образом хочешь сказать мне, что я тебе нравлюсь? Ланга чувствует, что его сердце стучит в ушах, а горло сильно пересохло, поэтому вместо слов он кивает. — Как ты понял это? — Что ты имеешь ввиду под этим вопросом? — Я не знаю! Я никогда не делал этого раньше! — Так и я тоже! — Ланга краснеет. — Я просто… Мне нравится быть рядом с тобой. — Все на «S» будут смеяться над тобой из-за того, что твой парень такой неудачник. — Все на «S» могут просто заткнуться, — отвечает Ланга с раздражением, делая полшага вперёд, так, что теперь они находятся ещё ближе. Он стоит прямо между раздвинутых ног Реки и старается приложить максимум усилий, чтобы остановить поток изображений, приходящих ему на ум вместе с этой позой перед тем, как он окончательно смутит сам себя. — Это нормально, если ты не испытываешь ко мне тех же чувств, я просто… не хочу терять тебя. Реки снова неотрывно смотрит на него, и Ланга старается быть более терпеливым. Он не знает, что происходит в голове Реки, но он не хочет быть самонадеянным, равно как и отступать назад. Когда он уже готов взять все свои слова назад и начать извиняться, Реки наклоняется так близко, что его силуэт размывается, и он чувствует лёгкое дыхание Реки напротив своего рта. Перед тем, как Ланга осознает, что вообще происходит, их губы соединяются вместе — Реки целует его. Ланга ожидал, что будет застигнут врасплох, если какая-нибудь вещь на подобии этой произойдёт с ним — например спонтанный поцелуй (или в принципе любой поцелуй, инициатором которого будет не он). Он боялся, что не будет знать, как поступать с его длинными неловкими конечностями, что его глаза широко откроются, что он вероятнее всего будет просто ужасен во всём этом. Ничего из этого не произошло. Ланга выдыхает прямо напротив мягких губ Реки и начинает таять в его руках, словно горстка снега в камине, полностью растворяясь в теплоте Реки. Ему не обязательно думать о том, что делать. Единственное, о чем он беспокоится — это его ноги, которые начали ослабевать, когда он запустил одну руку в непослушные волосы Реки, а другую положил на его талию, держа парня как можно ближе к себе и целуя снова, и снова, и снова. Реки первый аккуратно проводит кончиком своего языка по нижней губе Ланги, и Ланга осознает, что его рот мгновенно открывается, чтобы пропустить другого парня внутрь. Реки издаёт тихий звук напротив его губ, звук желания, находящийся на границе со стоном и вздохом, когда Ланга кладет свои руки на голые бёдра Реки. Где-то глубоко внутри услышанный звук превращает Лангу в тёплую лужицу. Кожа, как он себе и представлял, мягкая и гладкая, но под ней чувствуются сильные мускулы. Конечно, ему никогда не приходило в голову, что Реки может считать себя маленьким или слабым - для Ланги он является самым сильным человеком, которого он когда-либо встречал. Они наконец на пару мгновений разрывают поцелуй, чтобы восстановить дыхание, голубые глаза встречаются с золотыми перед тем, как Ланга кидает свой взгляд вниз, туда, где покоятся его ладони, и замечает две вещи. — Ты катался в своих пижамных шортах, — он смеётся, с нежностью сжимая бёдра Реки, прежде чем замечает явный бугорок, натягивающий тонкую чёрную ткань, и чувствует, как жар приливает к его лицу. Конечно же Реки не надел бы грёбаное нижнее белье под пижаму. — Извини! — взвизгивает Реки, кладя обе руки на свои бёдра, чтобы прикрыться. — Я просто… Я-я не знал, что это будет так… Я никогда не целовался до этого, ладно?! Ланга, ничего не говоря, удивлённо смотрит на него, после чего осознание обрушивается на его голову — он находится в таком же состоянии. Было слишком много ощущений, на которых он сфокусировал свое внимание, поэтому он даже и не заметил до смущающего очевидный бугорок в джинсах, который появился из-за восторга от