Примирение

— Можешь ты идти помедленнее? — недовольно кричит Паймон, топая ночкой по воздуху. — Куда нам торопиться, раз ты всё равно ничего сделать не можешь, а, рыжий дурак?       Чайльд только закатывает глаза и фыркает, не желая ввязываться в очередной спор с неожиданной летающей напастью у него за спиной. Он уже начинает подумывать потихоньку попросить Селестию избавить его от такой компании. Не зря же он встречается с одним из Архонтов, в конце-то концов! Почему он пока что не получил ни грамма выгоды? Кто-то там на небе должен исправить эту ошибку. — Если ты горишь желанием провалиться в шахту, говорящая котлета, если щит спадёт, можешь передвигаться с какой угодно скоростью, — бросает он через плечо. — Уверен, тем нескольким магам, которых я могу различить у нас под ногами, станет гораздо веселее, когда ты к ним присоединишься. — Как ты назвал Паймон? Говорящая котлета? Паймон не говорящая котлета! Паймон умнее тебя во много-много раз! Значит, ты тупее котлеты, вот что! — Ты всё равно провалишься, даже если у тебя голова лопнет от мозга, — отзывается Тарталья и повыше натягивает шарф.       Ему не нравится поднявшийся лёгкий ветерок, хоть в любое другое время он был бы чрезвычайно раз лишнему охлаждению в Ли Юэ. Нет, в такой местности, как Разлом, не стоит ожидать ничего хорошего ни от одного из природных проявлений. Уж не Чжун Ли ли решил воздвигнуть новую гору где-то поблизости одним щелчком пальцев, словно смена рельефа то же самое, что и смена одежды?        Юноша качает головой, не думая даже, примет Паймон его за сумасшедшего или нет. Он не чувствовал никаких движений земли под ногами, что означает, что Моракс пока что успокоился.       Вообще, какой Бездны он ломает Разлом? Разве он не должен хотя бы предполагать, что здесь должна быть Путешественница? Он что, хочет избавиться от неё? — Паймон, если ты ещё не заметил, летает. Как Паймон может упасть? Твои шахты что, воздух из-под Паймон высосут? — Что-то умение летать не сильно помогло тебе не упасть со скалы, — не без ехидства сообщает Чайльд, чувствуя, как цепкие пальчики маленькой летающей компаньонки его подруги ловят развевающийся конец его шарфа. — Ну конечно! Ты же сцапал Паймон в свои лапищи, как можно было не упасть?       Тарталья даже забывает о том, чему сам учил Паймон, и останавливается, резко оборачиваясь. Компаньонка путается в складках его шарфа, едва не отлетая от юноши, но вовремя спохватывается и ограничивается тем, что делает в воздухе сумасшедший переворот. — То есть ты могла остаться с Люмин, если бы я тебя не схватил? — спрашивает он, удивлённый только что открывшимся ему озарением.       Это было очевидно, но до этого Чайльд даже и не задумывался о подобном. Его волновали совершенно другие мысли, поэтому он не находил времени подумать о возможности избавиться от общества, пожалуй, чересчур болтливой и неугомонной собеседницы. — Уж скорее всего! Ещё ничего не мешало Паймон удержаться в воздухе до этого!       Тарталья очень хочет хлопнуть себя по лбу, но всё-таки воздерживается. — Тогда бы тебя пришибло камнем, — оправдывается он скорее перед собой, чем перед ней, вновь начиная движение и пытаясь выискать впереди хоть что-то, говорящее о битве, которая должна идти в Разломе. — Люмин вряд ли была бы этому рада.       