Примирение

      Чайльд так и не находит Моракса ни на одной из гор, пока сопровождает Люмин и Паймон в их небольшом путешествии по Разлому. Зато вскоре компанию им составляет выглядящий очень уставшим Сяо, не способный сказать о местоположении Архонта ничего определённого и смотрящий на Тарталью ещё более неприязненно, чем обычно. — Послушай, сестрица, если в следующий раз ты застрелишь меня одним из своих цветочков, оплата похорон будет на тебе, — ворчит юноша, пытаясь хоть на чём-то сорвать гнев. — И вообще, бутонизация уж точно не лучшая реакция без щита. — Незачем кидаться в гущу бутонов, когда машешь клинками, — отзывается Путешественница, пожимая плечиками. — У тебя лук на то и есть. Или ты просто для красоты его достаёшь?       Чайльд фыркает и смеётся, заставляя оружие исчезнуть за спиной. — Ближний бой гораздо интереснее, согласись, — отвечает он, упираясь взглядом в спину девушки. — К тому же, так я разбираюсь со врагами быстрее. — А что, чувствуешь себя бесполезным с тех пор, как к нам присоединился Сяо? — с долей сарказма интересуется Люмин, не удосуживаясь повернуться. — Ну, смирись, Чайльд, мы с ним всё-таки не обычные люди. — Да ладно, — бросает юноша. — Я могу тебя так уделать, что потом... А, впрочем, неважно. Зачем нам драться?       Путешественница оборачивается, но не замечает ничего, что могло заставить её друга умолкнуть. Паймон, слишком уставшая от постоянных перелётов, едва висит над её плечом, а Сяо, похоже, и не проявляет никакого интереса к их беседе, внимательно следя за чем-то сбоку. Не слишком ли внимательно, проскальзывает у неё странная мысль.       Девушка качает головой и вздыхает. Разлом ей никогда не нравился, а после пережитого ночного кошмара и подавно, но, тем не менее, она обещала помочь Тарталье в поисках Чжун Ли, а сама хотела убедиться, что с её возлюбленным всё в порядке. К тому же, будет плохо оставить взбалмошного друга здесь, в месте, где слишком много Бездны, куда ему вроде как запретили идти, учитывая, на что он способен. — Маловато магов, — насмешливо тянет Чайльд, оглядываясь по сторонам, пока идёт позади Люмин и Сяо. — Я ожидал чего-то большего. — Лучше тебе не ожидать, — говорит Путешественница, пиная камешек, летящий со скалы и отзывающийся тихим долгим эхо, когда разбивается о камни снизу. — А то кто знает, вдруг выпрыгнет на нас какое-то отродье, и что мы делать будем? — Не выпрыгнет, — хрипло и тихо прерывает её Сяо. — Они заперты в шахтах. — Ого, вот уж не знал, что у вас там дверь есть, — бурчит Тарталья, обиженный скорее на Моракса, чем его подопечного, но всё равно желающий позубоскалить.       Адепт поступает наилучшим образом или устав от человека, или просто не желая иметь с ним общение, и просто игнорирует фразу, одиноко повисающую в воздухе. — Паймон кажется, что мы бессмысленно бродим кругами. Ты обещала, что мы вернёмся к обеду, Люмин! Если ты хочешь игнорировать желания твоей лучшей компаньонки, то вспомни хотя бы о Тевкре! — Мы успеем к обеду, — заверяет её девушка. — Есть же поверье: кто ищет, то всегда найдёт. Значит, и Моракса мы найдём так же быстро и... и удачно. — Ну или я наконец споткнусь и спикирую с обрыва и никого искать не придётся, — усмехается Чайльд, складывая руки на груди. — Нравится тебе такой вариант? — Паймон определённо нравится! — быстро вставляет девчушка, топая ножкой по воздуху и едва не задевая плечо подруги. — Прыгай!       Сяо только кидает на неё ничего не выражающий взгляд и возвращается им к ладошке Люмин. — Моракс вряд ли будет доволен, если он умрёт, — уведомляет Адепт, качнув головой. — Если ты ещё не заметил, я сделал уже достаточно, чем бы твой грёбаный Моракс остался недоволен, — замечает юноша, на секунду сжимая кулаки.       Сяо прищуривается, собираясь развернуться и объяснить этому нахальному бесстыднику, как можно отзываться о его господине, но Путешественница прерывает его намерение, вцепившись пальцами в локоть и делая как можно более просительное выражение лица. — Пожалуйста, — говорит она, потряхивая свободной ладонью. — Не нужно только сейчас драться. — Я не дерусь с людьми, Люмин. — Да, но... Не надо вообще ничего делать по отношению к Чайльду, Сяо, пожалуйста. На дураков никто не обижается. — Это я-то дурак? — фыркает юноша. — Может, мне стоит напомнить, сколько я успел провернуть удачных дел или... — Тебе следует оценивать собственную речь, хотя бы когда ты находишься рядом с Сяо, — отвечает Люмин, кидая ра него недовольный взгляд. — Ты всё больше и больше предлагаешь мне удобства это скалы, сестрица, — язвит Тарталья. — Так и слышу её зов. Слушай, Адепт умник, если я прыгну на тот барьер над шахтами, что будет? Можно ли разбиваться об этот щит?       