The last drop of blood

Когда с глаз спала пелена, я увидел забрызганное кровью лицо Клем, на которое спадали темные кудри, затем глаза, горящие от небывалого ужаса, из которых потоками текли прозрачные дорожки слез, стекающих по красным щекам и капающих на пол. Подбежав к ней, я сразу же принялся высвобождать ее, развязывая веревки и отдирая скотч от губ. Она кинулась обнимать меня, не сводя взгляда с тела, неподвижно лежавшего на полу, из которого вытекала наружу бурая густая кровь, растекаясь по полу, запачкивая подошву ботинок девушки еще теплой жидкостью, наполняя воздух смрадом с оттенком металла и вони от гниющей плоти. — Луис… он… — из глаз еще сильнее хлынул поток слез, уже все ее лицо раскраснелось, а пряди волос хаотично растрепались во все стороны, скрывая всепоглощающий ужас и страх в глазах Клементины. У меня не было слов, язык, горло, все будто онемело, не давая произнести хоть какой-то звук, кроме тихого всхлипа, который предзнаменовал скорую истерику, но я держался, зажмурив на секунду глаза, позволяя тьме скрыть все от моих глаз и дать слепую надежду в то, что все происходящее — один огромный страшный сон, такой правдоподобный и пугающий, у которого, кажется, уже не будет конца… Снова посмотрев на Клем, я немного отстранился от нее, посмотрев на железную дверь, ведущую на выход из камеры. — Нам… нужно идти, — все, что я смог сказать, пока скупая слеза текла по щеке, оставляя соленую дорожку на запачканном в крови и пыли лице. В разуме творилась полная неразбериха, все пыталось как-то выстроиться, собраться в одно целое, но постоянно превращалось в полную кашу, сдобренную шквалом эмоций, заточенных в самом сердце, которые вот-вот готовы были вырваться наружу, выражая всю ту пережитую боль от потерь, травм, пережитых событий с самого начала всего то ужаса, что творится на планете, наполовину кишащей ходячими, простирающими свои прогнившие руки к любой жертве, стоящей на их пути, а на половину — отбитыми отморозками, для которых выживание — не только ежедневная рутина, а и способ поразвлечь себя, убивая всех тех неугодных им людей самыми изощрёнными способами. Девушка стояла и не могла двинуться с места. Ее трясло, дыхание прерывалось и не могло никак прийти в норму, зрачки метались из одной части камеры в другую, лишь бы не смотреть на пол, где лежал окровавленный человек, любовь всей ее жизни, отправившийся в иной мир от рук беспощадной суки, решивший ради забавы и удовлетворения собственных маниакальных потребностей изрезать подростка, который мог бы еще прожить долгую жизнь, наслаждаясь моментами этого жестокого, но в то же время неповторимого мира. В ту же секунду ярость наполнила ее зрачки, два горящих пламенем янтарные глаза расширились, из них перестали течь слезы, и Клем ступила шаг вперед, хлюпая ботинками по скрипящему кровавому полу. Страх постепенно пропадал, оставляя только место для чувства мести и решимости сделать все возможное, чтобы человек, сотворившее эту смертную кару с ее родным человеком, подох самой мучительной смертью и никогда больше не способен был причинить никому вреда. Они пошли вперед, открыв двери камеры, крадясь в сторону лестницы, ведущей на верхнюю палубу, откуда уже доносились крики и возгласы. Медленно поднявшись наверх, я заметил, как на корме стояла Лилли, прижимая клинок к горлу Тена, а рядом с ней стояла Дориан, следящая за тем, чтобы пленники сидели привязанными к деревянным перилам и наблюдали, как происходит казнь их лучшего друга. Бросив взор дуть вбок, заметил два тела, мирно лежащих на досках, а на их одежде, пропитавшейся алой жидкость, виднелись многочисленные порезы и раны от пуль: в ногах, руках, но больше всего на груди и горле. Чуть ближе к нам лежал Омар, чье лицо прикрывали густые пряди волос, а рядом, в той же позе, Аасим. Только тело его уже было больше растерзано, и все лицо залилось кровью, стекающей на пол, пропитывая доски свежей порцией багряной жидкости. Я не верил своим глазам… они оба мертвы… но мои горевания длились недолго, тут же для меня донёсся жалобный вскрик Тена, которому уже выткали в нежную кожу шеи нож. Мы осторожно продвигались дальше, стараясь издавать как можно меньше шума, всеми силами пытаясь двигаться аккуратней, чтобы по телу не проносилась волна боли от каждого движения. — Вы же знаете, мы