поцелуя с Реки. Сам Реки, кажется, тоже заметил это, его глаза на пару секунд остановились на этом месте, и от его пристального взгляда Ланга не мог не вздрогнуть. Он побывал в достаточном количестве раздевалок, чтобы понимать, что он достаточно… хорошо одарён для такого тощего телосложения, как у него. На самом деле это было больше поводом для неуверенности, чем для гордости, потому что он не хотел слишком сильно пугать Реки, ведь признаки его возбуждения чертовски очевидны. — Эм… извини? — это всё, что может выдавить из себя Ланга, немного отодвигая свои бёдра от рабочего стола, на котором расположился Реки, в надежде хоть как-то скрыть это. — Есть ли вообще что-то, в чём ты меня не превосходишь? — Реки прищуривается, непозволительно открыто пялясь на выпуклость, старательно скрываемую Лангой. — Определённо уверенность. — Заткнись, — Реки смеется и хватает Лангу за его куртку, притягивая его ближе к себе, чтобы вновь соединить их губы. Напряжение снова увеличивается, и даже не нужно приглядываться, чтобы заметить очевидное сильное желание, которое возникает между ними. Ланга одной рукой продолжает поглаживать бедро Реки, а другую снова запускает в чужие волосы, в то время как поцелуй становится всё глубже и глубже. Ему так хочется поддаться искушению поднять ту руку выше, легко проскользнуть под эти короткие хлопковые шорты и почувствовать Реки по-настоящему. Но он останавливает себя, ведь не хочет торопиться только из-за того, что они оба всего лишь мальчики-подростки, которые впервые в своей жизни испытали такие активные действия на себе, но, видит Бог, из-за Реки это становится намного труднее. Вместе с тем, как Ланга берёт на себя инициативу, он начинает более смело использовать свой язык. Он на пробу проникает им в рот Реки и понимает, что его друг (или уже парень?) становится всё более и более шумным. Руки Реки закинуты на его плечи, а сам он постанывает. Мягкие короткие звуки, исходящие из его горла, увеличиваются как в громкости, так и в частоте вместе с тем, как Ланга начинает целовать парня глубже, а его рука поднимается выше ко внутренней стороне бедра. Две шершавые ладони сжимают его плечи, и, не разрывая поцелуя, Ланга улавливает намёк снять свою куртку. Тело пробивает дрожь, когда руки Реки пробегаются по его бицепсам и прощупывают мускулы, о существовании которых Ланга даже не задумывался до этого времени. Ланга, пытаясь быть ещё ближе, понимает, что та часть его тела, которая отчаянно нуждается во внимании, прижата к деревянной поверхности. Стон вырывается из него быстрее, чем он смог остановить его — этот звук был более низким и более громким, чем он думал. Он, находясь в настоящем шоке, пытается отойти подальше и извиниться, но Реки обхватывает своими ногами его бёдра и притягивает обратно. Ланга чувствует, как глаза под закрытыми веками буквально закатываются назад, когда Реки начинает глубоко целовать его и использовать свои ноги для подталкивания его бёдер прямо к прилавку, тем самым создавая такое нужное сейчас трение. В ответ на это Ланга не может не простонать. — Ланга, — Реки, тяжело дыша, прислоняется своим лбом к его, вместе с тем пятками продолжая подталкивать чужие бёдра к рабочему столу, — стол опускается. — А? — Стол опускается. Ланга смотрит на него, моргая. Реки закатывает глаза и оставляет нежный поцелуй на щеке Ланги перед тем, как наклониться над краем стола. Он тянет какой-то рычаг, который рывком опускает его на пару сантиметров ниже, и это заставляет их засмеяться от неловкости всей ситуации. Но чуть позже Реки занимает свое прежнее положение, и Ланга осознаёт, почему высота стола имела настолько большое значение. Ох. — Скажи мне, если это… уже слишком, — шепчет Реки, обхватывая ногами бёдра Ланги и пододвигаясь к самому краю деревянной