Сяо смотрит на него как на идиота и отворачивается, продолжая медленно идти за девушкой. — Никто ещё не проверял, — говорит он. — Паймон кажется, что у этого рыжего дурака проблемы с восприятием физических элементов элем... эль... природных действ! Если ты прыгаешь на что-то твёрдое, тебе конец! — Мне кажется, или первая часть фразы не совсем подходит... — начинает Чайльд, но оказывается прерван нетерпеливым жестом Люмин. — Достаточно того, что Паймон смогла её запомнить и произнести. Тем более, с определённой точки зрения она права в использовании. — Со мной ты всегда более жестока, сестрица. Скажи, за что? — Не знаю. Может быть, не ты со мной облетал половину Тейвата, как думаешь? — Я не дорог тебе? — Чайльд, имей, пожалуйста, совесть не задавать подобных вопросов при моём возлюбленном.       Юноша хлопает ладонью по колену и корчит гримасу боли, надеясь, что спина Путешественницы осознает, какого важного союзника она теряет, произнося подобные речи, но всё же замолкает. — Мы точно не мешаем тебе, Сяо? — спрашивает Люмин, кажется, в сотый раз, склоняясь к Адепту, пока он поправляет и отряхивает одежду после очередного небольшого боя.       Тот просто качает головой, едва заметно улыбаясь, и Тарталья закатывает глаза, почти чувствуя отвратительную липкость и сладость сахара у себя на зубах при одном взгляде на эту парочку. Вдруг они выглядят точно так же, когда общаются? Отвратительно. Теперь он даже рад тому, что они сейчас с Чжун Ли в ссоре.       Паймон болтается уже ближе к нему, а не к подруге, слишком уставшая и голодная, чтобы передвигаться со скоростью, к которой иногда прибегает Сяо. Она тоже не выглядит восторженной тем, что Люмин переключила своё внимание с неё, но не возражает, чему Чайльд невероятно удивляется. Неужели эта малышка умеет думать не только о своём удовольствии? Конечно, Путешественница хвалила её, но Тарталья никогда не думал, что это и вправду так.       Тарталья ради развлечения ловит ножку компаньонки, не прислушиваясь к странному гулу и голосу Люмин, успевая сжать Паймон за секунду до того, как она бы рванулась вперёд, прямиком под летящую на них груду камней и оказалась бы раздавлена. Он не может ничего сделать, когда чувствует, что они падают вдвоём всё ниже и ниже, только прижимать девчушку ладонью к своей груди и молиться всем Архонтам, чтобы на них ничего не упало сверху, но развитые рефлексы уже просыпаются в полной готовности действовать, когда он сможет двинуться.       Падение кажется целой вечностью, и Чайльду же готов поклясться, что он-то точно разобьётся о твёрдую землю, пока всё неожиданно не заканчивается. Просто так он оказывается лежащим на чём-то твердом, но отчего-то не позволившем его телу расплющиться. Тарталья опускает руку, освобождая Паймон, и пытается понять наощупь, что же это такое, когда компаньонка неожиданно громко кричит и тащит его за шарф. — Двигайся, дурак! — повелевает она, отлетая вдаль и наблюдая оттуда за тем, как юноша переворачивается на бок, уворачиваясь от нескольких падающих за ними увесистых камней. — Ладно, — шипит Чайльд в полупрозрачную янтарную поверхность щита, когда избегает опасности. — Хорошо. Просто отлично. Я торчу в самой середине какого-то дикого месива, да ещё в такой компании! — Неужели ты думаешь, что Паймон в восторге? И вообще, разве не ты, рыжий дурак, похвалялся, как любишь неприятности! — Во-первых, я говорил, что... — Тарталья оборачивается к компаньонке, но просто отмахивается от неё, словно от надоедливой мухи. — С кем ты предлагаешь мне драться? Со щитом? Или, может, с камнями? — Паймон предлагает тебе сейчас же отправиться в Ваншу! — Пока мы не отправились в Ваншен, да? — Хэй, это уже несмешно! Ты слишком много раз использовал эту шутку, дурак. — Слишком уж ты привередлива для того, кого только что не прибило камнем, подруга, — ворчит юноша, отчего-то продолжая находиться на четвереньках, будто боясь, что, если он выпрямиться, щит под ним провалится. — Какая Паймон тебе подруга? Да лучше уж... — Подруга моей подруги — моя подруга. Можешь болтать что угодно и избить весь воздух , если тебя это не устраивает.       Компаньонка складывает ручки на груди, негодующе смотря на Чайльда, и фыркает, гордо отворачиваясь. — Доставай карту, дурак. Люмин догадается, где нас искать. — Очаровательно предполагать, что я не оставил её в номере, — бормочет Тарталья, подползая ближе к Паймон и предпочитая смотреть вниз, в непроглядную темноту, а не на неё. — Ты забыл карту?— Компаньонка взмахивает ручками, не в силах даже примерно выразить охватывающее её негодование, едва не ударяя юношу ножкой по лбу. — Ты... ты... — Да, забыл, — отзывает Чайльд немного грубее, чем хотел, надеясь не вызвать подозрений.       Потому что он, конечно же, не забыл её. Она осталась на его столе специально, чтобы даже не возникало соблазна улизнуть от объяснений с чжун Ли, когда он на него наткнётся.       В конце концов, для каждого воина естественно сжигать за собой мосты, чтобы уже не поворачивать обратно.