долго не церемонимся, вот с двоими не получилось, может хоть к этому сыклу у вас проснется сострадание, и вы откроете наконец свои рты! — с издевательством воскликнула Лилли еще сильнее крепкой рукой придавливая нож к горлу мальчика, от чего тот завопил громе, пытаясь вырваться из хватки женщины, но делал только хуже — кровь тянулась длинным порезом по коже, стекая вниз, по ключицам и груди. — Оставь его! — закричала Вай, стараясь вырваться из тугих веревок, плотно сковавших тело. — Пока не согласитесь примкнуть к нам, встав в ряды дельтовцев, я никого не отпущу с этого корабля, есть только что мертвыми, или вон — за борт, ходячие уже явно проголодались. — Пошла ты со своей Дельтой… — девушка не успела закончить, клинок уже впился глубоко в шею Тена, от чего наружу хлынул поток, а изо рта доносились только невнятное бульканье и тихие стоны, постепенно утихающие и растворяющиеся в потоке воплей от Вайолет, которая в потрясении смотрела вперед, наблюдая, как женщина вытаскивала из кожи лезвие, смачно намазанное кровью, капающей маленькими каплями на пол, напоследок проткнув им голову. Тен рухнул на землю, упав возле двух мертвых тел, пополнив трофеи сегодняшнего «кровавого торжества». — НЕТ… нет… ах ты конченная су… — она снова не договорила, ее сразу же подхватили, попутно разрезая веревки, пару хорошо приложившись в висок рукоятью ножа, от чего у девушки подкосились ноги, и упала вниз, прямо в леденящую воду. Послышались отдаленные стоны и бормотания, затем клацанье зубов, раздирающие плоть, отрывая его от костей и жадно поглощая, с удовольствием переходя к животу, вытаскивая наружу кишечник, желудок и печень, смакуя нежными аппетитными органами, такими теплыми, налитыми кровью, льющейся в самую глотку. — Теперь ты… — Лилли бросила испепеляющий взгляд на Джеймса, — будешь играть по нашим правилам или тоже хочешь искупнуться в речке? — Отпусти… зачем я тебе, какой из меня боец… — ответил парень, смотря женщине прямо в глаза, прищурив немного глаза. — Самое важное — это подчинение, если будешь делать все, что скажем, то тогда и проблем у тебя не будет, и драться тебя научим, и оружие с провизией дадим, понял? — Лилли подошла поближе к нему, проводя пальцем вдоль острого лезвия, вытирая кровавую полосу. — Как-то слишком заманчиво звучит, да не надейтесь, что я так просто вам сдамся… — ответил Джеймс, не сводя взгляда с оружия в ее руках, не зная, что сейчас происходит в голове у этой женщины, улыбающейся настоящей улыбкой маньяка в его сторону. — По-хорошему не хочешь, да? А я возлагала на тебя надежды, из них всех ты казался самым сговорчивым, значит будем по-другому… — после этих слов она взмахнула клинком занося его прямо над рукой парня, уже собирая отрубить ему безымянный палец. Парень весь сжался, пока сердце заколотилось еще сильнее в груди, руку вырывать было бессмысленно, она так крепко схватила ее, что, казалось, раздробит все кости и сухожилия. Закрыв глаза, он уже приготовился к боли… но ничего. Все пальцы были на месте, даже крови нет. — Еще не передумал? — с ухмылкой спросила Лилли, чуть ослабив хватку, но не отставляя нож от руки Джеймса. — Я… — не успев сказать и пары слов, вдруг послышался металлический лязг, и фаланга упала вниз, а из обрубка хлынула кровь, заляпывая и так покрасневшую одежду женщины. — Аааа… да за что… я же хотел согласиться, — завопил Джеймс, уставившись на истекающую кровью руку, прикусив нижнюю губу, чтобы приглушить вырывающиеся крики и всхлипы. — Уже поздно, я не даю второй шанс, запомни это, — добавила она, напоследок всадив лезвие пару раз в его грудь, с заметной злобой, но также с таким наслаждением, будто, сейчас проходили одни из лучших моментов в ее жизни. Парень закричал от безысходности и пронзительной боли, нервными импульсами раздающейся по всему телу, словно парализуя, давая понять, что твой век подходит к концу, и все то, что ты пережил, или еще не успел испытать — оно все испарится прямо перед твоими глазами, и потухнет впереди огонек надежды, за которым следовал каждый выживший в попытках пережить еще один день среди кучи сгнившей плоти, заполоняющей оставшиеся участки земли, где до сих пор существуют живые люди, борющиеся каждый миг своего бытия за продление этой возможности носить звание — жилец. Вскоре из уст Джеймс сорвался последний