поверхности. Теперь их бёдра идеально выровнены. Реки не начинает сразу же тереться о него, но теперь, когда они потянутся за поцелуем, их бёдра будут прижиматься друг к другу вплотную. Только представив это чувство, Ланга ощущает лёгкое головокружение, и он благодарен за то, что какой-то подсознательный гормон похотливого подростка вселяет ему уверенность обхватить рукой талию Реки и притянуть его к себе. Поцелуй всё так же горяч, их бёдра осторожно прижимаются друг к другу в поисках первых ощущений трения. Ни один из них всё ещё не уверен, как правильно двигаться в таком положении, но оба хватаются друг за друга. Ланга запускает свою руку под футболку Реки и чувствует, как чужая спина выгибается дугой, когда он проводит вверх по позвоночнику. В другую он берёт ладонь Реки и сжимает её крепче, в это же время экспериментально двигая своими бёдрами и заставляя их обоих сильно дрожать из-за первого реального трения друг о друга. — Ланга, — выдыхает Реки, разорвав поцелуй и отвернув голову. Ланга думает, что, возможно, он просто прячет своё лицо у него на плече, но потом чувствует тёплые губы на своей шее, и его глаза сами собой закрываются. — Реки, — это всё, что он может вымолвить, в это же время наклоняя свою голову вбок для лучшего доступа и держа другого парня ещё крепче. Ланга двигает бёдрами, чтобы прижаться к чужому паху, когда Реки начинает нежно посасывать его кожу. Между ними слишком много слоёв одежды. Шорты Реки, джинсы Ланги, а также его бельё, которое он вряд ли потом сможет ещё раз надеть. Он так сильно хочет ощутить соприкосновение кожи к коже, но не может торопить события. Кроме того, губы Реки на его шее — это что-то невероятное, он просто не может остановить его, чтобы начать делать что-нибудь другое. Реки облизывает пурпурный след, который он только что оставил (конечно же в неудобном месте, чтобы его спрятать) и смотрит в глаза Ланги в тот момент, когда они сближаются, позволяя ему увидеть то, как его лицо краснеет, а рот приоткрывается в продолжительном вздохе. Глаза Реки полузакрыты, когда он нетерпеливо прижимается к Ланге. — Я думал, что ты не знаешь, как это делать. — Я думал, ты тоже не знаешь. — Чёрт, почему же это так приятно? — Реки стонет и бесстыдно сжимает ноги вокруг бёдер Ланги. — Боже, я… Блять, Ланга, сильнее. Ланга чувствует, что его лицо горит, но он делает то, что сказано. Он крепче прижимается к Реки, завороженно наблюдая, как чужие глаза закрываются, а голова откидывается назад, в то время как бёдра прижимаются ближе. Эти крошечные пижамные шорты являются такой тонкой преградой между ним и прикосновением непосредственно к Реки. От искушения залезть под них у Ланги текут слюнки, но вместо этого он снова двигает своими бёдрами и наблюдает, как Реки дрожит. — Ланга? — хриплым голосом спрашивает Реки, его руки сцеплены на шее Ланги. — Ты не рассердишься, если я скажу, что хочу, чтобы ты потрогал меня? Похоже, у Ланги скоро случится сердечный приступ. Реки что, читает его мысли, или же они оба просто отчаянно желают большего? — …Я могу сделать это. Черт возьми, неужели лобок Реки будет неоново-красным? — Да? — Да. Ланга вздыхает, его сердце бешено бьётся, когда он прижимается к губам Реки и снова проникает своим языком в его рот. Ему легче действовать, когда он не видит, что именно делает, поэтому он закрывает свои глаза и тихо стонет в поцелуй, в это же время хватаясь за резинку этих коротких шорт Реки и дергая их на себя. Реки приподнимается на руках, не разрывая поцелуй, его дыхание тяжёлое и горячее. Он вертится, чтобы вылезти из мешающей ткани, а после снова обернуть свои ноги вокруг бёдер Ланги. Лангу накрывает волной жара, когда он слышит, как эти шорты падают на пол. Его глаза всё ещё закрыты, когда он отвечает на поцелуй Реки со всем тем