Паймон игнорирует его слова, очевидно, считая их разговор уже завершённым, и просто перебирает в ручках красный шарф, невероятно нервируя этим Чайльда. Юноша пытается выкинуть из головы, что при желании она может хорошенько дёрнуть и, если не задушить, то, по крайней мере, сбить его с ног, уверяя себя, что этому созданию бесполезно устраивать для него подлянки. Паймон вряд ли сможет продержаться в Разломе в полном одиночестве достаточно долго без единой души, способной её защитить, и сама это понимает. — Послушай, подруга, не могла бы ты поменьше дёргать его, а? — всё же спрашивает Тарталья, отворачиваясь от дороги и на этот раз останавливаясь достаточно медленно, чтобы компаньонка успела это осознать.       Она просто надувает щёки, но ничего не возражает против его обращения, судя по всему, и сама понимая, что ей следует быть осторожнее. Или, может быть, она наконец поняла, что спорить с ним бесполезно, думает Чайльд, продолжая сверлить её взглядом. Или… — Паймон хочет есть, так что пошевеливайся, если не хочешь остаться один, — неожиданно выдаёт компаньонка, даже немного пугая Тарталью звуком своего голоса. — Дай угадаю, ты полетишь в гордом одиночестве, да? Тебе совсем не потребуется ничья защита, и…       Чайльд замолкает, резко оборачиваясь, чтобы в последнюю секунду заметить возникшего прямо за его спиной мага Бездны, окружённого оранжевым щитом, и с помощью одних лишь рефлексов ударяя его.       Паймон верещит ему на ухо, отчего Тарталья вынужден отдать должное выдержке и смелости Люмин, для которой это суровая обыденность, но не отпускает его, наоборот, цепляясь ещё крепче. Это немного напрягает Чайльда, но он отмахивается от секундной боязни случайно прибить её одним неловким движением и движется в сторону, пытаясь увернуться от ответной атаки мага.       Подобные бои происходят у него по несколько раз в день, поэтому юноше хватает двух минут, чтобы сбить щит противника и наконец атаковать его, лишив всякой возможности выжить. Даже Паймон не способна помешать ему справиться с простой, но прибавляющей адреналина битвой, виси она хоть у него перед глазами, а не за спиной. Сама же девчушка, видно, понимая своё положение, полностью умолкает, разве что периодически дёргает шарф, мотаясь из стороны в сторону.       Тарталья пинает побитое тело мага в сторону и ждёт, пока то полностью растворится, и начинает приводить себя в порядок, когда понимает, что с Паймон что-то неладно. Ему кажется, или она схватилась за него третьей часть тела? Она что, отрастила ещё одну руку?       Чайльд не без труда отлавливает компаньонка за шкирку и закатывает глаза, когда видит истинную причину своих ощущений. — Выплюнь, — отрезает он, не покупаясь на направленный на него испуганный взгляд. — Сейчас же. Ты что, ребёнок, что ли? Зачем хвататься за шарф, если это мешает не только мне, но и тебе?       Паймон надувается, но ничего не говорит, просто отпуская его и нарочито отворачиваясь маленьким тельцем. Тарталья смеётся, щёлкая её по ботиночку и касаясь пухлой ладошки. — Ты так обиделась? — спрашивает он так, как обратился бы к Тевкру. — Паймон тебе не ребёнок, ясно? Паймон умнее тебя! — С чем я её и поздравляю, — всё же язвит юноша, теперь по-настоящему хватая её за ногу. — Хорошо, Паймон не ребёнок, а просто… Какой Бездны было брать его рот? Это опасно! Ты разве не чувствовала, что так шарф становится ещё тяжелее? Или, может быть, ты хотела зашибить это отродье своим телом?       Компаньонка громко фыркает и складывает руки на груди, не желая поворачиваться. Юноша видит, как торчат её локотки по бокам от тела и едва сдерживается, чтобы не рассмеяться от того, как глупо и капризно она выглядит в его глазах. — Я понял. Ты хотела ударить меня по носк с такой силой, что никакой бы щит не выдержал и мы бы провалились, я прав? — Вот ещё! — бурчит Паймон. — Ты просто бездушный дурак, который… Ой, осторожно!       