вздох, и глаза навсегда закрылись, в них поселилась тьма, окутавшее его бренное тело. Алая жидкость текла из ран, окрашивая ткани одежды и досок в привычный цвет, которым уже никого здесь нельзя было удивить. Немного постояв, с восхищением рассматривая результат своей работы, Лилли повернулась к Дориан, спрятав перепачканный клинок за пояс. — Приведи сюда малого и посмотри, как там девчонка, хочу взглянуть на эту милую парочку влюбленных, подохших в один день, — она громко захохотала, и этот смех, казалось, еще подолгу будет мне сниться в самых ужасных кошмарах, от которых ты вскакиваешь в холодном поту посреди ночи и не можешь никак выкинуть из головы увиденное. Мы сидели в засаде за одним из ящиков, не в состоянии еще раз выглянуть, чтобы узреть ту чудовищную картину, залитую всеми оттенками красного, нарисованную не с помощью кисти, а с помощью остро заточенного лезвия, разбрызгивающего на холст краски, и ради получения которых, у человека отнимается самое главное — его жизнь. Послышались шаги армейских ботинок и металлический лязг ствола винтовки, отбивающий такт вместе со стуком подошв об деревянный настил. Времени на разработку плана не было, если решим напасть — то нас сразу пристрелят на месте, остается только ждать удобного момента, чтобы сбить ее с ног и забрать оружие. Женщина шла уверенно вперед, поглядывая по сторонам. Она прошла мимо нас, ничего не заметив. И продолжила идти в сторону лестницы, ведущей на нижнюю палубу. Мы приготовились к атаке, медленно продвигаясь в ее сторону, уже собираясь повалить женщину наземь… Раздался выстрел, пуля прошла прямо возле моего плеча, я обернулся, увидев, что Лилли достала пистолет, нацелившись прямо мне в грудь. Клем кинулась ко мне, дернув за рукав, повалив меня на пол… Затем снова волна боли, какие-то отдаленные звуки, слова, которые не мог разобрать, темнота, потом свет, мигающий и загорающийся перед глазами. Мысли, спутанные в один клубок, эмоции, навалившиеся грузом на сердце, отбивающего привычный ритм в груди. Поморгав немного, я увидел перед собой Лилли, расхаживающую туда-сюда, посматривающую то на меня, то на пистолет, переливающийся под лучами солнца. Уже хотел встать, но что-то сцепило мои руки сзади, а посмотрев в сторону, увидел Клементину, тоже привязанную к брусу, склонившую голову вниз. — Что вы сделали с ней?! Клем! — завопил я, пытаясь вернуть девушку в сознание, но безрезультатно. — Пусть немного отдохнет, но не волнуйся, самое интересное она точно не пропустит, — с некой издевкой ответила Лилли, посмеявшись вместе с Дориан, которая закончила привязывать меня и подошла к женщине, о чем-то с ней заговорив. Я не слышал их разговора, не знал, что они собирались сделать, только хотел убедиться, что Клем в порядке и они не тронут ее. — Вас осталось двое, считайте — счастливчики. И именно вам решать, кто из вас умрет первым, — добавила женщина, искоса поглядывая на девушку, сидящую без сознания на холодных досках. — С кого начнем? — Не трогайте ее, — потребовал я, смотря Лилли прямо в глаза. — То есть хочешь быть первым, да? Геройствовать решил, значит? Но знаешь, что, иногда можно и нарушить правила ради всеобщей забавы, как считаешь? — ухмыльнувшись, Лилли отвела от меня взгляд и приказала Дориан подойти к Клементине и заставить ее прийти в себя. Приклад с глухим стуком попал в затылок, от чего Клем чуть наклонило вперед, но она никак не отреагировала, даже глаз не открыла. Тогда женщина присела к ней, отложив в сторону винтовку, пару раз отвесив хлестких пощечин, но в ответ до нее донесся только тихое бормотание и стоны. В ту же секунду девушка наклонилась еще ближе к ней, впившись зубами в мягкую кожу, вырывая плоть, обмазывая рот в крови. Дориан ничего не успела сделать, из горла вырвались бессвязные просьбы о помощи и клокотание, а затем она затихла, повалившись на пол, упав прямо возле девушки, которая уже с удовольствием доедала остатки мяса, переходя на остальные части тела женщины. Я сидел в оцепенение и не мог до конца понять, что произошло. Она… пре…превратилась… На душе все почернело, погасли все лампочки, когда-то освещающие путь и наполняющие надеждой двигаться дальше. Клем… ее нет… ее просто больше нет… Мне хотелось кричать, хотелось разрыдаться и спрятаться, чтобы никто меня не нашел, хотелось хоть на секунду