желанием, которое копилось в нём последние пару недель. Но он так сильно хочет посмотреть туда. Футболка Реки всё ещё на нём, но это не отменяет того факта, что парень в его руках наполовину голый. Ланга не хочет выглядеть глупо, жадно пожирая его глазами, но, Боже, как же он хочет увидеть это. Реки прекращает поцелуй, мягко соприкасаясь своим носом с чужим, и сразу же тянется к руке Ланги, направляя её к своему бедру и оставляя её там, тем самым разрешая другому парню посмотреть вниз. — Я знаю, что здесь нет ничего впечатляющего, но… — Реки сильно краснеет, когда отпускает руку Ланги, позволяя ей двигаться самостоятельно, — это я. Ланга забывает о том, что может выглядеть глупо, и в упор смотрит вниз на своего лучшего друга, полностью обездвиженный. Реки явно ни в чём не отстаёт, и Ланга находит милым тот факт, что жесткие волоски рядом с его пупком тёмно-рыжего цвета с красноватым отливом. Когда Реки раздет таким образом, от талии и вниз, парень может видеть глубокие v-образные линии чужого пресса, не понимая однозначно, почему же этот вид так возбуждает его. Он проводит большим пальцем по бедру Реки, пытаясь перебороть себя и все-таки взять член в руку. — Ты прекрасен, — шепчет Ланга со всей искренностью, поднимая свой взгляд и встречаясь с глазами Реки, в это же время оборачивая вокруг него свою руку. — Чёрт возьми, — выдыхает Реки, его глаза закрываются, а сам он облокачивается спиной на стену и толкает свои бёдра прямиком в кулак Ланги. Ланга полностью забывает о своей собственной потребности в пользу нового опыта. Член Реки горячий и скользкий в руке, и видно, как сам парень в приглушённом свете лампы покрывается прелестным розовым румянцем, когда Ланга начинает поглаживать его член точно так же, как обычно свой. Он двигается не слишком быстро, но и не слишком медленно, шокированный тем, как по сравнению с самим собой чувствуется Реки, как схожи и в то же время различны эти ощущения. Территория кажется знакомой, и Ланга находит это не таким уж страшным, как он себе представлял, поэтому начинает работать своей рукой и следит за тем, как другой парень скулит даже от самого простого прикосновения. Он чувствует приступ острой боли между своих ног от мысли о том, как бы выглядел Реки, если бы позволил Ланге войти в себя… Только от одной руки, поглаживающей его, Реки разгорячён, его спина выгибается дугой, а с губ срываются тихие нуждающиеся звуки. Как бы он отреагировал на то, чтобы быть оттраханным? На самом деле Ланга представлял это раньше только в самые тёмные дни в своей так называемой кроличьей норе под названием «хочу-своего-лучшего-друга», но теперь он не может перестать думать об этом. Только из практической необходимости парень расстегивает пуговицу на своих джинсах и тянет собачку молнии вниз, выдыхая с облегчением от избавления от давящей ткани, когда Реки внезапно выпрямляется. — Можно? — спрашивает Реки, просовывая свой указательный палец в одну из петелек для ремня на джинсах Ланги в качестве намёка. Его бёдра все ещё слегка двигаются взад и вперёд, постоянно толкаясь навстречу кулаку Ланги. Это зрелище настолько же прекрасно, насколько и сексуально. Первое, что Ланга думает сказать, это то, что ты не обязан это делать или, может, только если ты хочешь, но потом он отгоняет эти мысли в сторону. Реки сам просит. Реки в его руке твёрдый и скользкий, он позволяет Ланге дрочить себе, как будто это самое лёгкое решение, которое он когда-либо принимал. И Ланга будет самым-самым большим лжецом, если попробует сказать, что не хочет, чтобы Реки тоже потрогал его. Так что Ланга делает первый шаг за него. Смущаясь и ощущая это каждой клеточкой своего тела, он мягко целует Реки, тем самым отвлекая его, в это же время запуская свою руку в трусы, чтобы освободить себя. Он