Девчушка стремительно отлетает от него, едва не попадаясь под массивный камень, пикирующий на них с горы, и машет руками, будто это хоть как-то поможет Чайльду увернуться.       Тарталья просто посылает несколько проклятий, без труда отскакивая, и едва не задыхается, когда щит под ним на мгновение исчезает. Маги Бездны, копошащиеся внизу, взлетают, привлечённые грохотом, и Чайльду кажется, что они сейчас пробьют полупрозрачный янтарь, чтобы вырваться наружу и хорошенько его отделать.       Он не смеётся над этой глупостью, как посмеялся бы до этого, слишком напуганный опасностью оказаться разбитым об острый камень, покрывающий дно шахт, и неосознанно пятится ближе к центру щита.       Это место отчего-то кажется ему безопаснее, хоть все логические доводы и кричат против. Куда он подастся, если щит опять провалится? Тарталья не думает об этом, полагаясь на свою интуицию, уже столько раз сохранявшую его от гибели.       Паймон закрывает рот ручками, сжимаясь в маленький комок, видимо, под действием немного сумасшедшего взгляда юноши, и отлетает ещё дальше.       Последний камешек отскакивает от янтарной поверхности, и наступает гробовая тишина, в которой Чайльд может разобрать отдалённые звуки магов, приглушаемые щитом. Он смотрит под ноги, словно выбирая следующую жертву, но боится шелохнуться. Что-то внутри подсказывает ему, что этот момент нельзя испортить. Нечто поджидает его, поджидает очень близко, уже почти подкравшись, и нависает со всех сторон, готовое поглотить его, беспомощного против неизвестности, в одну секунду.       Тарталья буквально каждой клеточкой тела способен ощутить эту тёмную, могущественную ауру существа родом откуда-то из Бездны или Селестии, давящую на него и всегда восхищающую. Ему даже кажется, что позади и вправду может вырасти гигантский враг, которому Чайльд впору на один самый маленький зубок. Это чудовище как откроет пасть, как… — Чайльд?       Тарталья резко оборачивается, тут же нанося мощный удар наугад, но встречается с глухой преградой, разбивающей его водяной клинок на тысячи капелек. Он несколько секунд стоит в бездействии, подавленный ожиданием чего-то опасного, прежде чем наконец выпрямляется и усмехается, разминая плечи. — Привет, — говорит он даже на его скромный вкус, пожалуй, слишком деланно.       Больше Чайльд не в силах выдавить. Он просто заставляет себя смотреть возникшему за из ниоткуда Чжун Ли куда-то на ключицы, чтобы поддержать репутацию смелого воина. — Где Путешественница? — спрашивает Моракс, уничтожая выстроенный за секунду перед ним щит. — С ней что-то случилось?       Тарталья всё же поднимает взгляд, чтобы заметить нечто, напоминающее волнение, и чешет голову. Вот как. Чжун Ли, оказывается, нашёл себе ещё одну весёлую задачку — обнаружить Люмин. Делать ему нечего? — Понятия не имею, — отзывается юноша, всё ещё пытаясь держаться уверенно. — Почему ты вообще решил, что я знаю это?       Архонт просто указывает рукой на будто желающую забиться под скалу Паймон, полагая, что больше комментариев от него не потребуется. — Ах, это. Случайно прихватил с собой. Люмин где-то наверху, так что ты не там ищешь. С ней всё в полном порядке. — Честно говоря, я искал тебя, а не её.       Чайльд открывает рот, чтобы ответить нечто остроумное, но просто нелепо хлопает глазами, так и оставаясь. Это Чжун Ли мастерски научился его затыкать или он просто должен побыть сегодня немного идиотом? — Ладно, — отвечает он неуверенно. — Я не собираюсь отсюда уходить, если ты… — Я хотел извиниться.       На этот раз Тарталья даже и не открывает рта. — «Это»?! Паймон не «это»! — вдруг кричит компаньонка, словно просыпаясь.