представить, что это неправда, что я открою глаза, и все будет как прежде, все будут живы. Но нет… этого уже никогда не случится… Раздалось два выстрела, один пришелся в голову Дориан, у которой уже не хватало куска шеи и руки, ее тело побледнело, а глаза остекленели, два безжизненных зрачка вытаращились прямо на меня. А вторая пуля прилетела в Клем, попав прямо в висок, пронзив насквозь голову. Ее повалило на бок, и она затихла, уже навсегда. — ЗА ЧТО?! ЗА ЧТО?! ЗА ЧТО?! Она не должна была… нет… нет… НЕТ — мои крики перешли в настоящую истерику, я рвал горло, кричал изо всех сил, выплескивая наружу весь тот шквал эмоций, который накопился от увиденного, от всей той несправедливости, что настигла меня и всех дорогих мне людей. Я закрыл глаза, понимая, что вскоре свершится и моя участь, мой приговор, жизнь, которой я даже толком не успел насладится и познать, прервется в один миг, и на этой планете станет на одного человека меньше, и больше на одного куска сгнившего мяса в оболочке человека. Но ничего не происходило, открыв глаза, я увидел, что Лилли также не могла никак решиться, что ей делать дальше. Она вроде бы на добилась всего, чего хотела, все подростки, которых ненавидела всем сердцем, уже мертвы, остался только один… Женщина наставила на меня дуло, решая, в какую часть тела лучше выстрелить. Для меня на тот момент уже все потеряло всякий смысл, можно было бы бороться, пытаться вырваться из тугих веревок и выбить пистолет из ее рук, или попытаться разговорами и просьбами и помиловании все решить, но зачем? Ради кого и для чего мне такая жизнь, где нет моих любимых людей, где все, что осталось внутри меня — это злоба ко всему живому и ходящему на двух ногах. Чтобы стать таким же, как Лилли, перенять ее опыт и безжалостно расправляться со всеми, кого встречаешь на своем пути, даже без какой-либо цели? Просто… для удовольствия. Нет, уж лучше так, чем прожить остаток своей жизни таким чудовищным образом. — Ты смышлёный малый, Эй-Джей, но жизнь, — она безжалостна, и тут уже ничего не поделаешь… Выстрел. Адская боль… усиливается… кровь… льется наружу Пуля попала в грудь, от чего у меня тут же перед глазами все наполнила мгла, и воспоминания начали всплывать один из одним в голове… Звонкий смех и шутки Луиса, милая улыбка Клем, рисунки Тена, карточные игры, ходячие, выстрел в Марлона, вкусные похлебки Омара, изуродованные тела, затем снова Луис, лежащий на окровавленном полу, ужасающий взгляд Клементины и ее зубы, вгрызающиеся в плоть, и так снова и снова, непрекращающийся калейдоскоп… вдруг и разум наполнила пустота, все, что я мог — это открывать и закрывать глаза, с каждым разом все тяжелее вздыхая, пока боль в груди только усиливалась… Я на секунду зажмурился, в который раз спросив у себя, а какого это — умереть? Что со мной будет потом? Почувствую ли я, как превращусь? Лилли сделала шаг в мою сторону, опустив оружие вниз, пристально наблюдая за мной, словно ничего не замечая вокруг, только смотря, как я истекаю кровью и постепенно отправляюсь на тот мир. Одно мгновение, и Джеймс, который был привязан на том краю лодки, поднялся и с рывком дернулся вперед, распутывая не крепко стянутые веревки. Все его лицо исказилось в странной гримасе, и посинело от вздувшихся сосудов и вен, в нос впивался смрад вонючей плоти, и еле слышимые стоны, которые он издавал, приближаясь к своей жертве. Еще немного, и раздался вопль Лилли, пытающейся как-то отбиться от ходячего, который уже успел вонзить свои прогнившие зубы в ее кожу, откусив хороший кусок. Она попыталась выстрелить, но патроны, видимо, подошли к концу, оставляя ее в полной в безвыходности. У меня снова все поплыло перед глазами, уже соображать становилось все труднее, голова гудела от пронзительных криков, а место ранения пекло, продолжая изливать наружу потоки жидкости. И только одна мысль не покидала меня, пробиваясь в глубине подсознания: я буду с Клем, и Луисом и Теном, там, где нет ходячих, где нет войн, где тебе уже никто не сможет принести боли и страданий… Наблюдая за тем, как Джеймс присел возле поваленного тела женщины, копошась во вспоротом животе, вытаскивая внутренности и жадно поглощая их, чавкая, сжирая все до последнего куска, мои веки начали опускаться, мышцы расслаблялись, и я словно погрузился в сон, в вечный безмятежный сон.