ожидает, что Реки будет колебаться, что, возможно, начнёт с пары неуверенных прикосновений, но ему следовало быть умнее. Реки сразу же крепко обхватывает его своей рукой, надрачивая сильно и быстро, что вынуждает Лангу разорвать поцелуй и вместо этого упасть рядом с ним. — Реки, — он ахает, пряча своё лицо в изгибе чужой шеи и издавая стон, когда он двигает своими бёдрами, чтобы встретится с дарующей удовольствие рукой Реки. Боже, он так далеко от тех времён, когда был праведным и приличным мальчиком. Завтра утром он, скорее всего, с десяток раз помолится Деве Марии, но прямо сейчас Ланга думает, что это самое лучшее, что он когда-либо ощущал в своей жизни. — Не останавливайся, — умоляет он, поворачивая свою голову, чтобы поцеловать чужую шею и пососать кожу, прямо как пару минут назад это делал сам Реки. — Ты тоже, — парирует Реки, тяжело дыша и показательно извиваясь напротив Ланги до того момента, пока до него не доходит этот посыл и он не начинает снова двигать рукой. — Извини, — Ланга не может не засмеяться, фокусируясь на том, чтобы продолжить надрачивать Реки, в это же время наклоняя свою голову сильнее. Он замечает, что Реки наклоняет свою голову в противоположную сторону, предоставляя ему более удобный доступ в безмолвной мольбе о большем. Ему нравится это. Ланга хочет отдать ему всё. Он подстраивается под ритм Реки и с силой прикусывает щёку изнутри для сохранения контроля над собой. Он хочет, чтобы это продолжалось вечно, но его колени ослабевают, а голова кружится. Реки же не страдает хернёй, а надрачивает ему так, будто у Ланги выносливость порноактёра, а не какого-то канадского девственника. — Реки, — выдыхает Ланга, — я… Я просто не могу, когда ты дотрагиваешься до меня вот так. Я уже скоро… — Я тоже, заткнись, заткнись, — Реки стонет, запуская свою руку в волосы Ланги, тем самым призывая его продолжить посасывать свою шею. — Боже, блять, я не могу остановиться. Ты заставишь меня кончить. — Именно ты задаёшь здесь темп! — Заткнись… Если ты замедлишься, я убью тебя, — выдыхает Реки, его тело становится более напряжённым, мышцы сжимаются в предвкушении, а хватка в волосах Ланги становится более дёрганной. Ланга заставляет себя продержаться ещё немного, желая увидеть, как кончает Реки, не отвлекаясь на чужой оргазм. Он ускоряет движения своей руки вокруг члена Реки и стонет, в это же время снова кусая его шею, подталкивая другого парня к финишу, который позволит Ланге впервые увидеть, как тот кончает. — Да, да, да, —Реки, словно молитву, шепчет это снова и снова, становясь заметно громче вместе с приближением оргазма, — Ланга, блять, блять, не останавливайся, Я-я… Чёрт возьми, я кончаю, я кончаю, — произносит он, задыхаясь и выгибая спину. Ланга чувствует теплую влагу на своём кулаке. Это тяжело, но он держит свои глаза открытыми и с благоговением наблюдает за тем, как рот Реки приоткрывается, яркий румянец ползёт вверх по его щекам, а сам он стонет всё то время, пока Ланга продолжает поглаживать парня во время оргазма. Он не может не посмотреть на свою руку, видя, как сперма Реки разливается в его кулаке и стекает вниз на внутреннюю сторону его бёдра и на деревянную скамью между ними. — Кончи для меня, Ланга, — это первое, что произносит Реки, когда он начинает отходить от оргазма. Его хватка на члене Ланги крепчает, а поглаживания снова приобретают прежний ритм, и сила воли Ланги окончательно рушится. Проходит три, может четыре секунды, прежде чем Ланга инстинктивно прижимает свою чистую руку ко рту и стонет в неё. Он кончает сильнее, чем когда-либо в одиночку, и это о чём-то говорит, учитывая, сколько времени у него есть для себя дома. Он чувствует, как Реки целует его в шею и шепчет нежные подбадривающие слова на ухо, в то время как его бёдра дёргаются, добавляя ещё больше беспорядка между ними. Грёбаный Реки, как всегда, направляет его, шепча похвалу за похвалой до тех пор, пока Ланга не открывает свой рот и не падает в чужие объятья, чтобы успокоиться. — Чёрт возьми, — смеётся Реки, обнимая Лангу в ответ и нежно зарываясь носом в его волосы, — почему мы за всё время ни разу не сделали этого? — Я не знал, что ты чувствуешь то же самое, — бормочет Ланга, опуская голову на плечо Реки и глубоко вдыхая запах своего лучшего друга. Сейчас они действительно отвратительно выглядят и остро нуждаются в каких-нибудь чистящих принадлежностях, но он не может заставить себя сдвинуться с места. Реки тёплый и мягкий, и Ланга чувствует, как будто вплавляется прямо в него. — Все без ума от тебя. Насколько бы это было отстойно, если бы человек, который тебе нравился, был единственным, кто не хотел залезть к тебе в штаны? — Реки сжимает его в объятиях, и Ланга улыбается, переполненный комфортом от того, что Реки разговаривает с ним как обычно. — Ты бы лучше сказал мне об этом раньше. — Тогда ты бы сказал мне «да»? — Честно? Наверное, ещё с самого первого дня. Твой акцент очень милый. Ланга морщит свой нос: — Нет у меня никакого акцента. — Ещё как есть, Кленовый Листочек, — посмеивается Реки, поднимая чужой подбородок и даря ему поцелуй, который заставляет сердце Ланги наполниться чистейшим обожанием. Это не должно ощущаться так романтично. Они только что подрочили друг другу посреди своего рабочего места на глазах у множества невинных скейтбордов, но Ланга просто продолжает целовать этого мальчика, похожего на угольки от костра, пытаясь не дать этому закончится. Когда они наконец прерывают поцелуй, Ланга торопливо надевает джинсы и застёгивает их перед тем, как схватить упаковку салфеток рядом с кассой и отдать её Реки. Инстинктивно он хочет взять парочку салфеток и сам вымыть Реки, осыпать его нежными поцелуями, позаботиться о нём. Но вместо этого он краснеет и протягивает Реки коробку, поднимая чужие шорты и неуклюже кладя их на рабочий стол рядом с ним. — Не будь странным, — смеётся Реки, хватая Лангу за запястье и снова притягивая его к себе. — Это было очень, очень приятно. Он наклоняется вперёд и прижимается к губам Ланги в целомудренном поцелуе. Это всего лишь прикосновение, но Ланга чувствует, что от этого может снова покраснеть. Он неловко отводит свой взгляд в сторону, когда Реки поспешно отмывает себя и одевается, спрыгивая со стола. — Наверное, нам стоило бы… э-э… — Ланга хватает распылитель для чистки из-под кассы и бросает его Реки. Очевидно, они достаточно преступны, чтобы делать такие вещи на своём рабочем месте, но по крайней мере они могут вытереть всё это… Реки с помощью чистящего средства и нескольких салфеток берёт эту заботу на себя, прежде чем выбросить всё в мусорное ведро под скомканную для маскировки бумагу и расставить всё как было до того, как они… отвлеклись. — Ну так… — Реки разворачивается и чешет свой затылок, притворяясь, что смотрит на стену со скейтбордами, а не на Лангу, — Ты собираешься продолжать кататься в турнире? Ланга вздрагивает. Он хочет. Он так сильно хочет. Он уже прошёл первый раунд, так что это будет отстойно просто сдаться, но… он никогда бы не променял Реки на какое-либо соревнование. Скейтбординг без Реки является бессмысленным. — Только если это не означает потерять тебя… или снова сделать тебе больно. — Я не буду удерживать тебя. — Нет, это не так, ты- — Это так, — Реки вздыхает, переступая с ноги на ногу и засовывая руки в карманы своих шорт. — Послушай, я… Я хочу, чтобы ты продолжал кататься. Ты такой невероятный, было бы преступлением держать тебя подальше от этого, просто… поклянись, что будешь в безопасности. Не позволяй себе пострадать из-за Адама. Если он зайдёт слишком далеко, пообещай, что ты остановишься до того, как тебе причинят боль, — он смотрит на него снизу вверх широко раскрытыми глазами, сияющими в свете лампы. Ланга вряд ли когда-либо видел парня настолько уязвимым, его ноги двигаются сами по себе, когда он преодолевает расстояние между ними и целует его ещё один раз. Он поднимает руки вверх, чтобы обхватить ими лицо Реки, прижимает его к себе, стараясь передать через поцелуй всё то, что слишком сложно выразить словами. — Я обещаю, — улыбается он, когда они разрывают поцелуй, ещё раз прижимаясь своими губами ко лбу Реки, потому что теперь он может. Не только потому, что на этот раз у Реки нет повязки на голове, а потому, что теперь он может делать это. Каждый раз его сердце трепещет, и он хочет взять Реки за руку, поцеловать его, прижать к себе… Его щёки начинают гореть от идеи пересечь финишную черту и броситься прямо в объятия Реки, целуя парня с гордостью на всеобщее обозрение. К чёрту всех, кто принижает Реки и его умение кататься. Тогда бы Ланга вообще не катался на скейте. — Ланга? — М-м? — Пообещай ещё кое-что. — Конечно, — кивает Ланга, в его груди что-то сжимается, когда он отклоняется назад, но он обнаруживает, что другой парень улыбается ему в ответ. — Что такое? — Надери его задницу. ***** Ланга никогда не испытывал такого облегчения, как на следующее утро, проснувшись от обычного сообщения от Реки, который хотел встретится с ним. Они вместе едут до школы и проводят день в классе, под партой дотрагиваясь до ног друг друга и таким образом флиртуя. Эти заигрывания заставляют Лангу покраснеть так сильно, что их учитель спрашивает, хорошо ли он себя чувствует. Когда они расстаются, чтобы пойти на разные лекции, Реки целует его в щёку на прощание, а когда они снова встречаются за обедом, парни держатся за руки на протяжении всей дороги до своего привычного места во внутреннем дворе. Они наперегонки едут в DOPESKETCH, по очереди обгоняя друг друга и выкидывая трюки, а сердце Ланги бешено стучит всю дорогу. Ему даже было наплевать, были ли они на своих досках или на ногах, лишь бы он мог продолжать заставлять Реки улыбаться, как сейчас. Они подходят к магазину, зажав доски подмышками, и сразу же краснеют, как только заходят внутрь. В конце их маленькой гонки Реки подарил Ланге поцелуй, который был настолько сладким и непринуждённым, что парень практически растаял от безусловной естественности этого прикосновения. — Вы, — Ока прищуривается, облокачиваясь на переднюю часть прилавка и скрещивая руки. — Что такое? — Реки моргает. — Я что, вчера снова доставил неправильный заказ? Потому что в этот раз, клянусь, я перепроверил трижды. Его глаза сужаются, когда он снова смотрит на них, и Ланга кидает на рабочий стол полный вины взгляд. — Вы забыли, что у нас здесь скрытые камеры? — А? — Реки наклоняет голову в замешательстве. — Что в этом особенного? Я… — его глаза следуют за взглядом Ланги на стол, и он начинает следовать примеру своего парня, медленно отступая к входной двери. — Извини? — Это так мерзко, ребята! — Мы всё вытерли! — восклицает Реки, к большому разочарованию Ланги, прежде чем схватить того за руку и вытащить обратно на тротуар, чтобы они могли сбежать. — Вы, ребята, не можете просто заваливаться в мой магазин, и прогуливать свои смены тоже не можете, — причитает Ока с порога, но Ланга не смог бы обернуться, даже если бы захотел, уже очарованный ухмылкой Реки, когда они бросают свои доски на тротуар и запрыгивают на них. Они вернутся позже и извинятся, выполнят свою работу и будут смеяться над этим до конца дня. Но сейчас? Ланга бы навсегда убежал отсюда, если бы Реки попросил. Ему чертовски стыдно, что их поймали за то, что они делали прошлой ночью, но… в этом есть и доля гордости. Реки его. Это всё, что его волнует, и весь мир может знать об этом.